— Нет! — закричал старший сын Блэквуда, пытаясь пробить камни заклинанием, но его магия была слишком слаба. — Пожалуйста! Мы отдадим тебе всё! Деньги, земли, влияние! Только не убивай нас!

— Ты думаешь, мне нужны твои деньги? — Вальдемар рассмеялся, и в этом смехе не было радости — только горечь. — Ты думаешь, я продам смерть своей семьи за несколько монет? Моя жена умерла сто лет назад. Мои дети умерли один за другим. Мой внук был последним, что у меня осталось. И ты отнял его у меня. Ты отнял всё.

Он сжал кулак, и каменные шипы вонзились в тела Блэквудов. Старик закричал — громко, отчаянно, и я видел, как кровь струится по камням, смешиваясь с грязью и дождём, который только начинал накрапывать с неба. Его сыновья пытались защитить отца, но их сила была ничтожна по сравнению с мощью архимага.

— Прости нас! — взмолился один из сыновей. — Мы не знали! Мы не делали этого! Мы просто хотели вернуть то, что по праву принадлежит нам! Земли, которые твой внук отнял у нас! Мы не хотели убивать его! Мы не хотели убивать никого!

— Простить вас? — Вальдемар остановился, и я увидел, как его мана колеблется. — Простить вас за то, что вы отняли у меня всё? Простить вас за то, что вы оставили меня одного? Вы хотите, чтобы я простил вас, а сам я никогда не получу прощения? Никогда!

Он поднял руку, и в его ладони замерцал шар чистой маны, ослепительно белый, пульсирующий, как сердце умирающей звезды. Он был настолько ярким, что я едва мог смотреть на него и чувствовал, как тепло от него обжигает кожу даже на таком расстоянии.

— Я убью вас, — сказал он, и его голос был холодным, как лёд. — Я убью вас всех. Я сожгу ваш дом, я уничтожу вашу память, сотру ваше имя с лица земли. Вы не оставите после себя ничего. Ни следа. Ни воспоминания. Вы просто исчезнете.

— Нет! — закричал старик Блэквуд, и его голос сорвался на рыдания. — Я умоляю тебя! Я отдам тебе всё! Всё, что у меня есть! Мои земли, мои деньги, мои титулы! Я стану твоим слугой! Я буду молиться на тебя! Только не убивай моих сыновей!

Вальдемар смотрел на него долгим взглядом. Его рука с шаром маны замерла в воздухе, но ненадолго.

— Мой приговор — смерть, — произнёс он и сжал руку.

В тот же миг каменная стена сомкнулась, смяв вместе с собой всю семью Блэквуд. А ещё через пару мгновений то же случилось и с их особняком. Он просто перестал существовать вместе со всеми, кто находился внутри.

Вальдемар молчал. Его рука с шаром маны медленно опустилась, и я увидел, как свет в его глазах гаснет, уступая место чему-то другому — усталости, которая была глубже, чем я мог себе представить. Он стоял среди руин и трупов, его мана пульсировала в такт сердцу, но уже не так яростно, как раньше. А затем он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь.

Он вышел за ворота и исчез в ночи, оставляя за собой руины и тишину.

Я стоял на крыше и смотрел им вслед, чувствуя, как холодное спокойствие окутывает меня. «Виновные» мертвы, а значит, истинной правды Вэнс теперь не узнает никогда. Всё прошло по плану.

Утро в академии встретило меня привычным гулом голосов. Студенты сновали туда-сюда, спеша на занятия, преподаватели с важным видом направлялись к своим кабинетам, и воздух, казалось, был пропитан предвкушением нового учебного дня.

Сегодняшнее занятие должно быть особенным. Я готовил его несколько дней, продумывая каждую деталь. И теперь, когда вошёл в аудиторию, я видел в глазах студентов тот самый огонь, который я так ценил — огонь любопытства и жажды знаний. Они знали, что мои занятия никогда не бывают скучными, и ждали сегодня чего-то необычного, как я и обещал.

— Доброе утро, — сказал я, подходя к кафедре, и мой голос, усиленный магией, разнёсся по залу, заставляя воздух слегка вибрировать. — Сегодня у нас будет не совсем обычная лекция. Мы с вами обсудим, что важнее: мощь или контроль.

Аудитория замерла. Студенты переглянулись, и я видел, как в их глазах загорается интерес. Они уже знали, что я люблю задавать сложные вопросы. Я сделал паузу, давая им время осознать услышанное, а затем продолжил:

— Многие из вас считают, что сила мага измеряется количеством маны, которую он может влить в заклинание. Чем больше — тем лучше. Чем мощнее заклинание — тем сильнее маг. Но с моей точки зрения — это заблуждение. Сила — это не только мощь. Это ещё и умение использовать её с умом.

В этот момент дверь аудитории распахнулась, и на пороге появился высокий мужчина в тёмно-синей мантии с серебряной вышивкой. Это был Роджер Хейл, один из преподавателей. Он был известен своей любовью к масштабным заклинаниям и считал, что настоящий маг должен уметь уничтожать врага одним ударом, не тратя время на утончённые плетения. Его лицо, обрамлённое короткой седой бородой и пронзительными серыми глазами, было напряжённым, а на губах играла та самая усмешка, которую я видел уже много раз.

— Роджер, — я кивнул ему. — Рад, что вы согласились присутствовать на сегодняшнем обсуждении. Проходите, садитесь. Ваше мнение нам будет полезно.

Он усмехнулся, но прошёл к свободному месту в заднем ряду и сел, скрестив руки на груди. Я чувствовал, как его мана пульсирует — она была грубой, мощной, но не слишком гибкой. Он был типичным представителем той школы магии, которая ценила силу выше всего остального, и я знал, что он будет спорить со мной при каждом удобном случае. Затем и пригласил его сегодня.

— Продолжим, — сказал я, возвращаясь к теме. — Представьте себе ситуацию: вы в бою. Ваш противник сильнее вас, у него больше маны, он может нанести мощный удар, который уничтожит вас одним движением. Что вы будете делать?

Студенты задумались. Я видел, как в их глазах мелькают мысли, как они перебирают варианты. Наконец руку поднял Адам.

— Я попытаюсь уклониться, — сказал он, и его голос прозвучал неуверенно. — Нужно сэкономить ману.

— А если у вас нет времени на уклонение? — спросил я, глядя на него. — Если противник атакует мгновенно, и вы не можете избежать удара?

— Тогда я постараюсь блокировать, — ответил он, и в его голосе появилась твёрдость. — Или контратаковать, чтобы заставить его отвлечься.

— Хорошо, — я кивнул. — А теперь вопрос сложнее. Что, если ваш противник настолько силён, что любой ваш щит будет пробит одним ударом? Что, если вы не можете блокировать, не можете уклониться, не можете контратаковать?

Аудитория замолчала. Я видел, как студенты переглядываются, как их лица становятся серьёзными. Они понимали, что я говорю не просто о теории — я говорю о реальных ситуациях, с которыми они могут столкнуться в жизни.

— Тогда я попытаюсь использовать его силу против него самого, — сказала Солани, и её голос прозвучал твёрдо, уверенно, как у человека, который уже сталкивался с подобным. — Перенаправить его атаку. Использовать его мощь, чтобы нанести ему урон.

— Именно! — я улыбнулся, чувствуя, как внутри разгорается гордость за неё. — Это и есть контроль. Не просто блокировать атаку, не просто уклоняться, а использовать силу противника против него самого. И для этого не нужно много маны. Нужно умение.

— Это всё красивые слова, — раздался голос Роджера. Он поднялся с места, и его голос прозвучал громко, почти вызывающе, заставляя студентов обернуться. — Но на практике это не работает. Контроль — это удел слабых. Если у тебя есть сила, ты просто уничтожаешь врага. Зачем тратить время на утончённые плетения, когда можно просто ударить?

— А если враг сильнее вас? — я повернулся к нему. — Если его мощь превосходит вашу в несколько раз? Что тогда?

— Тогда я ударю первым, — ответил Роджер, и его голос зазвенел сталью. — Я не буду ждать, пока он атакует. Я нанесу удар раньше.

— А если он быстрее? — я поднял бровь, чувствуя, как в аудитории повисает напряжение. — Если он успевает нанести удар до того, как вы создадите своё заклинание?

— Тогда я создам щит, — Роджер пожал плечами, и его мана пульсировала тяжело и ритмично, как сердце зверя, готового к бою. — Самый мощный щит, который смогу. И он выдержит.