* * *

Глава 6

Бумага у меня была. Казенный лист с гербовым штампом в углу, таких выдали в управлении целую пачку, на всякую дорожную надобность. Я разложил его на столике и отвинтил дорожную чернильницу.

Вера сидела на самом краешке дивана и со страхом следила за моими руками.

— Что вы пишете, доктор?

— Билет вам выписываю. Домой. — я обмакнул в чернила перо а потом спросил у Веры ее фамилию и отчество.

Писал я не спеша, очень разборчиво, как пишут важную бумагу.

«Сим свидетельствую, что у сестры милосердия Веры Николаевны Арсеньевой в пути следования наблюдался тяжкий приступ пароксизмальной тахикардии с угрозою сердечного упадка. По состоянию здоровья дальнейшее следование в район военных действий признаю безусловно противопоказанным. Подлежит освобождению от службы и возвращению к месту постоянного жительства». Внизу поставил должность, фамилию и число.

Дал чернилам подсохнуть и повернул лист к ней.

Она читала медленно, шевеля губами, и с каждой строчкой брови у нее лезли выше.

— Но я же… со мной же ничего. Сейчас ничего. Вы сами сказали, что все хорошо, и ничего особенно страшного у меня…

— Да. Но что случилось, я описал честно. Губы у вас синели, и пульс шел за сто восемьдесят. Этого я не выдумывал. — Я закрутил чернильницу. — Короче говоря, с такой бумагой к вам с упреками не подойдет ни одна живая душа. Ни ваша старшая, ни управление в Петербурге. Никто не спросит, отчего вы повернули. Слабое сердце, припадок в дороге, врач не пустил. Все. Дело закрыто.