«Хотим взять документ о смерти человека» - сказала Женя.
«Ох, соболезную!» - пессимистично обронила Администратор.
«Мы не знаем этого человека, нас просто попросили», - попыталась успокоить работницу Женя.
Номер в отеле был чистым. Что уже было хорошо, потому что часто за липовой убранностью скрывались пыль и плесень под мебелью, да грязь на тумбочках. Решено было принять душ, поваляться немного и выдвигаться в нужную организацию. Путь предстоял не близкий, в районе часа в одну сторону. Горячая вода помогла смыть с себя запах поезда и бесполезные речи болтуна из Макдональдса. В автобусе жутко пахло бензином и вообще, не было понятно, как этот хлам допустили к поездке по городу. Из динамиков вырывался какой-то блатной хит из 90-ых, кабина водителя, по традиции прошлого века, была украшена чётками, образами, «смешными» наклейками в духе «остановка где-нибудь тут, будет где-нибудь там». Комитет располагался в огромном советском здании, не лишенном величия как снаружи, так и внутри. Красная ковровая дорога вела вглубь здания, вступая на нее, казалось, что ты становишься частью чего-то торжественного. Открыв дверь, посетителей встречал длинный коридор, продолжающийся красный ковер и люстры, будто привезенные сюда из дворцов. Женя в этот момент импульсивно взяла Владимира за руку, ничего необычного просто волнение. Когда они сделали первый шаг вверх по лестнице, противная тетка прервала молчаливую идиллию, закричав: «Наверх прохода нет, вам кого?» Владимир объяснил ситуацию, как оказалось, им и правда не нужно было наверх, потому что буквально на входе был коридор налево, невзрачный и неприметный, который с первого раза и не разглядеть, зато пройдя через него, стало понятно, что место это пользуется популярностью, там гудела, как рой пчел, целая толпа, всем им нужны были какие-то документы , все были нервные и озлобленные, явно никто не ожидал увидеть здесь столько народу. Взяв талон и дождавшись свободного окошка, они подошли вместе и вывалили всю историю на огорошенную сотрудницу. « Ну а я чем могу вам помочь?» - сказала она.
Владимир насупился: «Дайте нам справку о смерти этой женщины, у нас есть ФИО, дата рождения. Фотография документа об усыновлении и год ее смерти».
Женщина покачала головой: «Мы не выдаем такие документы лицам, которые не являются прямыми членами семьи, возможно, вам стоит спросить в ЗАГС’e к которому она была приписана, у нас здесь камеры, отчетность, я даже если бы хотела вам помочь, ничем бы не смогла, но я и не хочу».
Отчаиваться было рано, поэтому они вышли из здания в бодром, почти приключенческом настроении. Нужно было найти место, чтобы перекусить и отправляться дальше в путь. На глаза попался ресторанчик с говорящим названием «Путешествия», что как нельзя лучше подходило под вайб. Внутри было уютно, зеленые стены, по которым пустили мох, деревянная отделка, которая переходила в глобус на центральной стене, намекая на название. Завтрак назывался «Кето», он включал в себя пару яиц, салат, рыбу и соус, по названию можно было понять, что углеводы в блюде сводились к минимуму, но аппетитность блюда от этого ни сколько не терялась. В заведении играла приятная музыка, lo-fi радио, которое Женя и Владимир регулярно слушали дома. Они сидели друг напротив друга, Владимир в какой-то момент взял ее за руку и сказал: «У тебя такие потрясающие глаза».
Женя, заранее зная ответ, спросила: «Все такие же, как в тот первый раз?»
Владимир полушепотом: «Да, но роднее», - он поцеловал ей руку, она смущенно отвела взгляд куда-то в сторону. Еще одна фотография в его голове, которая навсегда застрянет теплом в его воспоминаниях.
В Загсе они получили очередной отказ, на что Владимир выдал пламенную речь о том, что он не понимает, как так? В стране взят курс на семью, традиции, но при этом, казалось бы, вот тот случай, когда нужно проявить неравнодушие, помочь найти членов семьи, все делают отсутствующие глаза и отказываются брать на себя бремя взаимовыручки. Так же он добавил о тотальной продажности всего и вся, рассказав о том, что с телевидения-то люди получили эти же самые документы, тогда как простые смертные , видимо, сильно поражены в правах. На этой речи свет в зале померк, в помещение один за другим проникали люди в военной форме, без опознавательных знаков. Они громко кричали, что всем нужно лечь на пол и не подавать голоса. Когда вся толпа, а это не менее 15 человек, была в горизонтальном положении, когда носы каждого почувствовали ворсинками пылинки, поднимающиеся с пола, тогда через центральный проход зашел главный, по крайней мере, его одежда отличалась от всех присутствующих и напоминала офицерскую форму. Капитан издал звук, похожий на прочистку горла и громко отрапортовал: «Граждане, без паники, проводятся учения по противодействию террористическим угрозам, сохраняйте спокойствие до конца мероприятия».
Владимир приподнял голову и спросил: «Я так понимаю, мы в роли преступников?»
Один из людей в масках подошел к нему и наступил ботинком на лицо: «Если надо, будешь, кем скажут». Продолжать диалог желания не было, вполне понятно, чем могут обернуться препирательства с такими людьми и в какие неведомые дали могут отправить за неугодный таким дядям чих. Владимир попытался дотронуться пальцами до пальцев Жени, за что получил пинок ботинком и краткое «Не положено». Минут 10 не было слышно ни звука, изредка на лежащих светили фонариками, будто проверяя, подают ли они признаки жизни. Зеленые человечки словно упивались моментом растянутой тишины. На 11 минуте свет включился и вся ватага рванула к выходу. Несколько секунд спустя будто ничего и не было, только посетители и работники лежали зачем-то на полу. Владимир пошутил в своей голове, что про семью и ценности лучше всуе не упоминать, но Жене озвучивать не стал, она была бледная, с мокрыми глазами, она не плакала, но явно была на грани. Они сели в кресла для посетителей, она прижалась к нему через подлокотник, он чувствовал, как она тихо всхлипывает. «Когда все это закончится?» - шептала она. Интерет-реальность, от которой они оба так упорно силились увильнуть, беспощадно догоняла их в настоящем. Какой-то женщине за 50 стало плохо, пока ей помогали подняться, вызвали скорую. Некоторые роптали о том, что неплохо было ба написать жалобу на такие тренировки, но каждый внутри знал, что действие это неблагодарное и бесполезное. Больную в итоге увезли в медицинские дали, а Владимир предложил Жене прогуляться до дома пешком, чтобы сбросить адреналин, накопленный от поцелуев с грязной плиткой.
Осенние птицы пытались поднять настроение своими песнями, улетать они, похоже, пока не планировали, но явно репетировали прощальные мелодии. Владимир достал из кармана шоколадку и протянул Жене. «Откуда? Ты волшебник?» - сказала она уже более бодро, чем пару минут назад в здании. Владимир, пытаясь изобразить сконфуженное лицо, соврал: «Украл за завтраком».
«Ага. Ты-то украдешь!» - с улыбкой сказала она. Через какое-то время они прибыли на набережную Тулы, так ее называли местные. В целом, о городе уже можно было сложить пару мыслей, во-первых, город оставляет ощущение маленького ПГТ и столицы одновременно, в нем отлично уживались и рынки, которые больше похожи на провинцию, и роскошные дома, шарм которых явно наталкивал на мысли об архитектуре московских гостиных дворов. Все было чисто и ухожено, хотя не сказать, что достаточно отреставрировано. Набережная была больше похожа на городское пространство для жителей, чем на берег реки, ибо реки как таковой там и не было. Особенно, если сравнивать с московскими каналами, по которым курсируют речные трамваи. Однако, само место полнилось различными формами активности для жителей города и заезжих туристов, спорт, кафе, сцены, подобие музея под открытым небом. Был так же прокат водных велосипедов, хотя кататься особо было негде, все же, пара людей плавала в местном ручейке. Владимир с Женей тоже решили попробовать. Крутить педали было весело первые несколько минут, похоже, подобие течения благоволило к быстрому продвижению по узкому водному коридору, но когда настала пора разворачиваться, сил поубавилось, стоячая, на первый взгляд, вода, оказывала сопротивление и не хотела рассекаться кормой. На некоторое время оба перестали крутить педали.
