Владимир вышел с территории предприятия и побрел по депрессивным улицам города, перемешивающимся с улыбчивыми лицами горожан. Почти на каждом углу можно было купить местную булочку, которую пекли прямо при тебе, это такой семейный бизнес, где у дома пристраивался сарайчик, в который ставили печь, которую здесь называли тандыр. Это такая жаровня, популярная у азиатских народов. В ней из муки и воды пекли что только можно выпечь и продавали все это за смешные, казалось бы деньги, особенно в сравнении с ценами Москвы. Но при всём при этом, люди были довольные, вокруг падали дома, нищета вынуждала торговать, чем придется. Если бы в словаре Даля под словом «дорога» вставили бы фотографию дороги Аллюсины, определение бы убежало со стыда подальше! По вечерам, если человек оказывался на улице, он буквально мог задохнуться, Владимир прямых случаев не знал, но судя по запаху, возможность такая была. Однако и это не было поводом для хоть какого-то недовольства, все вокруг были… счастливы? Проходя мимо одной из таких пекарен, Владимир остановился и засмотрелся на булочку.

Продавец: «Нравится?»

«Добрый день, не знаю, не пробовал, пока денег нет».

«Берите, пожалуйста, так, пробуйте, будет зарплата, к нам придете».

«Спасибо большое!»

«Свежая, только из печи достал».

Владимир откусил корочку, булка была очень горячая, махая руками, он пытался загнать воздух, чтобы охладить ошпаренный рот.

Продавец улыбнулся: «Горячая же! Давно такого не ели, да? Меня Теодуло зовут, а вы не местный, да?»

Владимир, с набитым ртом,: «Я из Москвы, Владимиром зовут».

«Можно на ты, да?»

«После такой булки хоть замуж».

Продавец: «Боюсь жена не поймет»

«А водички не найдется? Извини, если наглею».

«Как это не найдется, самовар целый дома стоит, пойдем, попьем».

Владимир: «А работа как же?»

«Так я дочку за прилавок пока отправку, булки-то готовы, знай себе продавай».

«Если время есть, почему нет, всё равно я сейчас на работе должен был быть».

Они зашли в маленький домик, как раз тот, который местные называют «времянка». Стены сделаны из глины вперемешку с каким-то мусором древесного происхождения, как все это держалось - одному богу известно. Часть окон были пакетами, но не стеклопакетами, а натурально натянутой клеенкой. Такой роскоши, как кровать, в доме не было, скорее куча матрасов, разбросанных то тут, то там. Помещение было в районе двадцати квадратных метров, туалет, по классике, на улице. В доме проживал Теодуло, его жена и две дочки, все ютились в одной комнате. Теодуло отправил старшую дочку за прилавок, а его жена, он сам и младшая сели по кругу возле самовара, пригласив присесть к ним и Владимира.

Теодуло:  «Расскажи, какая там была жизнь, в Москве?»

Владимир мечтательно: «Положа руку на сердце, лучшая из тех, что у меня была!»

Теодуло засмеялся: «А здесь что, не нравится? Не тот сервис?»

«А здесь я прежде всего чужак».

«Чужой ты или нет здесь, выбирать только тебе, мы - народ дружелюбный, если ты с нами, то ты свой».

Владимир дожевывая полученную на улице булку: «Я  не только для людей чужой, как бы сказать, чтоб не обидеть?»

«Говори, как есть, нас обидеть очень сложно, точнее даже так - невозможно». Он достал из кармана Сомну и проглотил.

Владимир это заметил: «И это тоже одна из проблем, как вы могли променять настоящие блага вот на это?»

«На протяжении веков народ Паркана боролся за свою свободу, за хорошую жизнь, знаешь, сколько лет хорошей жизни в итоге мы смогли себе отвоевать?»

«Догадываюсь, но неужели опускать руки - единственный вариант? Посмотрите на жителей Непала, разве они не добились возвращения социальных сетей в 2025 году?»

«Какие сети, друг, власти могут отдать то, что не их, но отдать свое - никогда!»

«Но у них своего ничего нет, они и таблетки ваши сделали, лишь бы вам стало безразлично всё вокруг».

«И поверь, это был лучший выбор для нас, посмотри на этот дом, можешь себе представить, что мои дети - это уже третье поколение, которое вырастет в нем? Мои родители, я в молодости, мы боролись, но это была борьба с ветряными мельницами, однажды нам удалось выгнать всех, кто нам не нравится, кого мы считали ведущими несправедливо по отношению к нам, знаешь, что случилось потом? Пришел другой, еще хуже».

Владимир: «Я понимаю, что это сложно, что бесконечная борьба изматывает, я не навязываю свою точку зрения, но для меня неприемлемо, особенно зная, что в стране Орла тоже практиковали изменение сознания у граждан и последствия все прекрасно видели».

 «Сомна - это революционный препарат, не нужно сравнивать его со странными синтетическими веществами, у Сомны нет последствий, нет перегруза».

«Да? А где этому доказательства? Кто участвовал в экспериментах? На ком это тестировали?»

«Как это где? Как это на ком? На людях! Нам так сказали».

Жена Теодуло налила чай из самовара и протянула Владимиру: «Прошу вас».

«Благодарю!»

Теодуло продолжил: «Нет ни одного зафиксированного побочного эффекта от Сомны, я принимаю, жена, обе дочки, мы счастливы от этого, понимаешь?»

«Понимаю, я со своим уставом в чужой монастырь не лезу».

«Не чужой он тебе теперь, привыкай к тому, что ты тоже местный, если, конечно, решил здесь остаться, да встретить свой конец».

«Многообещающая перспектива, думаешь, так ничего и не изменится?»

«Не знаю, да и не важно мне, нам и так здесь хорошо».

Они молча пили чай, Владимир стрелял глазами по комнате. На стене висели портреты людей в возрасте, наверняка родители Теодуло или его жены, в углу стояла газовая плита, но трубы не было, значит, работает на баллоне, на потолок лучше было вообще не поднимать глаз, особенно, когда шел дождь. Но было во всем это и нечто, что давало надежду. Внезапно, Владимиру стало казаться, что и здесь можно жить, что бывает и хуже, что, возможно, главное, что ты вообще жив.

Владимир решил согласиться: «Может ты и прав, Теодуло, имя у тебя не совсем местное или мне кажется?»

«Да, имя не местное, мама моя была испанкой, отец местным, вот и нарекли меня».

«Quiero un pan por favor?»

Теодуло: «Извини, кроме «Hace calor» я уже ничего и не вспомню, это то, что мама постоянно говорила летом, ей всегда здесь было очень жарко».

«А где она сейчас?»

«Она умерла несколько лет назад, ох, если бы Сомну изобрели пораньше» - он опустил голову, потупив взгляд.

«Что с ней случилось?»

«На одном из таких бойкотирующих мероприятий ее неудачно толкнули, у нее появилась постоянна ноющая боль, но терпимая, к врачу она не обращалась, говорила, да что они там сделают, пришла, когда было уже поздно, ее может и могли бы спасти, но…»

«Но?» - протянул Владимир.

«Нужно было везти ее к вам, а страна тогда поднимала свой престиж на мировой арене. О каком уважении может идти речь, если граждан страны отправляют на лечение в соседнюю? Это сразу признание собственной некомпетентности».

«Я дико извиняюсь, но разве это не то самое доказательство? Где четко видно, что приоритет властей собственный имидж, а не сами люди?»

«Я нигде обратное и не говорил».

«А Сомна?»

Теодуло пояснил: «Сомна - это такой вариант, который устроил большинство, это молчаливый пакт между авторитариями и нами. Да, в бедноте, да, без всего, но это уже не важно, понимаешь?»

«Пытаюсь», - вздохнул Владимир.

В это время Женя вышла прогуляться, она была совершенно уверена, что будучи больной, когда дело касается ОРВИ, то лучшее решение - это свежий воздух, да и на улице было немного теплее, чем в комнате. Она шла по пешеходной тропинке, разглядывая, как тут и там сквозь асфальт пробивалась уже пожелтевшая трава. Женя размышляла о том, догадался ли Владимир, почему у нее было такое хорошее настроение вчера и не нужно ли рассказать ему правду… Какой волшебный вчера был вечер, не смотря на болезнь, она видела мир совершенно иначе, такого у нее уже давно не было, она думала о чем-то плохом, пыталась хоть что-то почувствовать от всех ужасных событий за последнее время, но у нее это не получалось, утром, когда она проснулась, весь тот ужас, который вчера показался ей не более, чем пустячком, плотно занял ячейки ее памяти. «Виталик, где ты сейчас, братик? Жив ли ты? Как там ее коллеги с работы, удалось ли хотя бы кому-то спастись? Что теперь с ними будет? Неужели на этой проклятой работе и ждет ее конец? Ее , такую молодую, несчастную?» - мысли кружили в голове, больно ударяясь о черепушку, в попытках выбраться и поскорее сбежать восвояси. Женя не долго раздумывала, она уже знала прекрасное средство от всех потерь, скоро Владимир вернется с работы, она будет для него хоть и больная, но довольная, она будет поддерживать его и вселять уверенность в завтрашний день, это ее обязанность, так надо! Она подошла к женщине, торгующей цветочками, та радостно на нее посмотрела, воодушевившись перспективой прибыли, но Женя просто спросила: «Сомна?»