— И куда же ваш Стрелец спрятал такую сумму?

— Это и в самом деле любопытно. Вы даже не можете себе представить, как изящно решил находчивый Стрелец эту проблему.

— Я весь внимание, — сказал дядя Том.

— Он положил в свой личный сейф в том же банке объемистую вещь. Я не помню точно, что именно написал мой приятель, но, кажется, это был какой-то осветительный прибор... фонарный столб или что-то в этом роде.

— Настольная лампа, — подсказал дядя Том.

— Пускай настольная лампа, — покладисто согласился Дик. — И поэтому ни у кого не вызвало подозрений то, что он явился в хранилище с большой сумкой. К тому же, когда он уходил, из нее торчал... я хочу сказать, торчала настольная лампа. Пока полиция, перекрыв дороги, обыскивала автомобили и проводила обыски во всех домах, включая дом Стрельца, деньги спокойно лежали в частном сейфе того же банка. Стрелец постепенно брал их оттуда. В частности, как я понимаю, крупную сумму увез с собой тот самый его приятель, который приезжал как представитель фирмы, продавшей сейфы. Он создал у полиции впечатление, что боится преступников, отчаянных людей, и ему предложили доехать до соседнего города на полицейском автомобиле, который, конечно же, не проверялся.

— Стрелец — умный человек, — заметил дядя Том.

— Еще бы! Он ведь даже бросил несколько изогнутых купюр на улице, и, хотя об этом никто не говорил, у всех осталось ощущение, что их потеряли в спешке убегавшие преступники. Никто и так не сомневался, что деньги вынесли из банка, а эти купюры довершили дело.

— Понятно, — сказал дядя Том.

— Стрелец увез своего родственника, того самого работника банка, в Нью-Йорк, — продолжал Дик. — Ночью ему удалось ускользнуть, вернуться домой и сделать свое черное дело. Если бы понадобилось подтвердить его алиби, его друг-сообщник сказал бы, что Стрелец провел ночь в его доме. Но никто ни о чем не спросил. Никто не проверял его алиби. И это несмотря на то, что Стрелец, и в самом деле рожденный под этим знаком Зодиака, твердил всем чистую правду — во всем виноват Стрелец! Он намекал, что знает виновного, и это было истинно так; а поскольку его обожаемый родственник родился под другим знаком Зодиака, это психологически лишний раз снимало с него обвинения. Кроме того, подозрения должны были упасть на родственника так явно, что это и само по себе уже с него всякие подозрения снимало. Ему не было смысла городить такой огород, и каждый понимал это.

— Да ведь сейф, — сказал дядя Том, — наверное, имел шифр...

— Имел. Из шести букв. И уж кто-кто, а Стрелец прекрасно знал, что для его родственника, единственного человека, знавшего этот шифр, существовало лишь одно слово из шести букв. Конечно, это было число — ну, скажем, тройка.

— Дюжина, — предложил дядя Том.

— Дюжина — это очень здорово, — снова покладисто согласился Дик Уиллет. — А если бы он ошибся, то приятель — спец по сейфам — знал бы, как поправить дело.

— Вы знаете, я где-то читал, что бывают сейфы, которые открываются на два пароля — чтобы таким сейфом могли пользоваться независимо друг от друга два разных человека. Так вот, посоветуйте вашему приятелю написать, что был изготовлен именно такой сейф, просто никто в банке об этом не знал. Так что, если бы Стрелец ошибся и его... родственник выбрал другой пароль, на слово «дюжина» сейф все равно бы открылся.

— Отличная мысль, — обрадовался Дик. — Я не знал, что бывают такие сейфы. Конечно, я ему передам.

— И что же было дальше?

— Вы поняли, что деньги были вывезены и поделены пополам между двумя участниками дела?

— Это несправедливо, — поморщился дядя Том. — Ведь, насколько я понял, Стрелец — главный мозг дела, его. вдохновитель и организатор? Ему полагается больше — скажем, две трети.

— Хорошо, — снова не стал спорить Дик. — Я скажу приятелю, пусть он даст Стрельцу две трети. Итак, настала пора облагодетельствовать своего родственника, ради которого все и затеяно — тот мечтал жить в столице, а Стрелец мечтал, чтобы он был счастлив. Но это было не так-то просто сделать — стоило потратить хоть сколько-нибудь приличную сумму, как полиция тотчас же заинтересовалась бы ее происхождением. Тогда Стрелец для начала открыто и честно продал эту самую... как ее...

— Настольную лампу, — снова подсказал дядя Том.

— Настольную лампу, — кивнул Дик. — На эти деньги Стрелец отправил родственника вон из города, чтобы на свободе решить основную задачу.

— В чем же заключалась основная задача? — после паузы спросил дядя Том.

— Основная задача заключалась в том, чтобы тратить без помех добытые грабежом деньги. И купить на них квартиру для своего родственника, обставить ее прилично, купить ему хорошую новую машину... ну и так далее. Все атрибуты хорошей жизни. И все это надо было опять же сделать так, чтобы на хвост не села полиция.

— Ну и как же он это сделал?

— У него была старинная дорогая картина, — нарочито легко заговорил Дик. — И рама ее, — значительно добавил он, — была усыпана драгоценными камнями. Картина стоила дорого, очень дорого. На ней был изображен космос.

— В каком смысле космос? — насмешливо спросил дядя Том.

— Неважно. Мой приятель еще не обдумал этого.

— На старинной картине не мог быть изображен космос, — сказал дядя Том. — Это нелепость. Пусть там лучше будут изображены... ну, например, зодиакальные созвездия.

— Ради Бога, сколько угодно. Так вот: Стрелец сделал вид, что продал картину. А все в городе, включая полицейских, уже много десятилетий знали, что картина фамильная и стоит бешеных денег. И на вырученную сумму можно купить и две, и три квартиры в Нью-Йорке. Тот самый приятель помог ему состряпать фальшивый договор и расписался на нем, как свидетель. Фамилию покупателя никому не сообщали под предлогом сохранения тайны. Теперь деньги можно было тратить...

— Вы можете дать вашему приятелю идею и получше, — сказала дядя Том и поднялся. — У меня есть нечто подобное, я вам сейчас покажу. Прошу вас, вот сюда.

Дик вышел вслед за ним в гостиную и увидел на стене гобелен. Он так и застыл на месте.

— Но как же... — спросил он, — как же так?..

Дядя Том сделал ему знак вернуться в комнату и, плотно закрыв за собой дверь, сказал:

— У меня был такой гобелен, весь усыпанный драгоценностями, и я его продал. Но я знал, что мой племянник Томас, который мне дороже родного сына, будет тосковать по гобелену, поэтому заказал вышивальщице его точную копию из стекляшек. — Дик понимающе кивнул и расслабился было, но тут дядя Том вдруг добавил:

— Так, во всяком случае, думает Томас.

Дик снова насторожился, поднял брови.

— Не понял.

Дядя Том вздохнул.

— История этого гобелена, — сказал он, — может подсказать вашему приятелю отличный сюжетный ход. Если он так же умен, как и вы, то сразу оценит его простоту и изящество. Гобелен у меня был столько, сколько я себя помню. Когда родился Томми, я показывал ему гобелен и рассказывал о знаках Зодиака и о числе двенадцать. Конечно, на ребенка это производило огромное впечатление, и я для пущей важности сказал ему, что камни на гобелене — это настоящие бриллианты, сапфиры и изумруды.

— Что значит — «сказал»? — воскликнул изумленный Дик.

— То и значит. Вы только что видели настоящий гобелен. Он всегда был сделан из бисера и стекляруса. Просто мне хотелось еще сильнее поразить Томми, и я сказал ему...

Настал черед Дика удивляться.

— Должен признать, — медленно сказал он, — что ничего подобного мне и в голову не приходило.

— Не вам одному, — сказал дядя Том не слишком любезно. — Благодаря Томми весь город знал, что гобелен драгоценный и стоит огромных денег. Томми учился в колледже, научился разбираться в драгоценных камнях, так что, когда он вернулся, пришлось под каким-то дурацким предлогом убрать гобелен из поля его зрения, чтобы он не разобрался, что к чему. И потом стараться показывать его только издали и не больше, чем на несколько секунд.

— А потом вы ему сказали, что это копия? И что вы продали оригинал?