— Во всяком случае, я попытался, — развел руками Иоанн и вновь понурил голову.

— Он попытался! Глядите на него! Он попытался! Не-ет, — никак не унимался желчный бородач, — истинно говорю вам, братья автократоры: вот это все — это кара нам, ромеям! Кара за предательство Палеологов, за отступничество их от веры отцов!

— Так! Истинно, — поддержал его особенно бледный и зыбкий, точно лунный свет на воде, призрак. — Только веру предков вы предали еще раньше, когда оставили древних олимпийских богов ради рожденного в стойле иудейского обманщика.

Тут все остальные призраки на мгновение умолкли, а потом скопом накинулись на говорившего:

— Молчи, Юлиан!

— Умолкни!

— Еретик! Язычник!

— Ох, недаром тебя прозвали Отступником!

— Как только твой поганый язык...

— Василевсы! Автократоры! — попытался урезонить их Майкл Скотт. — О том ли сейчас надо спорить? Османы вот-вот снова полезут на стены! Дозвольте, пока не поздно, этому юноше взять Мааттирс и вынести из обреченного Города.

— А если Константинополь все же устоит? — с надеждой в голосе усомнился Иоанн. — Вдруг да подоспеет венецианский флот? Или войска Яноша Хуньяди^[19] перейдут Дунай? Или еще какое чудо случится? Вот ведь и полвека назад султан Баязид после восьмилетней блокады едва не взял нашу столицу. Но сам был побит Тимуром Тамерланом и посажен им в железную клетку.

— Я буду рад, если случится чудо, — ответил малефик. — Но стоит ли на него уповать? И потом, как Хранитель я клятвенно обещаю вам, василевсы, что вверенный мне жезл покинет Город только в случае полного его падения, и не ранее. Удовлетворит вас такое условие? Пока Мааттирс в руках ромеев, сохраняется и надежда на возрождение империи Ромейской. Но если жезл попадет в руки Мехмеда Второго...

— Попадет! — раздался вдруг позади Ала хриплый возглас. Очаг выбросил сноп зеленых искр, и в зал тяжело шагнул какой-то человек в ржавых рыцарских доспехах и с мечом на поясе. Голову его полностью скрывал глухой шлем с узкой прорезью для глаз; и из этой прорези выбивалось багровое свечение.

Глава VIII

ДИББУК

«Люблю я в холодных могилах

Покойников в иней рядить,

И кровь вымораживать в жилах,

И мозг в голове леденить». Н. А. Некрасов

Майкл Скотт резко обернулся.

— Кто ты, дерзкий? — спросил он, наставив на пришельца извилистый посох.

Вместо ответа тот со скрежетом вытащил из ножен меч — длинный и узкий — и ударил по посоху. Ал видел (правда, лишь в кино), что бывает, когда через человека пропускают ток высокого напряжения. Нечто похожее случилось и сейчас: послышался треск, борода и волосы Майкла встали дыбом, его затрясло, а по телу побежали мерцающие огоньки.

Малефик болезненно вскрикнул, отлетел метров на пять и с размаху грянулся об пол; посох выпал из его ослабевших пальцев и откатился в сторону, а сам он остался лежать, широко раскинув руки и ноги.

«Ахр! Ахр!», — торжествующе прокаркал пришелец, взметнул меч над головой и двинулся на притихших призраков.

— Отдайте Мааттирс мне, — скрипучим голосом приказал он.

Призраки негодующе загудели и сдвинулись плотнее.

— Отдайте! — повторил незнакомец.

Призраки загудели пуще прежнего, пришли в движение и поднялись в воздух; там они принялись кружиться — быстрее и быстрее, — пока не слились в единый воронкообразный вихрь.

Тем временем Ал, на которого никто не обращал внимания, подобрал посох и подбежал к Майклу. По счастью, тот был жив и уже пришел в себя. Он с радостным возгласом схватил посох и, опираясь одной рукой на него, а второй держась за Ала, поднялся на ноги.

— Что за гад? — спросил мальчик, кивая на рыцаря в ржавых доспехах.

— Тсс! — прижал палец к губам малефик. — Сперва прихлопну этого невежу, а после спрошу, как звать...

Он покрепче, обеими руками, сжал посох и стал на цыпочках подкрадываться к своему обидчику.

В этот момент призрачный вихрь отделился от пола и узким концом, словно тараном долбанул ржавого рыцаря в нагрудный панцирь. Тот взмахнул руками и отшатнулся, однако на ногах устоял.

Призраки немедленно нанесли второй удар, на сей раз в голову. И вновь Пришелец удержался на ногах. Но от толчка шлем с его головы слетел, и Ал с ужасом увидел желтый, покрытый редкими пучками волос череп. Из его пустых глазниц били два багрово-красных луча.

Малефик, как раз подобравшийся на расстояние удара, размахнулся и со всей силы врезал по этому черепу клюкой. Тот с сухим треском, точно пустой грецкий орех, разлетелся на кусочки. К удивлению Ала, нападавшего эта потеря не обескуражила. Казалось, он даже не обратил на нее внимания. Одним мощным взмахом меча рыцарь рассек призрачный вихрь надвое. Раздались крики, несколько теней спланировали ему под ноги и остались лежать серыми тряпичными кучками. От них потек легкий голубоватый дымок или пар; еще миг — и от поверженных призраков не осталось и следа.

Безголовый рыцарь взмахнул мечом еще и еще раз. И после каждого удара еще несколько призраков с горестными возгласами опадали на каменные плиты пола, истаивая голубоватой дымкой. Наконец царственные тени не выдержали и разлетелись в разные стороны. А Безглавец развернулся и решительно двинулся на старого малефика.

— Отдай Мааттирс, старик! — проскрипел он, угрожая мечом. — Отдай по-хорошему.

«Чем же он говорит? — подивился Ал, прячась Майклу за спину. — У него и головы-то нет».

— Это диббук! — отмахиваясь посохом и пятясь, выкрикнул Майкл Скотт. — Мехмедов засланец!

— Диббук! Диббук! — зашумели призраки. Они продолжали кружить вокруг безголового рыцаря, но атаковать больше не решались.

— Вы все слышали, чего он хочет! Он пришел за Талисманом, василевсы. И я не уверен, что смогу с ним совладать. Наверняка следом идут другие диббуки. Василевсы! Заклинаю вас! Пока еще не поздно, дайте свое согласие, пускай Мааттирс заберет этот юноша.

— Мы согласны! Синклит согласен! — раздались со всех сторон глухие возгласы.

Сразу после этих слов усеченная колонна, на которой стоял аквариум с головой Сомнамуса, как бы осветилась изнутри, сделавшись прозрачной, а в ее глубине, в самой середке, появилось крылатое существо, вроде крупной птицы, только с двумя головами; в обоих клювах птица сжимала продолговатый предмет, длиной не более локтя взрослого человека.

«Мааттирс!» — догадался Ал.

Но не только он заметил Талисман Империи. Обезглавленный диббук перестал теснить колдуна и теперь огромными прыжками мчался к светящейся колонне. Отсутствие головы и, соответственно, глаз, кажется, нисколько ему не мешало. Над ним бессильными тенями метались призраки императоров.

— Шиккуц мешомем! — отчаянно выкрикнул Майкл Скотт. — Шиккуц мешомем!

С конца его посоха сорвалась извилистая молния и ударила прямо в хрустальный шар с демоном. Во все стороны брызнули сверкающие осколки. А обретший свободу Сомнамус с пронзительным, оглушающим воем заметался по всему залу, словно бракованный китайский фейерверк. Подпалив по пути пару теней, демон подбитым истребителем врезался в диббука. Тот вспыхнул моментально весь — с ног до отсутствующей головы — и бестолково закружил на месте. А Сомнамус с визгливым воем унесся дальше.

— Ага! — торжествующе воскликнул малефик. — Сработало! Молодчина, Сомнамус! — Но тут же сильным толчком отправил Ала на пол и сам упал сверху. Освобожденный демон промчался на бреющем прямо над ними. Ал испугался, что у него сейчас лопнут барабанные перепонки.

— Скорее беги к той светящейся колонне! — в ухо мальчику, стараясь переорать вой Сомнамуса, крикнул Майкл. — Хватай Мааттирс — и уходим!

Ал с опаской приподнял голову: между колонн, оставляя за собой длинный огненный шлейф, с воем металась пылающая голова Сомнамуса; неподалеку, размахивая мечом, кружил тоже пылающий, но безголовый диббук.