— Выходит, одна душа будет лишней.

И тут я понял, в чем состоял план Билла Смита.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как одна из неприкаянных душ отделилась от своих товарищей и тихонечко, стеночкой, крадется к ближайшей очереди. Разбивая податливую толпу, я ринулся к этому волку в овечьей шкуре. Он заметил меня и, отбросив осторожность, оттолкнувшись от стены изо всех призрачных сил, полетел к очереди. Я поднажал. И мы с ним вцепились в невинную душу одновременно. Он пытался оттолкнуть ее прочь и самому скользнуть в ослепительный свет. Я, наоборот, старался пропихнуть ту душу в коридор, и тогда бы он волей-неволей остался здесь. Свое главное преимущество внезапности он потерял, а перевес в открытой схватке был на моей стороне. Я, призрак, сильнее, да и опыта нематериально-сти имею побольше. Души похожи на воздушные шарики — толкни их посильнее, и они полетят, не в силах совладать с инерцией. Его тренированная душа оказалась увесистой, но против меня — как соломинка против урагана. Я схватил его за белесость левой рукой, правой — маленькую душу и с силой дернул их в разные стороны. Они расцепились и болтались в моих руках, невесомые, как куски шелка. Невинную душу я кинул в туннель. По спирали ее засосало вверх, к свету. Я обернулся к патронам, не выпуская добычу.

— Вот он, Билл Смит!

Бахорез щелкнул пальцами. Черные смерчи за его спиной, вращаясь, подлетели, и повеяло жаром и прогорклым маслом. Они с двух сторон сжали дрожащую душу Билла Смита и рухнули под землю. На короткий миг под моими ногами разверзлась адская пропасть, и дохнуло огнем и серой. Меня повело вперед, но пол так же внезапно сомкнулся.

— Работа выполнена, — глубоким голосом с необоримой печалью сказал ангел.

— Браво! Браво! Браво! — Бахорез, заложив трость под мышку, похлопал в ладоши. — Блестяще!

Я оглянулся. Ушла последняя душа. Небесные огни погасли. У стены остались неприкаянные. Сегодня их не прибавилось. Просторный холл потускнел, и казенность обстановки особенно бросалась в глаза. Откуда-то появились деловитые больничные сестры. На часах с едва слышимым щелчком сдвинулась стрелка. Исход душ занял минуту.

Я обернулся к своим патронам. Автандиил начал бледнеть, собираясь покинуть меня.

— Погоди-ка! — не церемонясь, остановил я его. — Ведь вы знали, что одна душа будет лишней. Почему не сказали?

— Мы не разглашаем секретов, — ответил ангел.

— Но я работаю на вас! — я не на шутку разозлился. — А вы не доверяете мне даже в такой малости!

— Ты все понял и сам, — успокаивающе проговорил Автандиил.

— А если б не понял — отправили бы в ад?!

— Ну-ну, прям-таки и «в ад»! — передразнил довольный черт. Глаза его опять расползлись, как улитки по капустному листу. — У нас имелась запасная душа, та, место которой грешник собирался занять. Но, разумеется, мы пересмотрели бы условия соглашения с тобой.

— О'кей — душа. А что, вы не могли найти Билла Смита Там? — я направил большой палец вверх. — В Чистилище рассматривают их дела.

Автандиил испарился, не удостоив меня ответом.

— Ну-ну, малыш Гарри! — Бахорез игриво толкнул меня. — Ты хочешь много знать! Но скажу тебе по секрету, — черт подмигнул голубым глазом, — у них тако-о-ой бардак! Ты даже вообразить себе не можешь. В Чистилище ждут решения дел с 1776 года. Но, понятно, куда ангелам спешить? В их распоряжении Вечность!

Но гнев клокотал во мне. Сколько времени я бродил в потемках, как на Блек-стрит в три часа ночи.

— Нет, на таких условиях я не нанимался! — глухо от злости проговорил я. Начистить бы черту свинячье рыло, но из этой затеи ничего не выйдет. Он против меня — примерно то же, что я — против душ. Поэтому я решил дать выход своему гневу на словах. — Можете отправлять меня в ад, но больше работать на вас я не буду! Вы дурили мне голову, а теперь хлопаете меня по плечу.

Бахорез, не собираясь меня слушать, направился к ближайшей стене, помахивая тростью.

— И вся благодарность?!

Черт остановился, обернулся, и по губам его скользнула тонкая улыбочка.

— А вот это уже деловой разговор! — проговорил он, поворачиваясь на носках щегольских лаковых туфель. — Чего ты хочешь?

— Одно желание?

— Одна нижайшая просьба! — усмехнулся Бахорез.

И думать не о чем. Это дело пролило свет на главный рычаг божественного управления — таинственность. И я четко уяснил, что никогда не узнаю, на какой срок приговорен к призрачной жизни до той самой минуты, пока срок этот не выйдет. А новый шанс упускать не хотелось.

— Хочу выпить джина с Тоником.

Бахорез хохотнул коротким смешком.

— И всего-то? Я думал, ты спросишь о сроках. Услуга твоя немалая!

Я промолчал. Черт усмехнулся. Он угадал, что опять обрек меня на новые терзания: сколько дней буду упрекать себя за то, что не задал вопрос о сроке!

— Ладно уж! Будет тебе джин. Сегодня с полуночи до двух. Я знаю, где раздобыть для тебя подходящий сосуд.

Он расхохотался и, картинно щелкнув пальцами, исчез.

Я решил не придавать значения его прощальному смеху. Мало ли! У чертей тоже бывает веселое настроение, особенно когда удалось уберечь свой хвостатый зад от крупных неприятностей.

Пробило полночь. Я сидел в своем офисе и ждал Бахореза. Но черт не появился; вместо него с потолка соскользнул листок с адресом. Я не заставил себя упрашивать. Вот только беспокоило: что же такое придумал он? Как я попробую джин, если привидения не чувствуют вкуса?

Я летел над притихшими ночными улицами. Недавно прошел дождь, и асфальт мокро блестел, отражая неровные цепочки фонарей. В домах светились окна полуночников. Я свернул на тихую улочку. Сюда обрывками долетали звуки мчащихся по трассе машин, где-то на задних дворах орали коты.

И вдруг увидел ее. Она вышла из подъезда и медлила, как будто не знала, куда пойти. На ней была фланелевая пижама и темный мужской халат в крупную клетку. Волосы до плеч, кажется, рыжеватые, распущены и взлохмачены. Лицо у нее ничем не примечательное, вытянутое и бледное. Светлые глаза смотрели в пространство неподвижно. Сомнамбула!

Видок у меня был еще тот, когда я вломился в бар. Завсегдатаи заступили мне дорогу, но я назвал лейтенанта Хедли. Его здесь уважали, и меня пропустили внутрь.

Я не раздумывал, куда пойти. Похоже, выбора у меня не было вообще. Какой дурак поверит в привидение и закажет джин с тоником для растрепанной ненормальной дамочки в купальном халате и тапочках на босу ногу? И, кроме того, хотелось узнать окончание этой истории.

Я взобрался на высокий барный стул рядом с лейтенантом. Он покосился на соседа, и изумление исказило его ирландскую физиономию.

— Как дела, лейтенант? — развязно осведомился я. — Закажешь мне джин с тоником, а то я забыл бумажник в другом костюме.

— Мы знакомы?

— Да как сказать. Я не знаю, как зовут эту дамочку, наверное, Мэри-Энн, а может, и Клотильда, но я знаю, как связать между собой Карлин Уилсон и пожарную лопату.

Хедли посмотрел на меня долгим взглядом.

— Джин с тоником! — наконец крикнул он бармену. — И мне еще виски!

— И что? Ты не закричишь, что это невозможно? — небрежно спросил я.

Хедли дернул плечом.

— Бабушка-ирландка мне и не такое рассказывала.

Бармен поставил перед нами налитые стаканы, но не отошел; кажется, он думал подслушать беседу. Хедли, выбросив зубочистку, хлопнул виски одним духом, вынул сигарету и прикурил.

— Бутылку, Вилли, — велел он бармену.

Бармен немного обиженно поставил на стойку початую бутылку и отошел.

Пузырьки шипели в прохладном на ощупь стакане. Я уже и позабыл, как это — холодное на ощупь.

Хедли искоса наблюдал за мной.

— И как там Карлин?

— Порядок. Приложили к шишке лед. Легкое сотрясение. Давала показания. Говорит, что бродягу в ангаре застрелил Билл Смит, а она ждала на улице в машине и не знала, чем у них там разговор закончился. Он вернулся и приказал ей опознать тело.