Жизнь ее не пощадила. Тело скрючилось, руки стали непомерно длинны. Ноги плохо слушались, и она держалась за дверной косяк. Казалось, она висит на нем, как уродливый, огромный паук.

— Опять я. Никто не заходил сегодня на чаек?

— Видишь же, — проворчала она, — весь дом обшарил!

— Работа такая.

Я был с ней терпелив. Не так много найдется людей, которые могут с тобой побеседовать.

— Слышала я уже эту пластинку! — визгливо крикнула старуха. — Уходи!

— Уже.

Похоже, душа не потерялась, а сбежала. У Бахореза есть все основания грызть свой набалдашник.

В самом мрачном расположении духа я вышел от старухи и сорвал злость, пнув пивную жестянку. Бродячий пес, устроившийся на ночь под накренившимся забором, поднялся и затрусил прочь. Я смотрел ему вслед. Как и его, меня согнали с насиженного места и отправили рыскать в темном городе.

Все мои надежды быстро разобраться с этим дельцем рухнули. Информация, которую предоставили мне черти, не давала ничего. И мне придется начинать заново. А значит, мы в равном положении с лейтенантом Хедли. Самое время проведать его. Вдруг ему повезло выяснить что-нибудь.

В участке я не застал Хедли, но сомнений, где искать лейтенанта, не было: он каждый вечер просиживал в баре возле своего дома.

Обманывая самого себя, я сделал вид, что, как обычный человек, иду выпить джина с тоником после работы, и спустился по лестнице. Правда, открывать дверь не стал — бармен всегда нервно реагировал, когда видел, что двери открываются, а за ними пусто. Однажды он даже повесил на двери ветки омелы. И надо же! — я не смог войти в бар. Такие дела. Месяца два вход мне был заказан. Потом-то ветки отвалились, но с тех пор я стал осторожнее — не трогаю без нужды предметы.

В зале, как всегда, было полутемно, и большинство столиков оставались незанятыми. Лейтенант сидел у ярко освещенного бара, таращился в телевизор, отхлебывая пиво из бутылки. Бутылка только что начата — недавно пришел.

Я встал у него за плечом. Он оглянулся. Да брось, Хедли! Из тебя такой же медиум, как из осла победитель бегов. Никого не увидев, он все же поменял место и пересел так, чтобы за спиной оказалась стена.

В этот самый миг в бар вошла брюнетка в красном платье. Она остановилась, оглядывая зал. Судя по всему, тут назначил ей встречу незнакомец. Пока она стояла в нерешительности, все в баре примолкли, даже флегматичный старый бармен, отставил в сторону полируемый стакан. На нее стоило посмотреть. Ее выпуклости и впадины захватывали дух так же, как панорама Большого Каньона. И вдруг недотепа Хедли приглашающее кивнул ей, и она направилась к нему. Ее каблучки застучали по полу, и миг томительной тишины миновал — все вернулись к своим делам и разговорам.

— Карлин Уилсон?

— Лейтенант Хедли?

Она протянула ему руку для пожатия.

— Джин с тоником, — бросила она бармену, усаживаясь на стул и вынимая сигареты из сумочки.

Джин с тоником! Это знак свыше!

Я обошел ее вокруг, рассматривая внимательно со всех сторон. Один из плюсов моего положения: разглядывай дамочек сколько влезет, и никогда не услышишь: «Чего пялишься, ублюдок!» Вот только продолжения не следует. Секс с привидением! До этого даже все эти истеричные дамочки из бла-бла шоу не додумались. Вот с инопланетянами у них было, мужья-покойники навещали, черти через камины влетали, а о привидениях — молчок. Видно, даже они находят в этой идее нечто противоестественное...

Она помахала сигаретой перед носом у этого неотесанного болвана Хедли, прежде чем тот додумался дать ей огонька. Бармен поставил перед ней стакан с ледяным джином. Карлин отпила глоток. Я заметил, как она короткими взглядами рассматривала Хедли, точно прицениваясь к нему.

— Признаться, меня удивил ваш звонок, — начала она волнующим низким голосом.

— Ваш телефон оказался в записной книжке Билла Смита. Он начертан красными чернилами и обведен в рамочку. Я подумал, что это может что-нибудь означать.

Карлин рассмеялась, сверкая прекрасными зубами.

— Мы познакомились несколько дней назад. Он спросил, не хочу ли я пойти поужинать с ним как-нибудь. Я согласилась — не так давно рассталась с мужем, хочется забыться за новыми знакомствами... — Она задержала на лейтенанте томный взгляд, выдержала паузу и закончила: — Но он так и не перезвонил.

У дамочки нелады с чердаком, раз она западает на такого типа, как Хедли. За кем она была замужем, за хроническим алкоголиком-неудачником?

Хедли молча переварил информацию и снова спросил прежним официальным тоном:

— Но вы бы узнали его снова?

Карлин повела плечом.

— Вероятно, да.

Хедли только кивнул, допил свое пиво из бутылки, многозначительно поставил ее на барную стойку.

— Это все? — несколько разочарованным тоном спросила она.

— Мы свяжемся с вами, если понадобится ваша помощь, — ответил Хедли.

— Позвоните мне в любом случае, лейтенант.

Карлин соскочила со стула, каблучки ее застучали к выходу. Немногие посетители опять бросили свои дела, чтобы поглядеть ей вслед. У-уф, такие малышки прилагаются ко всяческим неприятностям: бандитам, наркотикам и бешеным деньгам.

2

На похоронах Билла Смита толпы не было. Возле гроба стояли жена в трауре и испуганная малышка, не отпускавшая руку матери. На шаг позади нее отирался лейтенант Хедли. С другой стороны от гроба — Карлин в черном, сумасшедше узком платье. Да, все-таки достоинства женщин нужно сравнивать не по отдельности, а в букете. Симпатичная миссис Смит поблекла перед роскошью форм Карлин. Поблекла и бросала на нее вопрошающие взгляды, соображая: кто она такая? Несколько знакомых, какие-то престарелые женщины в шляпках с черными вуалями и беленькими платочками в руках. Между прочими печальный Джек Спенсер с сухими глазами. В общем, за исключением Карлин, все те, кто знал его, Билла Смита, отличного соседа, родственника, честного гражданина и семьянина. Я нисколько не сомневался, что Карлин — из второй, тайной, жизни мистера Смита. Подозреваю, что с этой милашкой он спускал в притонах деньги.

Оторвавшись от созерцания шикарной Карлин, миссис Смит неожиданно спросила:

— А почему гроб закрыт? Я хочу попрощаться с мужем.

Своим вопросом она оборвала гладко катящуюся речь священника. Все обернулись к ней. А вопросик-то ничего себе, своевременный.

Хедли выдвинулся из-за ее плеча и тихо пояснил:

— В похоронном бюро что-то там напутали, и ваш покойный муж выглядит не совсем... — он сделал рукой жест, завершающий фразу.

Миссис Смит снова сказала:

— Мне все равно, как он выглядит, — я его всяким видела. Я хочу, чтобы моя дочь попрощалась с отцом. Откройте гроб!

Ее упорство можно объяснить лишь одним — она была не в себе. Дочка ее точно не хотела смотреть на мертвого отца, и на ее личике отразился испуг. Но миссис Смит ничего не желала знать.

Хедли пожал плечами и отошел. Вышла заминка, пока договаривались с кладбищенскими рабочими. Публика оживилась — они-то пришли на обычные скучные похороны, а тут целое представление. Все сгрудились по другую сторону от безутешной вдовы, как будто ожидали новых выходок с ее стороны. Наконец крышку подняли. Миссис Смит заглянула в гроб. А покойничек-то, Билл Смит, был ничего, только синий. Черт его знает, что они в этой похоронной конторе перепутали и какой дрянью вместо другой дряни его накачали. Но, в общем-то, какая разница?

Публика потянулась вслед за вдовой заглядывать в гроб, и первые несколько человек отступили назад в необъяснимом смятении. Миссис Смит тоже отступила, огляделась, нашла лейтенанта Хедли и твердо заявила:

— Это не мой муж! Почему вы подсовываете мне другого покойника?

Обвиняющие взоры полудюжины человек обратились к нему. Лейтенант Хедли подступил поближе, заглянул в гроб.

— Это ваш муж, миссис Смит.

— Вы издеваетесь надо мной? — звенящим голосом спросила она. — Я не знаю этого человека, я никогда его видела! Это не мой муж!