— Видел его бывшее тело, а с ним самим встретиться не довелось, — ответил я, снимая ноги со стола.

Бахорез издал утробный звук и проскреб зубом по набалдашнику.

— Дома тоже пусто. Может, души-то у него не было? Слышал, живут на земле такие болванчики.

— Была! — с зубовным скрежетом прохрипел Бахорез, и глаза разбежались к ушам. — Когда он заключал с нами сделку, мы проверяли — имелась у него душа.

Вот это номер! Теперь ясно, чего ты грызешь набалдашник — да этот малый обдурил всю вашу контору! Ясно, почему ангелы спихнули это дело к чертям. Сами заварили — сами и расхлебывайте! Вот только выходит, что расхлебывать придется мне.

— А парень — хват! — осторожно проговорил я. Бахорез придушенно взвыл. Можно представить, что делалось у них на этаже, когда черти услыхали новость. — Сложное дельце. Без основательной подготовки такое не провернешь. Может, ему и помогал кто из ваших, или из тех, — я указал пальцем в потолок.

Глаза Бахореза вкатились на места и стали одинаковыми, бледно-голубыми.

— Ты говори, да не заговаривайся, — холодно посоветовал он. — Никто у нас не стал бы ему помогать. А они, — он приподнял подбородок, указывая вверх, — тем более. Это подрывает Божественный порядок.

— Да, я все больше понимаю, какое серьезное преступление совершил Билл Смит.

Глаза Бахореза снова разъехались. Один уставился на меня, второй — отбыл к уху посовещаться, но быстро вернулся оттуда, уже карим, и сместился под углом вверх и к носу. Проницательный дьявол услышал мой многозначительный тон. Я становился на тонкий лед, но игра стоила свеч.

— И что ты хочешь? — спросил черт и обнажил выступающий клык. Это он нарочно, чтобы я не наглел.

— Стакан холодного джин-тоника, — сорвалось у меня с языка.

— Что?! — изумился черт, и второй его глаз, нырнув под верхнее веко, выплыл красным.

— Это так, к слову, — быстро поправился я. — Желание у меня всегда одно и то же: хочу знать: сколько еще торчать здесь?!

— Тьфу ты! Как вы мне все надоели! Все-то знать хотите! Попросил бы стакан джин-тоника — я бы сделал уступку. Дело-то серьезное. Так нет же! Знания ему подавай! — И резко закончил: — Ничего тебе не будет сверх положенного!

Мне оставалось только принять поражение. Я пожал плечами.

— Вот тебе вся его подноготная, — сказал Бахорез, выкладывая на стол смятые листы, исписанные красными чернилами. — Быстро ознакомься и действуй.

— Жене его что-то известно — она пакует чемоданы, — бросил я.

Бахорез рыкнул и исчез.

Я пролистал историю жизни мистера Смита. Все как обычно: родился, учился, женился, купил, продал и снова купил. Жена, двое детей. Друзей особенно близких нет. Работал в офисе крупной строительной компании. А потом вдруг взял и заключил сделку с дьяволом. Попросил, как обычно, денег. Имелась у него страстишка — он был игрок. Раз в месяц-два летал в Вегас на весь уикенд и там спускал монеты. Летал всегда один. Знала ли жена, что он гулял на доходы со стороны?

И я вернулся в дом Смитов — если мне однажды открыли дверь...

Милого задика миссис Смит перед глазами не оказалось, вместо этого крик и шум стояли в доме. Мальчишка, сын, кубарем скатился с лестницы и теперь лежал внизу, держась за ногу и крича от боли. Мать причитала над сыном. Младшая девчонка плакала в голос со страху.

Тут не обошлось без черта. Я поглядел на лестницу. На ступеньках стоял Бахорез и невозмутимо поигрывал тростью.

— Делов-то — сломанная нога, — пожал он плечами. — Страховка покроет.

Теперь, когда его вдовушка не сбежит, настало время познакомиться с окружением Билла Смита. В истории жизни мистера Смита упоминались двое его друзей. Правда, на точность этой информации надежды мало. Это только говорят, что от Божественного правосудия ничто не укроется, чтобы народ в страхе держать. Сами подумайте, шесть миллиардов — и у каждого каждый день что-нибудь происходит. Как тут уследить?

Первым я навестил мистера Джека Спенсера. Этот парень жил в доме-близнеце Смитов и тоже имел жену, двоих детишек и носил хорошие, но недорогие костюмы. Он был сослуживцем Смита, и они дважды в неделю заходили в бар пропустить по стаканчику и за виски сплетничали о коллегах. Таким не доверяют секретов. Наверняка он даже не знает, куда ездил Смит каждый месяц.

И я отправился ко второму приятелю Смита, Гарри Медисону. Этот тип торговал подержанными машинами, носил голубой пиджак и золотую печатку на мизинце.

Гарри Медисон торчал у зеркала, застегивая рубашку из блестящего шелка, и насвистывал какую-то модную песенку. Темные, коротко стриженные волосы он зализал гелем. Бьюсь об заклад, он поливает себя одеколоном, как старая миссис Трем рождественскую индейку жиром.

Гарри Медисон настолько не подходил к респектабельному миру Смита, что становилось ясно — у них имелись общие интересы. А какие интересы могут быть у парня, убийственно пахнущего одеколоном и с гелем на волосах? Женщины и наркотики.

К нему стоило приглядеться внимательнее. Наверняка у них с Биллом Смитом есть общие приятели и приятельницы. Но этот парень не нервничает, а если куда и собирается, то на любовное свидание. И я склонился к мысли, что след ведет в никуда. В конце концов, я еще успею навестить Гарри Медисона.

Есть крохотный шанс, что Билли Смит — привидение-поте-ряшка. Такое иногда случалось. И я начал обход злачных мест.

Сначала я заглянул в многоквартирный жилой дом. Точнее, в его подвал. Жильцы разделили его и хранили здесь старые велосипеды, детские коляски, сломанные кофемолки, которые почему-то не поднялась рука выбросить. Привидения облюбовали трубы отопления. Лежали на них, вытянувшись, изредка вздыхая и постанывая. По какой-то причине эти бедняги не пригодились ни Раю, ни Аду.

Когда-то давно, одержимый любопытством, я разговаривал с ними, выяснял, как они оказались в таком положении. Все твердили одну и ту же историю, словно выучили ее с одной страницы. А стоило начать расспрашивать о земной жизни, сердились или жаловались на память. Они постоянно обитали в подвале, никуда не отлучались и, насколько я помню, ни разу на площадку первого этажа не выходили. Со временем я стал замечать, что их оболочки становятся все прозрачнее и тоньше. Видимо, им суждено исчезнуть без следа. И плюнул: что толку выяснять, если ничего не выяснить. Теперь я здесь появлялся только в крайнем случае и не разводил с ними огороды.

— Есть новенькие?

— Не-е-ет, — долгим стоном повис ответ.

Другое место, где мог объявиться потеряшка, — большой магазин. Иногда растерянное привидение бежит к людям, пытаясь доказать самому себе, что это какая-то чудовищная ошибка, а вовсе не самая обыкновенная смерть. И вот оно лезет ко встречным, хочет с ними поговорить, привлечь их внимание. Что из этого получается — всем известно, — злобный полтергейст.

В торговом центре было немноголюдно — дело близилось к закрытию. Я обошел отдел за отделом, но нигде не заметил привидения.

Оставалось заглянуть в последнее убежище. На окраине города в полуразвалившемся доме жила слепая старуха. Соседи, такие же, как она, развалины, звали ее сумасшедшей — она разговаривала с приблудными привидениями. Предлагала им чаю. Чай у нее был ненастоящий, а сушеные листья, нарванные в одичавшем садике возле дома. Но привидениям это было безразлично — чай они все равно не пьют. Им важнее участие старухи, ее успокаивающее бормотанье. Может, старуха об этом знала?

Здесь я был частым гостем и свободно вошел в дом. Внизу, в комнате, увешанной выцветшими фотографиями, в кресле-качалке дремала под телевизор старуха. Я не стал тревожить каргу и поднялся на второй этаж. Деревянные полы скрипели под моими ногами, надсадно выли дверные петли, когда я заглядывал в пыльные комнаты.

— Опять ты! — недовольно проговорила старуха, появляясь у меня за спиной. Я бы вздрогнул от неожиданности, не будь я привидением.