По оружию я не конкурент, тогда возьму инициативой. Одно из тел быстро побежало на сближение. Священник стал заранее поднимать свой меч, и вот тут я понял. Если такой удар попадет по мне, то тело развалится на две половины. Вот только скорости ему не хватает. Слишком долго замахивается. Видимо, меч именно для не сильно быстрых врагов. Он поднял свой меч над головой и попытался опустить его на меня. Я, к счастью, успеваю уклониться и… понимаю, что он смог отрезать мне руку.

Я проснулся от шума в комнате слуги. Надо проверить. Пока одевал свою робу, то услышал вскрик, это уже звоночек, поэтому решаю взять своего друга, с которым мы многое прошли, с которым мы несли веру в Тальвика. Мой меч “Безымянный”.

Идя по коридорам, я почему-то вспоминал свое детство. Церковь Тальвика забрала меня к себе в мои четыре года и с того момента я больше не видел своих родителей, церковь полностью заменила мне их. Говорили, что сам Тальвик отметил меня, поэтому тренировки до потери сознания сопровождали мою жизнь до официального вступления в ряды воинов церкви, а если получится, то и в ряды бойцов. Меня готовили стать гвардейцем, чтобы я нес веру в истинного бога.

В десять лет меня стали учить не только боевому искусству, но и грамоте. Никаких послаблений, только нацеленность на то, чтобы из ребенка сделать воина. И это получилось.

Меня отправляли в различные уголки нашей империи, где я избавлялся от различных еретиков. Почти пятнадцать лет одно и то же. Но вот в один день за мои заслуги мне выдали Безымянного. Ранее он принадлежал одному из гвардейцев, а теперь я его хозяин. Меч, что своим размером поддавался немногим. Он был создан не для того, чтобы резать, а чтобы разрубать своих противников. Даже не знаю, сколько за время своего существования погибло от его лезвия.

Не знаю, как долго бы я еще жил такой жизнью, но в один момент, когда мы очищали империю от еретиков, я не смог убить маленькую девочку. Увидел в ней что-то такое, что не позволило мне это сделать. Но наш отряд был настроен иначе. Они настаивали на том, чтобы она стала еще одной жертвой Безымянного. Я отказался.

Тогда они решили самостоятельно сделать это. В тот день немногим повезло уйти от меня без травм, не мог я убить своих собратьев по вере и делу. Но их было много, и за одним я не уследил. Он убил ту девочку. После этого я потерял все силы сражаться. Меня скрутили и отправили на суд. Но даже там мне повезло. Обычно за такое отрекали от церкви, человек лишался всех своих прав и ему запрещали посещать храмы. Меня же перевели из воинов в священники и отправили в Озинбах, где я полгода был слугой и замом главного священника — уже старика, которого я, в итоге, и заменил. Но, что еще удивительнее, мне оставили мой меч.

Да уж, интересно, к чему эти воспоминания в такой момент. Я шел по направлению к комнате, из которой я слышал крики, и чем ближе подходил, тем сильнее в глубине меня росло напряжение. Очень тихо. Но вот повернув, я наткнулся на трех человек, одетых в одежды слуг, а каждый из них держал в руке по одному ножу, а их лица ничего не выражали, хотя в каждом из них я признал людей из храма. Когда подошел ближе, обнаружил на полу идущие от них следы крови.

Один из них побежал на меня, а я уже понял, что они не те, кого я знал лично. Это уже совсем другие люди. Пока он не успел добежать до меня, я поднял свой меч и опустил его. Вместо двух половинок тела, которые должны были получится от такого удара, на пол упала только рука с зажатым в ней ножом. Быстрый… на моей памяти еще никто не успел уйти от моей атаки. И даже без руки он успел ударить меня в бок. Сила, с которой был нанесен удар, была удивительна, у обычного человека ее быть не может, если он, конечно, не потратил всю жизнь на тренировки, но по их внешнему виду такого не скажешь.

Пока это происходило, остальные также решили не стоять в стороне и напали. Разрубить никого я бы не сумел, поэтому пришлось бить плашмя. От такого человек отлетел в стену, думаю, от него теперь неприятностей не будет. Второй же успел нанести мне режущий удар по ноге, но лишь прорезал мою одежду, а ногу я успел отвести. Вот только почувствовал удар ногой мне под колено, получилось удержаться и не припасть на колено. Нельзя, иначе у них будет преимущество.

Вновь атака ножом, только уже в бок, куда мне уже нанесли удар. Успеваю довернуть корпус, и вновь только чиркнул по одежде. Контратакую и сношу голову тому, кто остался с ножом. Остался последний. Поворачиваюсь к нему и замечаю, как к нему пролетела брошенная рука. Он с легкостью поймал ее и приложил на место среза. Невозможно такое, что за чертовщина тут происходит? Даже демонопоклонники, которых мне довелось порубить однажды не были способны прирастить себе отрубленную конечность.

Пока я хотел начать атаковать противника передо мной, я почувствовал удар в мою руку. Не шевелись я еще пару мгновений, и нож попал бы мне в шею. Бью наотмашь и чувствую — попал, и почти сразу слышу, как упало тело на пол. Не позволяю себе еще дольше бездействовать и иду в нападение. Противник уже успел прирастить себе руку и кинул нож мне в лицо. Пришлось уворачиваться и вновь атаковать. В этот раз ему не получилось уклониться, и его тело падает двумя половинами. Не успев повернуться, чувствую на мне на спину прыгнул человек и всадил мне нож в грудь. Благо, что он был короткий и далеко не зашел. Выхватываю его и откидываю подальше. Еще повоюем.

Чтобы скинуть наглеца, бью спиной об стену, но он все еще держится, так что повторяю еще раз. Крепко держится, поэтому пытаюсь разжать его руки и скинуть его с себя. Вот это получается с большим успехом. Кидаю его перед собой и протыкаю его голову мечом. Ну, думаю, на этом все. Осматриваю, что я здесь натворил, и вижу, как человек, которому я срубил голову вновь встал и несется на меня.

Заношу меч для удара, и в этот момент чувствую, как мою ногу схватили. Так не просто схватили, так еще и какими-то нитями стали обвивать ее. Помимо этого мне опять запрыгнули на спину, и появились такие же нити, которые стали обвиваться вокруг шеи и душить меня. Пытаюсь схватить их рукой, но ничего не получается. Как же жаль, что я не смог стать бойцом, сейчас бы это не было бы проблемой.

В это же время третий подошел ко мне и накинулся на руку с мечом, выпуская такие же нити. Сила захвата не позволяет мне даже двигать мечом. Все больше и больше моего тела обвивается их нитями, а мне становится сложно дышать. Пытаюсь хоть как-то двигаться, но даже это дается с трудом. Видимо, это мой конец.

Вот главный священник доживает свои последние минуты жизни. Запускаю свои ленты в его рот и нос, он пытается дергаться, но ему это никак не поможет. Даже, если он меня сейчас скинет и сможет уничтожить тела, то я уже в нем. Начинаю присасываться к его тканям и поглощать. Он стонет от боли, но у него нет никаких шансов. Через несколько минут он теряет сознание, и я отпускаю его. Остается только полностью поглотить его тело, и у меня появится очень сильная боевая единица, которая сможет своими навыками усилить меня в целом. А главное, его шпала теперь также моя. И, думаю, с моей силой я смогу управлять ей лучше, чем он.

К утру добрались мои тела из деревни. Конечно, их количество не такое, как было изначально. Я сделал точно также, как и с первой деревней — соединял их. В итоге получилась группа в сорок человек. Они сразу отправились в различные таверны, чтобы снять комнаты и, по возможности, поглотить людей.

Сразу в эти же таверны отправил себя в виде птиц. Это необходимо, чтобы обменяться навыками. Это же я делал всегда, когда я поглощал новую группу тел. После одного тела делать такое просто нерационально, очень мало чего-то полезного.

Так как время было раннее утро, то заодно получилось сразу поглотить несколько других посетителей и самого хозяина. Зря он так рано был на своем рабочем месте.