Словно этого было недостаточно, её волосы, используемые девушкой словно живое оружие, обладающее сознанием, рекой вылезали из кожи головы и занимали своё место, заполняя полости и проплешины, оставленные своими собратьями. Лишённые какого-то ни было цвета, они колыхались, словно на ветру и, казалось, издавали тонкий писк, приветствуя своё появление.

— Продолжай. — Выдохнула Аманэ, на которую, наконец, подействовали обезболивающие препараты и смягчилась в лице, отпуская раздробленную руку своего слуги.

— Да, госпожа. — Он посмотрел на согнутые в неестественном положении пальцы руки, сплющенные, словно прессом, хваткой его госпожи. — Уже через неделю можно будет возвращаться жителям. Замок Макото вчера занял своё место, после ремонта роботами он сам пришёл на него. Камней нам хватит теперь на рост всего войска до уровня шиноби, а может быть, и тэнгу, или даже синего Они. — Не выказал никаких признаков боли адъютант, надеющийся, что сможет сохранить сознание в такой момент.

— Размечтался. — Улыбнулась Аманэ, чьи щеки возвращались к привычному положению на лице и больше не прилипали к оставшимся зубам.

— Да, это уже мои мечты, однако… Путь медитации в парилке непредсказуем. Да, мы толчём камни, превращаем в порошок и наполняем им лёгкие через пар бани, однако… Всё может быть. — Саю Ми отвернулся в тот момент, когда покраснел, увидев, как наполняется плоская грудь Аманэ.

— А вот и Вы, девочки. — Сказала Тацукамото, улыбнувшись. — Я рада, что Вы снова со мной. — Ущипнула себя за соски Аманэ, проверяя их чувствительность. — Ай, хвала Судзуме, она гений! — Подытожила даймё, продолжая общаться со своим вогнанным в краску адъютантом. — Медик, почини его руку.

— Как пожелаете, даймё. — Отозвалась ИИ, открывая новый проём в стене возле адъютанта, откуда тут же начали выезжать новые механизмы для восстановления руки Саю.

* * *

В это же время в покорённом Милаусе Тацу, облачённый в повседневное кимоно-юката и деревянные сланцы гэта, прогуливался по крепостной стене древней крепости. Древней постройки, спасшей остатки населения города в период после апокалипсиса.

— Повтори, что мы только что с тобой набросали как план, Хаичи. — Обратился он к своей личной помощнице, спрыгивая с зубца на каменную кладку стены, за которым когда-то могли прятаться лучники при осаде замка.

Девушка, прибрав волосы за ухо и поправив пальцем съехавшие немного очки обратно на переносицу, перевернула страницы блокнота, на которых вела запись их разговора.

— Одну минуточку, мой принц. — Хаичи остановилась и переписывала разрозненные записи на чистый листок блокнота, собирая их воедино.

Стоявший возле неё мальчик лет десяти, являвшийся ёкаем и жителем покорённого Милауса, зелёными глазами следил за этими двумя людьми, которые накормили его, одели и всех жителей заняли работой, назначения которой в силу возраста он пока не понимал. Да и понимать не хотел, поскольку после апокалипсиса он толком ничего не видел, а воспоминания о времени «до» уже затуманились в его разуме.

Так что, когда его и остальных жителей города поставили на колени и объявили крестьянами, он был только рад, что этот кошмар закончился.

Ведь теперь он находился с двумя сильными личностями, которые решали судьбу целой страны, а не только его города, и, одетый в новую одежду и откормленный на вкусной еде, предоставляемой захватчиками, он с благоговением смотрел на своих новых господ.

— Подойдём на «витрину лорда», там видно все сектора города. — Хаичи развернулась на девяносто градусов и зашагала в направлении центральной части внутренней стены крепости, возвышающейся над остальной частью города более чем на семьдесят метров.

Прошагав с десяток лестниц и других переходов, троица оказалась на своеобразном выступе, который нависал над отвесной стеной крепости, выступая за её пределы на пятнадцать метров, представляя из себя каменный балкон, откуда в средневековье лорд мог взирать на лежащий у подножия город, или сбрасывать негодных, проводя публичные казни.

Теперь же это была достопримечательность города, где до апокалипсиса появлялись сотни туристов, делая многочисленные фотографии на память, и откуда, по местной легенде, если сбросить листок с записанным на нём желанием, то оно непременно сбудется. И люди, следуя этой традиции, сбрасывали целый ворох макулатуры, которая падала в город и бухту, превращаясь в мусор.

— Вот там. — Девушка указала своей аккуратной ручкой с вычурным маникюром типа «френч» в сторону правой части города, заполненной многочисленными пятиэтажками, где продолжалась расчистка завалов города от скопившегося мусора. — Это будет сектор «Отряда 2», там мы будем размещать комендатуру.

— Верно, мне любопытно посмотреть, как твои соотечественники будут управлять «своими же» людьми. А тебе интересно, Тимми? — Проговорил Тацу, обращаясь к мальчугану-кицунэ, по классификации ёкаев ИКС.

— Конечно, ваше величество. Мне интересно всё, что интересно вам. — Со стеклянным взглядом ответил мальчик.

— Вон там. — Девушка указала на соседний сектор города, где виднелись стеклянные многоэтажки, бывшие когда-то бизнес-районами города. — Сектор «Отряда 1», там будут военнопленные. Потом мы переведём их в «брёвна».

— Да, мы ведь не хотим, чтобы какие-то злые люди стали помехой нашим планам, верно, Тимми? — Улыбаясь, словно чеширский кот, проговорил Тацу, взирая на мальчика с нездоровым блеском в глазах.

— Да, господин. — Ещё более безжизненным тоном ответил мальчишка.

— А вот здесь. — Хаичи обвела жестом оставшуюся часть города, где располагались торговые районы и сектора «компактного проживания бедняков». — Будет новая исследовательская лаборатория, поведенческие моменты местного населения, биологические эксперименты, вирусы, бактерии, медицинские эксперименты, в общем: стандартная рутина.

Девушка сверилась с записями на листе в своём блокноте и повернулась к Тацу, который уже навис над мальчиком, словно Голиаф над Давидом.

— Мой принц, вы опять не слушали меня. — Надув свои полные губки, проговорила девушка, возвращая Тацу в реальность.

— Прости, Хаичи, я слишком увлёкся предстоящим обедом. — Почесав за ухом, отозвался принц, находящийся на стадии развития Синего Они.

— Как всегда. Может, вы уже отведёте его на кухню, если вам так не терпится, мой принц. — Раздражённо выпалила адъютант, выкинув вырванный листочек с неудачными набросками будущего концлагеря, который они планировали создать на месте этого города. Используя многочисленные стены «старой застройки», чтобы сохранить внешний облик исторического города, который в ИКС считали важным, как часть будущего культурного наследия самой империи.

— Ты права, Хаичи. Сато. — Подозвал Тацу своего личного гвардейца, следовавшего повсюду за своим командиром. Подбежав к принцу, под сопровождение звона доспехов до-мару, он встал на одно колено, ожидая приказа.

— Приведи его на кухню и вели «сервировать ёкая к генеральскому столу». Это моё слово. — Махнул владыка, поворачиваясь обратно к своему адъютанту.

— Это ваше слово! — Вторил гвардеец и, схватив мальчика, хотел отвести его на кухню, но рука Тацу, лёгшая тому на голову, остановила порыв воина.

— Слушайся повара, Тимми. Был рад нашему знакомству, кицунэ. — Взъерошив волосы мальчишки, кивнувшего в ответ, Тацу, не сводя глаз с волнительных изгибов Хаичи, чья белоснежная блузка просвечивалась красным бюстгальтером в лучах заходящего солнца.

Дождавшись, когда гвардеец скроется за проёмом башни стены, через которую шел путь на этот балкон, Хаичи приспустила свои очки. Зная, как действует этот жест на недалёкого принца, она обратилась к нему, как бы невзначай положив руку под грудь.

Вздымаясь при каждом вдохе, покоящаяся на аккуратном теле с осиной талией и миниатюрными бедрами, продолжающимися длинными ногами, облачёнными в юбку-карандаш и высокие полуботинки на небольшом каблуке, грудь стала тем оружием, которое Хаичи умела применять и делала это мастерски.