Взобравшись на стену гнилой плоти, Аманэ видела, как перед ней стоят ещё три последние цели: два колосса, что находятся по левую и правую руку от того странного лысого зомби, который допрашивал пленного воина касты Огня.

Спустившись на землю перед ним, Аманэ вскинула свой клинок, понимая, что это будет её последний бой. Лысый зомби жестами указал колоссам отойти в разные стороны, а оставшиеся воины смешанного гарнизона, взобравшись на стену трупов, молча разделились надвое, готовясь принять бой против этих монструозных созданий, каждый из которых был высотой пять метров и такого телосложения, словно греческий бог, сошедший с Олимпа, чтобы покарать зарвавшихся греков.

— Воины, это была славная жизнь… — Тихо проговорила Аманэ, обращаясь к своим войскам, и те, приложив руку к груди, ответили ей поклоном, принимая боевые стойки и готовясь дать последний бой в своей жизни.

Рванувший с места, словно пуля, лысый зомби задел разжатой рукой бок Аманэ, полоснув ту когтем по ребру. Ошеломленная внезапной атакой, но все-таки сумевшая среагировать девушка метнулась в сторону, заблокировав следующий выпад когтей противника своим клинком, обтачивая тому маникюр.

Теперь когти, столкнувшиеся со светом её стали, не представляли опасности, однако скорость и физическая мощь существа превосходила возможности уставшего тела даймё.

Ведя исключительно оборонительный бой, девушка отражала выпад за выпадом, укорачивая сначала когти, затем пальцы существа, в итоге полностью лишив того конечностей. Лежа на земле, сверля её безумным взглядом, существо произносило нечленораздельные звуки, но для смертельно уставшей Аманэ было невозможно вслушиваться в его бормотание, поскольку всё, что она слышала — звук собственного сердца, застилающий всё вокруг и красноватая дымка, которая вот-вот могла поглотить всё поле её зрения.

Посмотрев по сторонам, она видела, как поредевшие части остатков её армии добивают оставшихся колоссов, и под их радостные окрики Аманэ потеряла сознание, воткнув напоследок клинок лысому существу прямо промеж глаз.

* * *

Во сне Тацукамото видела своего отца на смертном одре, раненый в ходе обороны против войск Тэнжо, он сказал ей слова, которые девушка будет помнить всю оставшуюся жизнь:

— Аманэ, ты должна выйти за Тацу и сохранить наше наследие. Я… — он закашлялся кровью, и его взгляд на секунду помутнел. — Тебе всего тринадцать, но даже так… Ты — всё, что у меня осталось…

Аманэ, по щекам которой бежали горячие слёзы, держала своего умирающего отца за руку и не хотела его отпускать, но осознание происходящего горьким грузом ложилось на плечи подростка.

— Дитя моё, я с гордостью смотрел, как ты росла для служения… Справедливости… — Очередной приступ кровавого кашля заставил прерваться отца, но, собравшись с последними силами, он продолжил. — Не забывай: наш род всегда правил, полагаясь на силу… и мудрость… И я знаю, что ты проявишь сдержанность, будучи наделённой такой властью…

Девушка другой рукой погладила бледнеющего отца по голове, и у того тоже проступили слёзы на глаза.

— … Лишь воодушевив сердца своего народа, ты узнаешь, что такое «истинная победа»… Знай это… Мои секунды сочтены… Ты… теперь… Сёгун… — Отец отпустил руку подростка, и его взгляд, наполненный мудростью и знанием, потускнел навсегда.

Очнувшись на борту корабля, Аманэ судорожно хватала воздух. Повернув голову направо, она увидела перед собой испуганное лицо девушки-медика, которая тут же протянула той медицинскую маску, сделав вдох из которой даймё мгновенно провалилась в сон без сновидений.

* * *

В это время на западной оконечности континента несметный флот Тацу приближался к берегам Биджары. Тысячи дронов-пчёл, отправленных вперед, зачистили полностью город от зомби, и люди, ютившиеся в древней крепости на вершине скалы, встречали флот своих спасителей, разворачивая плакаты и готовя свои самые лучшие наряды для встречи гостей.

Убивая всех встреченных на пути монстров, зомби и других существ, названия которых дроны даже не представляли, они расчистили территорию всего портового города Милауса, до апокалипсиса насчитывающего два миллиона человек населения. Теперь же, зажатые в крепости на берегу моря и питающиеся только рыбой, водорослями и тем, что сумели вырастить внутри крепости люди, едва насчитывали десять тысяч человек.

Волны накатывали на песчаный берег, разбиваясь о стены бетонного пирса, где готовилась процессия жителей. Катер на антигравитационной подушке, несущий на своём борту сына наместника бога на земле, рассекал вершины волн, устремляясь к суше. Как только судно оказалось над поверхностью земли, оно остановилось и, открыв единственный люк позади, оказалось перед скопищем жителей, собравшихся на пирсе, чтобы встретить своего спасителя.

— Добро пожаловать, о великий господин! Мы, жители города Милауса, рады встретить вас! — Проговорил бородатый седовласый мужчина в видавшем виды пиджаке, чьи заплатки на ткани и не выводимые пятна сильно оттенялись лучами заходящего солнца на западе. Едва он только закончил свою фразу, как тут же вся толпа взорвалась возгласами ликования и приветствия.

Дети, обрадованные тем, что смогут начать учиться в школах, посещать другие города и вообще получат шанс на нормальную жизнь, о которой им рассказывали старшие, радовались больше всех.

Ступая тяжелыми шагами по стальному трапу катера, Тацу, освещаемый лучами солнца с противоположной стороны от людей, что придавало ему свечение по контурам силуэта, но зловещий вид при обращении к встречающей толпе. В окружении ещё пятерых бойцов он оглядывался по сторонам, всматриваясь в лица встречающих его людей.

Смотря на мир через шлем своего парадного доспеха, являющегося улучшенной версией гвардейского До-мару, он мог видеть все лица людей на экране, и система сразу отмечала для него всех ёкаев, которых сумела распознать.

Остановившись перед людьми, затаившими дыхание, Тацу встал, широко расставив ноги, и специально провёл головой из стороны в сторону, оглядывая всех собравшихся, красноватое свечение окуляров его шлема придавало ему скорее зловещий вид, но люди были рады видеть своего спасителя, несмотря на пугающую внешность.

Поднеся руки к шлему, он надавил на крепления, и тот, отсоединившись с характерным звуком выходящего воздуха, снялся, оставшись в руках будущего императора.

Протянув шлем одному из своих воинов, что сопровождали его, облачённые в точно такие же доспехи, он взял у другого протянутый микрофон и поднёс его ко рту.

— На колени! — Первые слова, прозвучавшие из динамиков катера, которые услышали обрадованные своим спасением жители города, оказались угрожающими.

— Мил человек, мы не против и на колени спасителям упасть. И в ноги кланяться, токма ты скажи: чьих будете? Да кто предо мной тут стоит? — С напускным спокойствием обратился глава поселения к воинам перед ним.

— Я наследный принц Тацу Тэнжо, сын Юя Тэнжо, сёгуна Империи Красного Солнца и вашего нового бога! А теперь на колени! — На последних словах Тацу повысил голос, испустив волну звука, выбившую окна в прилегающих к пирсу строениях порта и оглушивших жителей, оказавшихся слишком близко к нему. Гвардейцы, стоящие за его спиной, вскинули свои паразумарайфуру, угрожая применить их против собравшейся толпы.

Люди, понявшие, что с этими людьми лучше не шутить, рухнули на колени, а некоторые даже приникли лбом к земле, так сильно они испугались.

— Сколько среди вас ёкаев, старик? — Всё тем же громогласным голосом через микрофон обратился Тацу к толпе.

— Я не знаю кто такие «ёкаи», ваше величество. — Дрожащим голосом ответил стоящему перед ним гиганту в непонятной броне бородатый мужчина, рухнувший на колени одним из первых.

— Те, кто использует странные навыки, магию, способности. Их называют ёкаи. — Пояснил им терминологию принц. — Сколько их среди вас?