Кира до крови прикусила губу и до боли сжала мою руку. В голове мелькнула чёткая, холодная мысль: если нас сейчас разметает по разным сторонам данжа, кулон-половинка всё же пригодится. Тарас напротив меня напрягся, превратившись в статую атланта.

Я до предела усилил ментальный образ и рявкнул:

— СТАРТ!

В этот самый миг из ворота моей куртки высунулась белая голова с жёлтым хохолком. Архимед окинул безумным взглядом закручивающуюся в воронку реальность и во всю мощь лёгких заорал:

— КР-Р-РУТИТЕ БАРАБАН!!!

Ослепительная, выжигающая сетчатку зелёная вспышка.

Мир полыхнул. Нас швырнуло в безумную карусель из рваного света, ревущего вакуума и спрессованного пространства-времени. Желудок подлетел к самому горлу.

Сквозь грохот разрываемого мира я слышал только пронзительный визг Киры и истошный, переходящий в ультразвук вопль Кулька.

Вселенная выплюнула нас с грацией пьяного грузчика.

Удар, хруст, чей-то сдавленный стон, и в нос снова ударил знакомый запах гниющего болота и йода. Гравитация вернулась рывком, швырнув нас прямо на влажный, хлюпающий берег.

Мы приземлились обычной кучей-малой. Я оказался где-то посередине, упёршись локтем в чью-то ногу.

Сверху навалилась туша Кувалды, придавив заодно и тощего Кулька. Парень издал звук, похожий на писк резиновой игрушки. Кремень, запутавшись в собственных ногах, грязно и многоэтажно выругался, а Кира, оказавшаяся с самого краю, отчаянно отплёвывалась от серого песка и болотной жижи.

За пазухой моей куртки завозился возмущённый комок перьев.

— Птичка — пюр-р-ре! — сдавленно прохрипел Архимед. — Из птички сделали паштет! Тр-р-ребую компенсацию!

— А я предупреждал, — прохрипел я, пытаясь выбраться.

Успешная телепортация!

Поздравляем! Вы ещё живы и даже сохранили конечности! На всякий случай сходите к врачу и проверьте, не мигрировала ли селезёнка в неодобренные Минздравом места.

С трудом вытащил руку из-под Кувалды и сел. Прямо передо мной в песке барахтался Совёнок. Голова голубого попугайчика, крутившаяся секунду назад со скоростью турбины, начала стремительно замедляться. Вж-ж-ж… Вжик… Щёлк. Она остановилась, но по инерции птичку повело в сторону. Совёнок пьяно моргнул зелёными фарами, громко фыркнул, растопырил крылья, чтобы не упасть, и тихонько икнул.

— Умница, фонарик, — я с облегчением выдохнул, чувствуя, как у самого перед глазами всё ещё плывут светящиеся круги. Головокружение мы получили знатное. — Отличная работа. С меня премиальные вкусняшки. Всё, что обещал и ещё сверху. Самые лучшие.

— Птичке тоже вкусняшки! — тут же высунул клюв из-под воротника Архимед. — Птичка стр-р-радала в темноте!

— Тебе двойную порцию желудочного мха, — пообещал я, аккуратно убирая ошалевшего Совёнка обратно в Питомник.

Рядом судорожно барахтался Кулёк, наконец-то выбравшийся из-под тяжеловеса.

— Тачка! Где Тачка⁈ — панически заверещал носильщик, озираясь по сторонам.

Жук нашёлся в паре метров от нас. Огромная мокрица лежала на спине, беспомощно дёргая в воздухе десятками коротких лапок. Рюкзаки и мешки с травами разлетелись по всему берегу, но, к счастью, ничего не порвалось и не разбилось.

Кулёк бросился к своему питомцу, упёрся руками в край панциря и с натужным мычанием перевернул Тачку на ноги. Мокрица недовольно пошевелила усиками и замерла, ожидая, пока хозяин снова навьючит на неё груз.

Я поднялся на ноги, отряхивая штаны от грязи, и огляделся.

Светящаяся бирюзовой россыпью вода. Уходящая в молочный туман хлипкая деревянная гать. И прямо за нашими спинами — рваная, сочащаяся бензиновыми разводами рана пространственного портала.

Мы на стартовом островке. Совёнок не промахнулся. Триста километров смертельно опасных джунглей мы преодолели за одну секунду.

Кремень поднялся следом. Лидер группы отряхнул разгрузку, посмотрел на гать, потом на портал, и наконец перевёл тяжёлый взгляд на меня. В его глазах читалось абсолютное, нескрываемое потрясение.

— Егерев… — Глеб покачал головой. — Я в Разломах семь лет. Но такого… Твой зверь просто взял и свернул пространство. Ты вытащил нас из могилы!

— Грамотный менеджмент и правильная мотивация кадров, Глеб, — я криво усмехнулся, разминая ноющие плечи. — Всё в этой жизни решается надбавками за вредность.

Кремень хмыкнул. Лицо снова стало суровым, но теперь в нём сквозило глубокое уважение. Он поднял руку, провёл над своим перстнем. Короткая вспышка — и на его ладони появились три увесистых, чёрных как смоль кристалла. Осколки Сердца Данжа.

— Твоя надбавка, Егерев, — Глеб протянул их мне. — Твоя доля, плюс доля Свища, как и договаривались, плюс эти камни. Заслужил каждую грань.

Я молча кивнул и сгрёб трофеи. Холодные, с ощущением густой маны внутри. Камни тут же исчезли в моём Инвентаре. Завхоз внутри меня довольно потёр руки.

— Все целы? — Кремень обернулся к остальным. — Кулёк, пакуй жука. Выходим по одному.

Сборы заняли пару минут. Напряжение спало, все двигались быстро, предвкушая возвращение в нормальный мир, где джунгли не переливается светящимися грибами, а растения не пытаются тебя сожрать.

Кира первой шагнула в бензиновую плёнку Разлома и растворилась. За ней пошёл Кремень, затем Синяк, засунув руки в карманы. Кулёк подтолкнул навьюченную Тачку, и они скрылись во тьме.

Подошла моя очередь. За мной оставался только Кувалда, опирающийся на свой молот. Руны уже полыхали на всякий случай. Перед тем как шагнуть во тьму портала, я на секунду задержался и поднял голову.

Черный бархат чужого неба всё так же переливался густыми, живыми реками авроры — от кислотно-зеленого до глубокого пурпура. В этом дышащем магией мире есть своя пугающая, неземная красота. Где-то под ребрами шевельнулся легкий укол светлой грусти. Осколок чужого мироздания, который я, скорее всего, больше никогда не увижу, жил своей невероятной жизнью.

Но задерживаться здесь желания не было ни на грамм.

Красота красотой, а там, по ту сторону чёрной дыры, меня ждёт мой родной «Лапа и Коготь». Ждут мыши, ждёт верный Сева, ждёт утренний наплыв покупателей и нерешенные финансовые вопросы. Там мой новый дом, моя стая и мой бизнес. А здешняя агрессивная флора пусть сама переваривает свои светящиеся проблемы.

Архимед высунул голову из-под куртки, окинул взглядом чёрный портал, и звонко гаркнул на весь данж:

— Следующая станция — Москва! Освободите вагоны!

Я шагнул во тьму.

Пространство снова сдавило виски, выворачивая вестибулярный аппарат наизнанку, но в этот раз переход показался быстрее. Тьма рассеялась, сменившись прохладным, свежим воздухом апрельской ночи. Пахло хвоей, прелыми прошлогодними листьями и сыростью после дождя.

Мы вернулись в Горенский лесопарк. Ночь. Темнота.

Но стоило мне сделать шаг в сторону, освобождая проход для Кувалды, как инстинкты взвыли сиреной.

В этой темноте мы были не одни.

Мои глаза, привыкшие к полумраку, выхватили силуэты. Наша группа не двигалась. Кира, Глеб, Синяк и Кулёк стояли плотной кучкой, а вокруг них, полукругом отрезая путь к лесу, застыли мрачные фигуры. Человек десять, не меньше. Крепкие ребята, оружие в руках.

Кувалда вышел из портала за моей спиной и тут же глухо рыкнул, перехватывая молот двумя руками.

Обнаружена возможность для генерации квеста!

Линия конфликта активна!

От группы встречающих отделился один. Рослый, в кожаной куртке, с характерной бандитской рожей, которую хоть сейчас на ориентировку вешай. Лицо пересекал старый шрам через переносицу. Не такой, как у Рубца, скорее, от ножа. Он лениво сплюнул на землю, прямо под ноги Кремню, и ухмыльнулся.

— Молодцы, рейдеры. Красиво сработали, — просипел он с издёвкой. — Очень здорово, что вы за нас всю грязную работу сделали. А теперь давайте сюда кристаллы по-хорошему.

Что ж. Похоже, сафари продолжается.

Дзынь! Сгенерирован квест!