«Горячий приём в лесопарке»

Источник конфликта: Макаров Валерий Игнатьевич, «Шрам» (Ранг C, Уровень 16). Полевой бригадир небольшой ОПГ, профессиональный любитель отбирать чужие блестяшки.

Особенности: Владеет магией металла. Искренне верит, что шрам на лице делает его невероятно харизматичным и опасным.

Репутация: Лесной шакал. Питается исключительно чужим трудом.

Сопровождение: 9 искателей приключений (Ранги D и C).

Задание: Доходчиво объясните встречающим, что чужую собственность нужно уважать.

Награда: 500 очков опыта, трофейное снаряжение, +1000 к авторитету среди нелегальных рейдеров.

Штраф за провал: Потеря добычи, здоровья и, весьма вероятно, жизни. Лес большой, а лопаты у них наверняка лежат в багажниках.

Время: Прямо сейчас. Они уже мысленно тратят ваши деньги.

Я стоял перед этими прекрасными людьми, чувствуя, как в висках всё ещё колотится остаточное эхо от телепортации Совёнка и перехода через Разлом, а в носу стоит запах прибитой дождём хвои. Знакомый пейзаж Горенского лесопарка. Только слишком много лишнего народу.

По бокам от главаря застыли два добермана. Идеальная выправка, угольно-чёрная шерсть, обрубленные уши. Поводков нет, что говорит о крепкой ментальной связи с хозяином.

Уловив запах животного ужаса, исходящий от Кулька и его мокрицы, собаки мгновенно перешли в фазу активного подавления. Они разразились надрывным лаем, брызгая слюной и расставляя лапы. Чистый психологический прессинг: «Мы чувствуем, что вы слабы, и мы готовы вас рвать! Гав-гав!»

Шрам, заметив эту реакцию, довольно усмехнулся. Он знал, что его псы сейчас подрывают моральное состояние нашей группы больше, чем любой аргумент.

Я перевёл взгляд на его свиту.

Слева от Шрама возвышался здоровяк, который смотрел на нашего Кувалду с нескрываемым профессиональным интересом. В руках он сжимал массивную металлическую дубинку, испещрённую рунами усиления. Типичный «силовик», ищущий равного по массе противника.

Чуть позади расположились трое с деревянными жезлами. В навершиях тускло мерцали кристаллы: красный, синий и фиолетовый. Стихийники? Огонь, вода и что-то из разряда ментального воздействия. «Оценка» подсказала, что иллюзии. Дистанционный урон, самая неприятная часть состава.

Ещё один держал арбалет. Наконечник болта излучал тревожный свет. Один точный выстрел — и любой из нас списан по гарантии.

Остальные вооружились пистолетами. Стволы пока смотрели в землю, но пальцы сжимали рукоятки крепко. Страховка на случай, если кто-то из нас решит поиграть в героя.

Стрелок — первая цель. Его арбалет уже взведён и вскинут, палец на крючке. Остальным понадобится хотя бы секунда на реакцию, а этот может бить сразу.

За пазухой заёрзал Архимед. Молния на куртке чуть разъехалась. Какаду высунулся и тоже оценил обстановку:

— Опа… Менты приехали! Только без значков!

Один из типов в свите, стоявший чуть поодаль с пистолетом, зыркнул на попугая и огрызнулся:

— Ты чё, рамсы попутал, чучело? Мы — полная противоположность ментам, понял⁈

Доберманы, почуяв вызов, зашлись в новой серии яростного лая. Они рвали воздух клыками, из глоток валил пар. Архимед, впрочем, решил, что молчать — значит проиграть. Он высунул когтистую лапу и распустил молнию дальше, забил крыльями и выпорхнул мне на плечо. Пара стволов немедленно поднялась на него:

— Грубияны! Хамство! Где ваши манеры, псы-переростки⁈ Позор породы!

Я даже не стал тратить ману на полноценный «Разрыв привязки». Просто мазнул по собачьим мозгам тяжёлым волевым приказом кинолога со стажем: «Сидеть. Тихо. Вы меня не видите».

Доберманы поперхнулись лаем на полутоне. Оба пса синхронно захлопнули пасти, поджали хвосты и плюхнулись задницами на сырую листву, старательно отворачивая от меня морды. Весь их энтузиазм испарился, как лужа на раскалённом асфальте. Теперь они напоминали двух провинившихся щенков, которые очень хотят слиться с пейзажем.

Шрам приподнял бровь, переводя взгляд с притихших собак на меня. В глазах промелькнуло любопытство, смешанное с опаской.

— А, так ты тот самый приручитель?

— Неужели я успел стать звездой? — уточнил с лёгкой иронией.

— Да есть слушок, — коротко бросил он.

Внутри меня щёлкнул невидимый тумблер. Дэнька-продавец и так служил слабым прикрытием, но теперь он полностью отошёл в сторону, уступая место усталому оперу, у которого смена закончилась три часа назад, а ему тут какие-то гопники мешают пойти домой и выпить пива.

Я сделал два шага вперёд, мягко, но решительно оттесняя плечом Киру и задвигая за спину готового броситься в самоубийственную атаку Кремня. Засунул руки в карманы куртки, ссутулился и посмотрел на бандитов.

— Ребят, а вы долго ждали? Поди, устали, замёрзнуть успели? Апрель всё-таки, ночи стылые, — произнёс я почти участливым голосом.

Из-за спины главаря высунулся щуплый парень в спортивной куртке, тот, что с фиолетовым жезлом, и с нервным хихиканьем доложил:

— А мы по сменам дежурили! Вторую ночку тут караулим!

— Пасть закрой, придурок! — рявкнул на него главарь, отвесив подзатыльник. Затем повернулся ко мне, выпятил грудь и попытался задавить авторитетом. — Ты чего такой борзый, а? А ну, скинули рюкзаки и артефакты, пока я вас в этом лесопарке не прикопал! Быстро, я сказал!

— Быстро только блохи скачут! — с готовностью подхватил какаду, воинственно распушив жёлтый хохолок. — Прикопалка не выросла! Иди собак выгуливать, гер-р-рой! Птичке смешно! Кар-р-р!

В рядах «встречающих» кто-то не выдержал и громко хрюкнул. Щуплый иллюзионист торопливо зажал рот ладонью, но из-под пальцев всё равно вырвался сдавленный смешок. Ещё пара бойцов на заднем плане синхронно отвернулись, делая вид, что их внезапно очень заинтересовали сосны, но их плечи предательски тряслись.

Что ж, куём железо, пока горячо. Просто взять и призвать зверя сейчас нельзя. В ответ на вспышку меня изрешетят даже сквозь смех и слёзы.

— Шрам, давай начистоту…

— Откуда знаешь мою погремуху⁈ — перебил он, инстинктивно хватаясь за рукоять пистолета в кобуре.

Я холодно улыбнулся, глядя ему в глаза:

— Она у тебя на лице написана. Крупным шрифтом.

Вот теперь грохнул настоящий хохот. Свита оценила подкол. Лицо Шрама начало стремительно менять цвет, приобретая оттенок спелого помидора. Ещё бы, какой-то фраер роняет его авторитет при братках.

— Ты чё, бессмертный⁈ — прошипел он, шагая ко мне. — Я из тебя сейчас…

— Вы на часы вообще смотрите? — перебил я скучным тоном, словно отчитывал провинившегося стажёра. — Двенадцатый час ночи, не иначе. В такое время разборками заниматься вообще не с руки. Мы после рейда. Уставшие, грязные и злые как черти. И шутки у нас закончились ещё километров триста назад.

Я вытащил руки из карманов и скрестил их на груди. Плохая поза для начала драки. Зато сразу выглядишь очень аргументированным.

— Так что давайте сделаем так, — я обвёл взглядом всю их гоп-компанию. — Вы сейчас просто разворачиваетесь и идёте по домам. Пить горячий чай и гладить котиков. А мы делаем вид, что случайно с вами пересеклись. По-дружески. Расходимся бортами, как теплоходы на реке, и никто сегодня не едет в реанимацию. Идёт?

Архимед зловеще, с хрипотцой, добавил:

— Стр-р-рашно зыть! Вызывайте труповозку! Кар-р-р!

Шрам уставился на меня так, будто я только что предложил ему станцевать «Лебединое озеро». А потом разразился лающим смехом. Этот хохот не сулил ничего хорошего — так смеются люди, которые уже решили, как именно будут тебя ломать.

— Слыхали? — он обернулся к своим, и те снова заулыбались, только теперь уже хищно. — Мальчик решил, что он тут переговорщик. Слушай сюда, «дипломат». Мне плевать, сколько километров ты там прошёл и насколько ты злой. Ты сейчас вывернешь перстень, отдашь всё, что притащил из Разлома, и если я буду в хорошем настроении, то позволю тебе уйти с одним целым глазом.