— После независимости, — ответил Доло Огобара. — Раньше я был вождем Санги…
Значит, с нами в машине ехал племенной вождь, лишь несколько месяцев назад получивший новый комендантский чин!
Вот откуда его властность и гордость, его манера держать себя со спокойным достоинством!
Вместе с комендантским званием Доло Огобара получил и полупроводниковый приемник, чтобы время от времени улавливать с его помощью новости или распоряжения. Несмотря на большое количество племен, в Мали между ними нет резко выраженной языковой разобщенности: почти все жители страны, помимо родного диалекта, говорят на бамбара и пэль, и многие знают начатки французского. На этих трех языках и ведутся передачи по радио…
«Санга» — это, оказывается, название не деревни, а целого поселения, состоящего из десяти деревень, каждая из которых имеет еще и свое собственное название. Позади осталась деревня Энжеле, у туннеля находится деревня Сонхай, еще дальше — Сонх…
Доло Огобара отвечал на вопросы коротко, точно и, как мне казалось, охотно, но сам ни о чем не спрашивал нас — совсем не исключено, что по этике догонов мужчине не полагается проявлять любопытство… Мы не успели о многом расспросить коменданта: каменистая, плохо накатанная дорога через несколько минут оборвалась у высокого скалистого вала, сложённого темным растрескавшимся песчаником, и машины остановились у черной с низкими сводами арки.
Я как-то не сразу сообразил, что черное отверстие и есть вход в тот самый туннель, который поминал мсье Шарль, и, вместо того, чтобы укрыться в его тени, полез на каменный вал. К высоким с консолями у крыш домам деревушки вела лестница из хаотично наваленных глыб песчаника, на которых лежали вязанки хвороста… Женщины и дети сначала укрылись во внутренних дворах, но потом, не обнаружив ничего опасного для себя, вернулись.
Мне вновь не удалось пройти в деревню. Побродив вдоль ее стен, я убедился, что деревня состоит из тупиковых проулков, упирающихся в каменные заборы или изгороди из жердей, и квадратных замкнутых двориков, каждый из которых, как потом объяснил нам Доло Огобара, принадлежал одной семье; чтобы проникнуть во двор, нужно было перебраться через стену; помимо элементарного такта, к подобным действиям не располагал и весьма воинственный лай собак… Поскольку о характере деревни можно было судить по одному типичному дворику, а обитатели ее — приветливые и спокойные, как и почти все африканцы, с которыми мне до сих пор приходилось встречаться, — сами вышли к нам, в посещении деревни и не было особой надобности.
Итак, мы стояли среди догонов, доброжелательно посматривающих на нас, и в свою очередь приглядывались к ним, к представителям незнакомого нам племени, живущего до сих пор по нормам почти тысячелетней давности; тысячелетней потому, что догоны, спасаясь от арабских «охотников за людьми», от всяческих завоевателей, переселились на уступ Бандиагара в одиннадцатом или двенадцатом веке и с тех пор уклад их жизни почти не менялся. Те догоны, деревни которых мы видели по дороге, перекочевали на плато позднее, смешались там с тукулерами и другими народностями и утратили многие древние обычаи… Но догоны Санги — они были, так сказать, классическими догонами, обитающими почти в полной изоляции, и тем больше хотелось нам познакомиться с ними.
Одеждой ребятишек, окружавших нас, служили повешенные на шею амулеты на тонких нитках. Лишь немногие мужчины щеголяли в накидках с прорезями для рук и головы — большинство ограничивалось короткими штанами и амулетами на шеях и запястьях.
Что же касается догонок, то описание их туалетов займет, разумеется, значительно больше места.
Если иметь в виду собственно одежду, то она состоит лишь из узкой полоски темной материи вокруг бедер… Если же иметь в виду украшения… Во-первых, догонкам отлично известна прелесть бус — насколько я мог заметить, они предпочитают светлые нити, заметно выделяющиеся на фоне темной груди, и надевают их сразу несколько штук. Во-вторых, браслетам на руках и ногах отводится отнюдь не последнее место среди прочих украшений В третьих, догонки отдают должное серьгам, причем продевают их не только в мочки, но и в хрящ вдоль всей ушной раковины. Наконец, взрослые женщины носят в проткнутой нижней губе по два небольших металлических кольца. Заботятся догонки и о прическах: модницы простригают себе узкие дорожки вдоль всей головы.
Вот еще одна, уже иного плана, любопытная деталь: мы не встретили догонок с привязанными за спиной малышами; сидят детишки на спине, обхватив ножками талию мамы и подсунув головку под ее руку, которой мать и придерживает ребенка.
В туннеле, в тени которого укрылись не только люди, но и черно-белые длинноногие овцы, было, конечно, прохладнее, чем под прямыми лучами солнца, хотя и здесь отнюдь не «веяло холодом». Созданный природой и расширенный догонами туннель насчитывал в длину метров сто пятьдесят, и мы легко вышли по нему на другую сторону каменного вала, к уступу.
Долб Огобарй с основной группой прошел вперед, а мы с Решетиным отстали. Самый обрыв находился где-то впереди, но уступ начинался у выхода из туннеля, склон круто уходил вниз, и здесь уже действовали свои нормы. Мы стояли у поля, диаметр которого не превышал размаха человеческих рук; все «поле» оконтуривалось барьерчиком из камней, чтоб в сезон дождей не снесло землю. И такие поля — то побольше, то еще меньше — виднелись повсюду вокруг: на уступе используется каждый ровный участок, чтобы собирать с него урожай; сухие веточки, торчащие из мелкого, заботливо очищенного от щебня грунта, и тут зазеленеют с первыми дождями… С первыми дождями зазеленеют и баобабы, умело выращенные догонами среди скал на уступе, и стол догонов обогатится свежим баобабовым салатом. Пока же баобабы служат догонам иначе. Все молодые деревья вокруг нас как бы опоясаны тонкими темными поясками, между которыми обнажена белесая древесина; догоны срезали идущую на волокно кору, а чтобы деревья не погибли — оставили спасательные пояски. Что пояски действительно спасают, свидетельствуют старые баобабы: все они хранят следы той же операции, но отнюдь не выглядят угнетенными; слой подкорового волокна и коры вполне восстановился.
Это характерно для древнего африканского материка: отутюженные тысячелетиями, плато чуть ли не по всему континенту обрываются к равнинам гигантскими отвесными ступенями. Мы вышли на одну из таких ступеней, на трехсотметровый уступ Бандиагара, что протянулся на несколько сот километров по границе Мали с Верхней Вольтой, Здесь, под нами, уступ выгнулся узкой дугой; как в морскую бухту, ворвались некогда сюда каменные волны, расшиблись вдребезги о неприступные утесы и застыли неподвижной хаотичной массой у их подножий, С утеса в створе «бухты» видна плоская желтоватая саванна — каждое деревце стоит там отдельно и с обрыва, как с самолета, кажется темным кустиком; их и не много и не мало, этих кустиков: без них саванна имела бы иной вид, но и они не нарушают ее приглушенных спокойных тонов, ее величественного однообразия.
Как ни грандиозны вздымающиеся перед нами уступы, как ни беспредельны просторы, но главной «достопримечательностью» Бандиагары было и остается ее население, люди племени догон, — их деревни, сверху похожие на кучки наших остроголовых опят, сидят на гребнях разбитых каменных волн, жмутся к самым карнизам, — и о них, догонах, хочется узнать как можно больше.
Откуда взята земля для полей, расположенных на уступе?.. Мы легко предугадали ответ, но все-таки выслушали его с невольным почтением: земля принесена снизу, из саванны. Издалека принесена и глина для жилищ; зато камни, с которыми ее смешивают при строительстве, — местные, за ними никуда не надо ходить… Что догоны выращивают на полях?.. Просо-миль, фоньо, маниок, лук, стручковый перец, табак. Есть у догонов в деревнях папайи, бананы, манговые деревья. И есть у догонов веселое дерево, которое они называют пегу; а бамбара — бембем. Доло Огобара срывает несколько некрупных, с нашу рябину, почти черных ягод с ветвей невысокого безлистного в сухой сезон дерева и не без торжественности сообщает, что из ягод пегу догоны изготовляют вино… Волокно баобабов?.. Оно идет преимущественно на веревки, но можно изготовлять и грубую ткань… На ткани более мягкие идут волокна из плодов сейбы — капок; сейбы растут чуть правее нас, прямо на отвесном уступе, и сверху трудно понять, как они там укоренились; высадили и вырастили эти деревья далекие предки нынешних догонов; деревьям никак не меньше трехсот лет, и, стало быть, уже многим поколениям жителей Бандиагары они служат «фабрикой» волокна (сейбы, кстати, близкие родственники хлопчатника)… Вода?.. В сухой сезон воды на уступе мало; ее берут из колодцев, пробитых в песчанике до водоносного горизонта, и из родников, кое-где выходящих на поверхность уступа… Можно ли посмотреть какой-нибудь источник?
