Большинство участников конгресса виделись впервые. Даже некоторые представители одного континента не знали друг друга, разве что по имени или репутации. Как сказал мне один из них, в Африке торговать и общаться с европейцами, находящимися за три тысячи километров, бывает проще, чем с африканцами из соседней страны. Но когда они всё же встречаются, то выясняют, что у них сходный опыт: они подвергались сходным клеветническим кампаниям и жили при сходных режимах, лидеры которых сходным образом отмывали деньги и говорили о «многополярности». Для них Autocracy, Inc. — не название книги, а реальность, с которой они сталкиваются каждый день. Обмениваясь опытом, они учатся понимать её алгоритмы, предвидеть тактики, которые будут использованы против них, и готовятся им противостоять.
Девятью месяцами ранее я сидела в верхнем зале нью-йоркского ресторана, где небольшая группа политиков в изгнании планировала вильнюсский конгресс. В самом начале Лопес, лидер венесуэльской оппозиции, напомнил всем присутствующим, что в то время как автократы объединяют усилия, чтобы помочь друг другу удержать власть, «у нас нет никакого альянса людей, которые борются за свободу». Гарри Каспаров, чемпион по шахматам, выступающий за политические перемены в России, согласился: важно показать, что «мы едины, мы представляем собой массовое движение, и нас поддерживает свободный мир». Иранская активистка Масих Алинежад, своей кампанией в социальных сетях убедившая тысячи иранских женщин отказаться от чадры, сказала, что, по её мнению, «если мы заставим их услышать и понять нас», объединённые силы борцов за демократию смогут повлиять на дебаты в Вашингтоне и Кремниевой долине: «Мы боремся не только за свой народ. Мы боремся за демократию везде, даже на Западе». Все они хотели изменить ситуацию не только в своих странах, но и во всём демократическом мире. Они уже понимали, что свобода одной нации часто зависит от того, насколько прочна свобода других.
Их речи звучали почти как справочник Джина Шарпа в международной редакции. Нас больше. Мы, сторонники свободы, можем заглушить апологетов диктатуры. Однако всем ясно, что эпоха Джина Шарпа прошла. Не существует такой всемирной площади, на которой Лопес, Каспаров и Алинежад могли бы протестовать вместе с Эваном Маварире из Зимбабве, Светланой Тихановской из Беларуси и Розой Марией Пайя, дочерью Освальдо Пайя, не говоря уже об организации девятнадцати разных видов забастовок и четырнадцати других форм протеста. Сегодня, чтобы слова вылились в практические действия, требуется совсем другое отношение к политике. «Прежде всего, — говорит Лопес, — мы должны переосмыслить проблему». И он прав.
Западные и особенно американские исследователи внешней политики часто рассматривают мир как ряд отдельных проблем (Восточная Европа, Ближний Восток, Южно-Китайское море), каждой из которых занимается отдельный штат экспертов или специалистов. Но автократии смотрят на мир иначе. Путин поддерживает ультраправые и экстремистские движения в Европе, поставляет головорезов и оружие африканским диктатурам. Победы в Украине он пытается добиться, создавая дефицит продовольствия и повышая цены на энергоносители по всему миру. Иран держит прокси-войска в Ливане, Палестине, Йемене и Ираке. Иранские агенты взорвали еврейский общественный центр в Буэнос-Айресе, совершали убийства в Стамбуле и Париже, планировали покушения в США и финансировали СМИ в арабоязычном и испаноязычном мире. Белорусский диктатор пытался дестабилизировать обстановку у своих соседей, заманивая беженцев с Ближнего Востока и помогая им нелегально проникать в Европу. Кубинские войска отправились в Россию воевать с Украиной, а кубинские сотрудники секретных служб[310] помогают защищать режим Мадуро в Венесуэле. Китай, имеющий глубокие экономические и политические интересы в Африке и Латинской Америке, уже много лет не считает себя «азиатской» державой.
Автократии следят за поражениями и победами друг друга, согласовывая свои действия, чтобы создать максимальный хаос. Осенью 2023 года и Европейский союз, и Конгресс США оказались не в состоянии отправить помощь Украине, потому что группы, тесно связанные с Россией, во главе с Виктором Орбаном в Венгрии и горсткой республиканцев MAGA в Конгрессе, нередко действовавших по указанию Дональда Трампа, заблокировали большинство и отсрочили помощь. В интернете распространился пропагандистский нарратив «усталости от Украины», который российские прокси и китайские СМИ продвигали на разных языках.
Именно в этот момент боевики ХАМАС при поддержке Ирана совершили жестокое нападение на Израиль. В последовавшие за тем недели боевики-хуситы при содействии того же Ирана начали обстреливать танкеры и грузовые суда в Красном море, препятствуя мировой торговле и отвлекая США и Европу от войны в Украине. Азербайджанский диктатор Ильхам Алиев к тому времени уже воспользовался моментом, когда мир отвлёкся, чтобы захватить спорную территорию Нагорного Карабаха[311] и за несколько дней изгнать оттуда сто тысяч армян, то есть всё его население. К весне 2024 года обнаружилось, что китайские хакеры[312] глубоко проникли в компьютеры и хранилища данных британского парламента и его членов. Международное расследование в Брюсселе, Варшаве и Праге выявило[313] широкую российскую кампанию по покупке влияния, включая платежи членам Европарламента и попытки воздействовать на ход европейских выборов.
Тем временем в Западном полушарии президент Мадуро заявил, что обдумывает вторжение в одну из провинций соседней Гайаны и её оккупацию. В то самое время, когда он объявлял об этих планах, сотни тысяч венесуэльских граждан, обнищавших в результате его политики, пробирались через Центральную Америку к границе с США. Их беспрецедентное количество способствовало разжиганию популистской, ксенофобской реакции в США и росту поддержки трампистского крыла Республиканской партии, которое открыто встало на сторону Путина в его войне за уничтожение Украины.
У этого многогранного, сложно устроенного, самонагнетающегося комплексного кризиса не было единого организатора, и он не свидетельствует о тайном заговоре. Наоборот: взятые в совокупности, все эти эпизоды показывают, как разные автократии распространили своё влияние на разные политические, экономические, военные и информационные сферы. Они же показывают, какой вред могут причинить автократии, когда в нужное время объединяют усилия для достижения общей цели: нанесения ущерба демократиям и демократическим ценностям как внутри своих стран, так и по всему миру. Перечитайте заявление Си Цзиньпина и Владимира Путина от 4 февраля 2022 года, накануне вторжения России в Украину. Они осудили «вмешательство во внутренние дела суверенных государств под предлогом защиты демократии и прав человека», призвали международное сообщество «уважать многообразие культур и цивилизаций, право народов разных стран на самоопределение» и гневно предупредили, что любые обсуждения демократических стандартов, которые они назвали «попытками выступать в роли гегемона», «представляют серьёзную угрозу глобальному и региональному миру и стабильности, подрывают устойчивость миропорядка»[314].
Другие используют ещё более жестокие и радикальные формулировки, открыто призывая к массовым зверствам или войне, — но никто в демократическом мире пока не воспринимает эти формулировки всерьёз и не начинает им противодействовать. Во время встречи с Путиным в сентябре 2023 года северокорейский диктатор Ким Чен Ын заявил, что полностью и безоговорочно поддерживает «священную борьбу для защиты своего государственного суверенитета и защиты своей безопасности в противовес гегемонистическим силам, которые противостоят России»[315]. Несколько месяцев спустя, в январе 2024 года, Ким, похоже, и сам отказался от попыток решать вопросы миром: он призвал к изменению конституции, с тем чтобы объявить Южную Корею главным врагом Северной Кореи, упразднил все организации, способствовавшие объединению и трансграничному обмену, и предупредил о войне, которая «уничтожит образование под названием Республика Корея и прекратит его существование»[316]. На той же неделе Дмитрий Медведев, бывший президент и бывший премьер-министр Российской Федерации, назвал Украину «раковым новообразованием» и призвал к уничтожению не только нынешнего украинского правительства, но и «любой, совершенно любой» Украины[317]. Вскоре после этого он опубликовал карту России[318], которая включала в себя почти всю современную Украину и отводила большую часть остальной её территории Польше и Венгрии.
