Вид очередной психотравмы был такой необычный, что моментально стало понятно, что увильнуть не получится – придётся об этом написать. Разобраться и написать.

А травма-дурилка выглядела так: в тело воткнут идол, что-то уж очень явно похожий на палец. Даже ноготь как бы виден, и он, этот идол, не просто «вкопан»-воткнут, а даже и пустил корни. Корни эти – видимо, суть указание на древность этого идола-травмы.

Понятно, что это – фальшивый идол, никак не связанный с постижением логическим мышлением неявных, в смысле жреческих, закономерностей жизни.

Фальшив этот идол хотя бы уже потому, что это не образ, образы в принципе могут быть разными, даже нейтральными, а так выглядела травма. Именно травма, нечто чуждое, вредное, след от совершённый против тебя диверсии. Как бы антибог, антиидол. Если, конечно, вообще существуют правильные идолы. Вот только почему идол как бы кажется пальцем? И ноготь? Почему обращает на себя внимание ноготь? Ноготь явно показан не просто так. А травма эта странная стала видна после того, как во время психокатарсиса был задан вопрос: а как выглядит травма, которая мешает полноценно рассмотреть ту тему, что после того, как Сталин пересёк реку Обь на плавёжной переправе Вахаревка, река Катунь, которая становилась Обью всего в нескольких сотнях метров, вдруг резко изменила своё русло?

В результате этого изменения русла часть пешеходного пути, который прежде, да и всегда, был материком, вдруг стал островом (Иконниковым островом). И не просто островом, а как бы заповедником, потому что строить на этом теперь уже острове ничего смысла не стало совсем – посуху на него попасть теперь стало невозможно. Ни моста, ни толком парома. За счёт этой появившейся изолированности в последующие десятилетия оставалось нетронутым и место предполагаемого расположения Храма Златы Девы (то ли сопка, то ли курган Глядень). Достаточно ровный остров Иконников – и вдруг огромной высоты песчаная сопка, причём странной круглой формы. Для начала, не с пологими стенками, а с некоторых сторон стенками, резко обрывающимися вниз. А ведь холм или курган песчаный, должен бы осыпаться, и отвесных обрывов, казалось бы, иметь не может. Однако, они были.

А также положение острова ограждало от уничтожения под кучами мусора маршрута, по которому шёл к Глядню Сталин – шёл в кандалах.

По этапу мусора Сталина гнали, как и всегда, невиновным – он перед народом ничем не провинился. Благодаря кандалам и беснующимся вокруг вертухаям, шёл в том нетипичном для воли духовном состоянии, которое теперь может перенять у него в духе всякий честный паломник, наверное, не только на Иконниковом острове, а вообще повсюду. Перенять, чтобы качественно, то есть с пользой для Мутационного коллектива, поклониться великим принципам бытия в лице Златы Девы, Храма, и принципа подвига. И не важно, что от Храма не осталось камня на камне, зато осталось само место, а, значит, остался и Голос земли, который мог поведать о том, что происходило здесь и на других похожих по смыслу местах.

Кстати, Храм мог быть и деревянным. И даже стен могло не быть никаких. Ведь это же Храм Природы.

И вот что важно: в старину место это, которое сейчас называется Иконниковым островом, называлось Великим. А старое течение Катуни, которое полностью не пересохло, и даже вполне себе полноводное, и по сю пору некоторые называют Старицей.

В общем-то смысл дурилки, на которой основывается эта травма-идол вполне поддаётся расшифровке по одному только этой психотравмы виду. Даже без привлечения дополнительных подкрепляющих образов.

Вот представьте себе семейство кулака, то есть, по сути, не особо значительного по влиянию колдуна, у которого одна из дочерей вдруг решила, что она не хочет прожить такую же свинскую жизнь, как и её родители. И взяла, да и ушла из дома. Хуже того, примкнула к Культу Девы. Такое случается закономерным образом, потому что кулацкая влиятельность над толпарями появляется в результате предательства своего внутри рода предка-волхва. Да, предатели предка один на одном, но время от времени появляется отличающийся ребёнок – и предок «возвращается». Так и дочь кулака такой вот «возвратившийся» предок.

Ну, и как теперь поступит кулак-колдун? А поскольку его жизнь скудна, скудна и всё в ней наоборот, он не может не захотеть попытаться внушить остальным своим детям, что то, на что опёрлась ушедшая дочь, вовсе не Истина. Более того, он своими подлостями сам себя обрёк доказывать, что какая-то там Злата Дева не имеет права обладать статусом богини, духовной сущности, Учителя. Так скажем, захотел этот кулак оставшихся пока при нём детей, как говорится, прижать к ногтю – как клопов. Ноготь – напоминание о власти кулаков.

Вот именно, не доказать что-то логически, а именно внушить обманную дурилку. Всякое внушение крепче всего держится, если её внедрение в подсознание сопровождается кощунством. По опыту ведь каждый знает, что в дурилки верят крепче, чем в Истину. Речь, конечно, о толпарях. Толпарь потому и толпарь, что предпочитает верить в дурилки. Кайфует от этого.

Вот кулак-колдун, каждый палец которого, образно выражаясь, с ногтем, идёт и вырезает из обломанного ствола дерева идола – пусть неуклюжего, аляповатого, но под свой вкус, а, главное, под вкус своей жены-извращенки. А потом приводит сюда своих оставшихся в доме детей, объявляет вырезанную им деревяшку священной, и заставляет ей поклоняться. А то в обед им жрать не даст – и им придётся идти работать. Какой ужас: станут трудящимися. При этом каким-то образом подвёл своих детей к мысли, что на Культ Девы надо плюнуть. Буквально. Это – кощунство. Подвёл их под ноготь. Сделал их как бы клопами-кровососами. Не случайно кулаков так и называли – кровососы.

Понятно, что для хоть сколько-то мыслящих соседей, а очень может быть, что в старину таких было существенно больше, чем сейчас, даже само слово «идол» становится отныне ругательством. Но те, которые на Культ Девы как-то плюнули или ещё что, поскольку теперь они носители определённой психотравмы, то есть невротики определённого типажа вокруг определённого сектора психотравм, вообще становятся авторитетными апостолами идола-пальца.

Для потомков идол из подсознания будет восприниматься как корневой, укоренившийся, незыблемый – потому он в образе и с корнями. Кстати, первые элементы, которые в идоле-травме в процессе психокатарсиса растворились, это были корни. Оно и понятно: кажущаяся давность, переходящая почти в изначальность – это самая простая ложная идея. Заодно и самое простое, что можно сымитировать – эту самую мнимую старинность происхождения. Не истинность, а кажущуюся старинность. На этой части рассуждений корни в процессе психокатарсиса и растворились.

Но остаётся та загадка, почему именно палец – как органичная часть идола? Палец с особым акцентом на ноготь? Чтобы разобраться с этим пальцем, надо начинать достаточно издалека.