— Гребанная связь клана, — прокряхтела Ю Рин, обессиленно падая на холодную землю. Прот подорвался только спустя пару мгновений, именно столько ему понадобилось, чтобы вновь осознать себя в настоящем и отпустить образ ужасных серых глаз матери.

В очередной раз потяжелевшее тело Юры поднималось с трудом, ее мутило, голова кружилась, а из глаз стройным потоком текли слезы. Чувствовала ли она сейчас всю ту боль, что пронес с собой через жизнь Прот, сказать было трудно. Хотя парень искренне надеялся, что — нет. Для этой девушки точно достаточно страданий. Хотя бы пусть они будут не от него.

— Пойдем в дом, проведаем ребят, — вновь обычным голосом произнес Прот и рывком поднял тело своей матки, заставляя ее неуверенно встать.

— Я видела это, — задыхаясь от нахлынувших эмоций, прошептала Юра. — Видела во сне, в ночь после нашего воссоединения. Я чувствовала, как она наступает на тебя, я….ненавижу ее.

Ему захотелось смеяться, искренне, по-детски, не боясь слез радости, которые последуют за своеобразной истерикой. Все было так просто, само бесконечное небо давало им подсказки, подталкивало. И пусть Прот не верил в существование высших сил, но знал точно — связь партов и кланов реальна. Она удивительно необъяснима, и, если у обычных пар еще существовали хоть какие-то закономерности ее проявление, то для кланов все было индивидуально. Ю Рин видела их главные страхи во снах, проживала ужасы вместе с ними, когда как другие могли чувствовать запахи или слышать только звуки, которые ассоциировались у их партов с главными тайнами жизней.

Прот в старшей школе изучил немало книг, посвященных исследованию этой самой связи. Это была своеобразная норма для большинства пустых в переходном возрасте. Любой, кто судьбой лишен самого простого, что можно было выдумать в их мире — другой половины энергии, пытался заполнить эту самую пустоту в себе с помощью информации.

Все мечтали однажды проснуться и почувствовать, что их татуировка жива, что она перестала быть единственным мостиком соединяющим их с нормальной жизнью, что внутри них бушует энергия, которая находилась во сне так долго. Прот не мечтал. Жизнь показала ему обе стороны бытия пустым: и приятную, когда тебя холят и лелеют, и обратную, когда разрывают на части, потому что знают: никто за тобой не придет, не спасет. Многие пустые подвергались различным издевательствам по причине своего положения, но Прота лишила полноценной жизни не Юра в другом мире, а женщина, родившая его на этот дрянной белый свет.

И появление его матки сейчас — чистое везение, возможность получить еще один шанс на жизнь, но не ту, о которой мечтал маленький мальчик, избитый в луже ледяной подвальной воды.

— Тебе нужно полежать, — выдыхая, наконец подал голос Прот и кинул взгляд на витиеватую дорожку меж деревьев. В ее начале виднелся ночной силуэт особняка. Его окна были мертвенно темны, всего пять человек не могли оживить такое величественно большое здание. Синие глаза на мгновение скрылись за подрагивающими веками, чтобы тут же открыться вновь, сверкая легкой нежностью к высоким тополям, дубам и каштанам вокруг. И остановиться на том, чего ни в какой реальности не хотели бы увидеть здесь сейчас.

Небо, сверкающее полутемной дымкой от множества светил на полотне Флавуса, содрогалось. Волны чего-то ужасающего расходились прямо над особняком, уходя куда-то за деревья. Одна, вторая и так до пяти. И все отливали сиреневым.

"Купол, о котором говорила Юра" — успел подумать Прот, прежде чем услышать сдавленное:

— Твою мать, — со стороны. — Сиреневые твари нашли нас.

— Не смей ко мне прикасаться, ублюдок, — злобно прошипела Джи У со всей доступной ей скоростью вставая и отходя от странного мокрого парня, кидающего на нее убийственные взгляды.

Тело ломало от энергетической встряски, девушка плохо справлялась с ощущениями, уж слишком яростно бушевал шторм внутри нее. Не зря говорили, что причиной всех катастроф были самые сильные и несдержанные. Она научилась гасить все свои эмоции еще в детстве, это было просто сделать с парой капель. Сейчас же в ней бушевал океан.

"Да где же его дрессировщики, с ума совсем сошел!" — выругалась про себя она, ища глазами остальных, и тут же получила ответ на свой мысленный вопрос, споткнувшись о лежащее тело на полу.

С болью упала, на лету всматриваясь в бледное лицо на полу. Иоко. Строила тут из себя главную и, видимо, поплатилась за это.

Жива. Но света энергии практически не видно.

"Надо валить" — подсказывала интуиция, а Джи привыкла ей доверять. Но как тут свалишь, если на тебя с криками прыгает неадекватный парень, больше похожий на коллег из вишни, чем на студента академии.

— Это все ты виновата, проклятая сука! — истошно проорал Сейнт, прижимая руки Джи к полу. Правда хватило его всего на пару мгновений, спустя которые он сам лежал в луже воды и всего того, что вылил из себя ранее, и барахтался как рыба, цепляющаяся за жизнь.

Джи У с невозмутимым лицом осматривала гостиную, прижимая тощую тушку парня рукой и коленом. За окном была ночь, а вокруг — никого.

"Да куда исчезли все эти придурки, когда они так нужны" — взревела девушка и потянулась мокрой рукой в задний карман джинсов. Выбора ей не оставили, глупые дети, даже не осмотрели ее одежду, прежде чем допрашивать.

— Дама трефь — Онеста… — зашептала она, резко приближая к груди Сейнта металлическую игральную карту.

— Иди нахер! — взревел в ответ тот и смачно плюнул прямо ей в лицо. Меткости этого парня можно было смело начинать завидовать, ведь попал он четко на губы Джи У, которая в то же мгновение скривилась, словно гончая, отпрыгнула и, вытирая краем короткого топа рот, начала обходить Сейнта по кругу.

— Спятил? Отравить захотел? Что за дрянь ты снова дал мне?! — задыхаясь от возмущения, перемешанного со слабо скрываемым страхом, прокричала Джи. Ее королевские глаза сузились в подозрении.

— А я тебе не скажу, заслужила. — мерзко улыбаясь, ответил Сейнт и грязно выругался на нее в очередной раз. Не будет же он объяснять, что только в последний момент успел заставить собственный мозг переделать смесь и плюнуть в девушку сильно разбавленной сернистой кислотой вместо серной. Ну покружится голова, вывернет желудок, им уже не привыкать. А потом в очередной стакан, который она будет подносить к губам, он добавит соды и понадеется, что все решится.

Сейнт хотел бы прямо сейчас на месте убить эту нахальную девку, из-за которой его Иоко сейчас в отключке, но помирать самому следом было слишком скучной затеей. Да и карта в ее руках была занимательная: красивая, наточенная, что даже издалека было понятно — она может пройти его насквозь. Интересная проститутка.

— Как же я хочу придушить тебя, — медленно приходя в себя, отозвалась метиска, все еще чувствуя легкое покалывание на губах. Виски отдавали далекой болью, но по взгляду парня было понятно — ничего серьезного с ней не случится. Дама трефь спокойно опустилась обратно в карман.

— Аналогично, — с весельем в глазах оскалился Туссейнт, но тут же поменялся в лице, метнув взгляд на Иоко. Аккуратно, не произнеся ни слова, он поднял подругу и уложил на сухой диван. Даже в его небольших ручках ее тело казалось ссохшимся и мертвенно бледным. — Она не умерла.

— Я вижу, — без иронии перебила Джи У, внимательнее всматриваясь в полупрозрачный энергетический силуэт напротив. Глубокого фиолетово-синего цвета, он должен был пугать своим сиянием, но, словно подбитая птичка, испуганно пульсировал, и не отзывался ни на одно движение вокруг себя.

Джи повернулась к выбитому окну. Там, на месте, видимо, падения Ю Рин, она тогда успела лишь ощутить те движения, разрываясь от боли, не увидеть, царил особо структурированный хаос. Мир энергий по-прежнему не успокаивался, остаточные линии вырисовывали мутную картину взрыва Ю Рин. Вот она взмывала в небо, всасывая в себя энергию всего вокруг, а вниз на голую землю — упала, расплескивая яркие нити повсюду.