Джи У лишь раз видела, чтобы рисунок сохранялся так долго, а она явно пролежала порядочное время в отключке. Тогда, это было последствие адреналинового выброса ее знакомого, который умер во время исполнения смертельного трюка на крыше здания, но перед столкновением с землей, успел выбросить всю свою энергию от страха. И остатки ее сияли до момента кончины его, так и не найденного, парта.

Случай Ю Рин скорее говорил о другом. Эта девушка попала в их мир недавно, а значит не научилась понимать свойства энергии, ее сущность. Поэтому силы в ней действовали самостоятельно, повинуясь лишь инстинктам. Конечно, ее научили видеть мир цветных переплетений, это было не сложно, скорее всего даже рассказали как переливать свою энергию и принимать чужую. Это все — простые, врожденные возможности любого человека работать с нитями.

Хотя тех же пустых такому никто не учил. Джи У просто была непростой с самого рождения. Чувствуя в себе энергию, видя ее с первых буланов жизни, она не замечала собственных отличий от обычных людей, даже доктора не относили ее к пустым. Возможно, позже они бы и обнаружили аномалию, но младенца-Джи быстро оставила мать, а из далекой горной деревни слишком долго добираться до любой мало-мальски нормальной больницы.

Сомнение в самой девушке зародились куда позже, когда все ее одноклассники и соседи по комнатам рассказывали о странных снах с участием их половинок энергий или о том, как просто шли по улице и почувствовали, что где-то недалеко находятся их парты. Сама Джи была лишена всего этого. Она вообще долгое время думала, что татуировка на ее теле — след исчезнувшей матери, а не какого-то странного парта. На уроках в школе подробно рассказывали маленьким членам общества об устройстве мира: как энергия, вне зависимости от внутренней силы, тянется найти свою идентичную половину, как меняется при этом физиология, и что все это — нормально.

Окончательно разобралась Джи У в себе, когда впервые попробовала открыть силу. Учитель попросил ее пройти тест на реакцию энергии. Он заключался в давлении его силы на ее энергетический силуэт. Процедура была не опасной, максимум неприятной, но полезной. Ученики рефлекторно реагировали на чужое вмешательство внутрь себя, и реакция это могла иметь абсолютно любой характер. От вспышек стихийных эмоций, до создания реального оружия, ментального всплеска силы и так далее. Это уже зависело от силы испытуемого.

Разумеется, когда пришла очередь Джи У показать себя, она не почувствовала внутри себя ничего, кроме абсолютной пустоты. Энергия не рвалась наружу защищать свою хозяйку, даже не пугалась, а просто молчала. В тот день учитель отвел ее в отдельный кабинет, провел тщательный осмотр сам, позвал доктора, и озвучил вердикт — она пустая. Очень способная, но пустая.

Возможно, учись она не в простой сельской школе в горах пятого округа, а ближе к центру, ее бы тут же отправили к Ли Аре и обеспечили девушке относительно счастливое будущее. Но путь от ее Малой Кули до ближайшего города миллионника — Ниссона — уже был исключительно на машинах и занимал несколько дней. Брать на себя ответственность за пустую девчонку-оборванку не хотел никто.

Поэтому, впоследствии пришлось ей самой в пятнадцать яров арендовать водителя и совершать рывок сначала в Ниссон, а потом и в Солуом. Уже будучи матерой девушкой легкого поведения. Там, кочуя из одного борделя в другой, Джи научилась-таки использовать крупицы своих сил. И пусть она укрощала на пару океанских капель больше, чем обычные пустые, которые учились в академиях, но все еще была слабее обычного человека с любой полной силой.

К картам она тянулась с младшей школы, тогда же начала обыгрывать всех одноклассников и забирать взамен их игрушки. Не утратила странную любовь и в душных комнатках борделя, играя, чтобы скоротать скуку. А потом прочитала историю появления каждой масти и прототипов, изображенных на них лиц, и более не смогла отпустить. Саморучно вырезала свою первую колоду карт из алюминиевых тарелок и совершенствовала мастерство до лучшей колоды, карты которой — послушные убийцы — были рассованы по всем уголкам одежды и тела.

52 карты, 16 прототипов, 4 масти. Масти — пантеоны высших сил: черные — западные, красные — восточные, черви — светила первого порядка, древние, буби — новые веяния, то же самое для трефь и крести. Джи У создавала эту витиеватую систему сама, добавляя в нее лишь те имена, которые ей самой были близки. И одновременно с этим повелевала всеми — короли и королевы выполняли ее приказы. Онеста, Морте, Кан, Руппан[2] и так практически до бесконечного количества говорящих слов, способных на многое.

Остальные же карты усиливали портретные и добавляли им особые свойства. Например, Дама трефь, под которой скрывалась Октава, с умиротворяющим словом Онеста да еще и усиленная 10 крести, могли заставить Сейнта говорить ей любую правду, будто лучшему другу, и при этом оставаться кротким, словно плюшевый котенок.

Но этот мерзкий, неугомонный парень извернулся и тут. Как он смог раскрыть в себе такую сложную силу, будучи пустым, Джи У не понимала. Не было в лице Сейнта того ума, той стойкости, которые нужны были для преодоления себя. Для того, чтобы стать ей.

Они все ученики Энигмы. Вряд ли эта чертова академия дала им хоть часть базовых знаний. Видят они хотя бы поверхностно мир энергий? Как Сейнт меняет свою энергию, не глядя на нее?

Вопросы роем кружились в голове молчаливой грубой девушки. Но Джи лишь отреченно смотрела на бледное лицо этой дочери важного чинуши Протексората и искренне недоумевала, почему та спит.

— Она не может собрать энергию, — словно прочитав ее мысли, произнес Сейнт и устало закрыл глаза. — И ни я, ни Син не можем ей помочь.

И что-то такое тихое и жалкое было в этом последнем откровении, что Джи У снова захотелось злиться. Лучше бы этот странный парень до сих пор кидался на нее, как ополоумевший, чем так натужно просил помощи.

— Вас не учили работать с собственной энергией, — не спрашивала, а утверждала она, медленно склоняясь над лицом Иоко. — Она выбросила большую часть, но все еще жива. Твоя подруга — сильна, духом.

Джи не любила кого-то хвалить и привязываться к людям ей не нравилось. Но эти жалкие ребята…Эта лишенная Юра, где бы ее сейчас ни носило. Эти бирюзовые глаза, напоминающие что-то далекое. Как же Джи У не хотела встречаться с этой странной парочкой, Иоко и Сейнтом, больше никогда. Но сами светила отвернулись от нее, ввергая в такое своеобразное проклятие.

— Где твой младший? — завязывая длинные двуцветные волосы в хвост, спросила девушка.

— Убежал искать помощи, — обессиленно ответил Сейнт, прижимаясь щекой к мокрой руке Иоко. — Я надеюсь, что не к ним.

— В любом случае, помощь нам не понадобится, разве что — доктора. Я сама ее вылечу, — игнорируя медленную речь парня, из которого вдруг пропала вся неспокойная жизнь, продолжила Джи и выпрямилась. Ее темные радужки скрылись за веками.

Энергетическое безумие тут же возникло перед внутренним взором, океан разноцветных нитей плыл, то разъединяясь на миллиарды потоков, то сливаясь в единый где-то высоко над головой. Светлая, бирюзовая энергия Сейнта сверкала словно гладь озера в солнечном свете, она крутилась водоворотом ломаных струн вокруг Иоко и время от времени в ее недрах появлялась узорчатая рыбка-крылатка, испуганно смотрящая на происходящее вокруг. Он пытается увидеть, открыть запертые для них двери, но без помощи у него это вряд ли выйдет.

— Ты должен посмотреть на Иоко, но не глазами, а той силой, что ты используешь, чтобы менять химический состав своей слюны, — выходя в центр гостиной, быстро проговорила Джи У. Силуэт тела Иоко мерцал, оставаясь полупрозрачным, и не двигался.

Метиска вытянула руку вперед, концентрируя собственную бушующую силу на кончике пальца. Клубок фиолетово-синей энергии с капельками чего-то красного упал в бесконечное темное пространство, задвигался, неуверенно заозирался вокруг, принимая очертания высокой статной суки добермана. Медленно, разминая затекшие внутри тела-сосуда лапы, Джи У начала приближаться к энергетическому сгустку Иоко. Ткнулась в него мокрым носом — нити остались неподвижны. Потрогала лапой, покачала мордочкой и вновь окунулась своим лучшим радаром в прозрачное месиво. На мгновение темные глаза собаки загорелись ярко-синим и тут же погасли, но животное уже сорвалось с места. Перед внутренними глазами Джи больше не было обилия красок, не было взмывающих потоков энергии Ю Рин, только яркие пятна темно-синего света, которые словно слуги Октавы стелили ей путь.