"Потеряв братика и нуну там, я более не лишусь здесь никого. Пусть это будет стоить любых жертв, но я обеспечу им жизнь, а они уже будут поддерживать мою. Малые дети и большие взрослые с характерами детей, брошенные и неокрепшие, я помогу им всем, да прибудет со мной сила бесконечного неба. " — сочинив на ходу своеобразную молитву, трижды повторила ее про себя девушка с волосами цвета первого снега и с неожиданно веселой детской улыбкой взглянула на своего спутника:

— Давай сделаем все возможное, чтобы твои слова изменили уже будущее нашего клана.

Слуги Октавы полностью переняли полномочия дневных огоньков и сияли в своем исключительном великолепии, отражаясь в окнах давно уснувшего Солуома. Порыв резкого неестественного ветра потревожил застывшие в полудреме кроны деревьев.

Район Лилас как всегда находился в своем привычном безжизненном спокойствии, и это совсем не было связано с приходом ночи. Просто его улицы, выложенные тусклым сиреневым камнем всегда отталкивали жителей города, напоминая, кому они принадлежат, а туристам и вовсе было запрещено заходить в обитель клана Сиреневого ветра дальше круглой площади взаимного поклонения. Та разделялась на две части монументом основателей Солуома, утопленном в мелководном канале, который был своеобразной линией разделения территории Протексората и клана. Название площадь получила, когда триста яров назад первый состав министров нового политического звена мирно жал руки членам одного из самых опасных кланов. Взаимное поклонение: клан признавал власть Протексората на части территорий округов, а министры в свою очередь обязывались не пытаться менять уклад Ветров и расположение границ распространения их влияния.

Клан сиреневого песка пошел на сделку, исходя исключительно из экономической выгоды. Пока Алая луна всеми силами старалась вытравить или истребить неверных со своей территории, Пески надеялись установить с не клановой организацией цепкие связи, которые в будущем могли сильно повлиять на расклад сил на континенте. Отчасти так и получилось.

Синдри плохо разбирался в политике, но близкое общение с Иоко все-таки дало ему четкое понимание: Протексорат был зависим от помощи Сиреневого ветра. Что профессиональные убийцы могли предложить матерым промышленникам подросток понять еще не мог, но чувствовал, что это самое что-то точно отдавало душком. Не зря же министр Миякэ поселил дочь именно в Лиласе, да еще и в самом Кабе-доме.

Дома-стены были отличительной особенностью архитектуры второго округа. Они представляли собой длинные бетонные многоэтажки, вытянутые в одном направлении, с маленькими окошками на первых этажах и панорамными стеклами на всех последующих. Они устанавливались на высокие, высотой с взрослые дубы, сваи. Многие люди действительно сравнивали их с вековыми деревьями, ведь металлические конструкции были намного прочнее самого дома и легко выдерживали его вес и всю инфраструктуру внутри себя и под собой. Массивные, шириной каждая в несколько метров, сваи были зарыты в землю на неведомую глубину и соединялись не только частым переплетением металлических арматур, но и вековыми лианами, которые, словно паутина, опутывали все основание дома.

За собой метало-зеленый ковер скрывал сложно устроенный рынок Пакао. Разрываясь множеством лестниц и даже небольших домов под Кабе, он существовал отдельно от всего остального района и даже города. Там водились свои правила, которые знали только жители второго округа. Иоко не раз приносила оттуда любой товар, какой ей только мог понадобиться.

Самый большой Кабе-дом простирался ровно по границе территории Протексората и клана Песков в столице второго округа Наре. Под ним так же находился Пакао. Но, как утверждала Иоко, на тот рынок вход имел куда большую цену, чем это было в Солуоме.

Порыв холодного ветра наконец стих, принеся с собой фигуру тощего высокого подростка в цветастой футболке. Поправив растрепанные пряди рыжих волос, Синдри вновь с горечью посмотрел на очередные тапочки, превратившиеся из-за бега в труху, и оперся на могучий ствол тополя. Тот рос уже ни один десяток яров напротив края Кабе, его ветки слегка задевали окошки первого этажа дома, но все равно не могли сравниться с творением человеческих рук.

Син напряженно думал.

Там на высоте десятого этажа стеклянных окон была квартира, обитатели которой могли помочь Иоко. Авантюра была рискованной, очень рискованной. И Иоко, и Ю Рин дружно назвали бы его сумасшедшим, озвучь он свою идею. Но первая сейчас была в энергетической отключке от выброса, а вторая неизвестно пришла в себя или окончательно слетела с катушек.

Собственная безопасность интересовала Сина сейчас в последнюю очередь. Он так и не смог объясниться с Иоко, а перед Риной чувствовал вину, надо было раньше рассказать, что из себя представляет Миякэ Иоко. Может, обошлись бы и меньшими потерями нервных клеток.

Синдри еще раз окинул взглядом мертвенно спокойное здание Кабе, на углу, где находились нужные ему комнаты, все окна были темны. Его никто не заметит и не впустит. Но…

Далекий звук отпора форточки привлек внимание подростка, где-то там, на высоте нужного этажа приоткрылась одна из створок окна на уровне пола. В квартире кто-то был, и, слава мудрейшему Витанди, этому человеку стало жарко посреди ночи в дорогущих апартаментах.

"Я должен попробовать" — успел мимолетно решить для себя Синдри и резко сорвался с места.

Стопы тут же загорелись болью сдираемой кожи, пусть и скорость бега, которую загадал Син, была не такой высокой, какую он использовал постоянно. Все-таки необычные кроссовки, найденные больше яра назад у порога его комнаты в общаге, явно были магическими, раз не сгорали от силы простой физики.

Сок зеленых листьев плюща неприятно щипал раны. Сорванные от перегрузки ветви каскадом спадали на стену из своих собратьев, которых не коснулись ноги бесстрашного подростка.

Словно бывалый паркурщик, Синдри быстро вбежал вверх по стене и лишь в последний момент успел ухватиться за холодный пол квартиры с открытым окном. Правда, как зацепился, так и повис безвольной куклой. Силы, чтобы подтянуться, тут же пропали, а ладони предательски начали мокнуть, норовясь соскользнуть в любой момент.

Спасением для Синдри оказались, как ни странно, раненные ноги. Липкие от сукровицы, они неплохо сцеплялись со стеклом. Подросток с упорством елозил ими, стараясь любым движением подтянуть себя выше. Вот уже и одна рука схватилась за край форточки, а другая на секунду плетью повисла рядом, чтобы только дать Сину секунду передышки.

Наконец макушка его головы показалась в проеме форточки. И Син внезапно понял, что та не такая большая, как это казалось с земли. Нет, он точно пролезет, Прот с его чертовым инпорталиумом тому заслуга, но, находясь лишь по плечи внутри, ему никак не найти опору чтобы поднять свои обессиленные нижние конечности.

Деревянный ламинат квартиры был так отполирован, будто в нем можно было увидеть само отражение изнуренного лица подростка с грязно-рыжими волосами. Синдри удерживал себя уперев локти в края проема окна, но не мог вытянуть руки, чтобы подтянуться внутрь. Он скользил в луже из собственного пота, крови и один Витанди знает еще чего, и с отчаянием вглядывался в темноту внутри квартиры. Он был в гостиной, просторной с дорогими диванами и фортепиано в дальнем углу. Абсолютно один, ну или по крайней мере ему так казалось.

Закричать, позвать на помощь — оставалось единственным вариантом, и когда Синдри уже решился и открыл рот, его лазурные глаза внезапно расширились, а из горла вышел лишь хрип.

Два ярко-сиреневых глаза сверкнули за белоснежным фортепиано. Тело Синдри внезапно легко поднялось в воздух и, будто завернутое в мягкое одеяло, проскользило внутрь гостиной.

Под ним тут же образовалась лужа из песка, который даже в тусклом свете ночных жителей бесконечного неба нельзя было спутать ни с чем.