В мгновение испуганные, но по-прежнему четкие черты лица дочери военного министра исказились, а руки мелко затряслись. Пузырь белого света вокруг Ю Рин двинулся в ее сторону, но не для того чтобы погаснуть, а чтобы затянуть внутрь, подпитавшись тем, что текло в ее энергетическом сосуде. Время утекало сквозь пальцы, словно сиреневый песок клана Ветров.

— Может всему причина и не доброта, — сбивчиво продолжила Иоко, глазами осматривая знакомую комнату, что-то выискивая. Ее ладони медленно утопали в белом свете. Пальцы растворялись в нем, словно в серной кислоте. Боль это приносило не менее адскую, но девушку это совсем не волновало. — Даже если это потому, что ты пережила потерю кого-то близкого. Это не изменит моего мнения. Ты хороший человек, Юра. Даже слишком хороший для нас. И мы пользуемся этим. Потому, что больше никто в наших жизнях не давал нам делать того, что позволяешь ты. Сложно устоять перед..Аааай…Соблазном почувствовать себя полноценными.

Иоко с трудом вырвала правую руку, пальцы которой превратились в куски голого мяса, поджаренного энергией. Они, к счастью, по-прежнему двигались, с трудом, но этого было достаточно.

— Но пора просыпаться, милочка! — прокричала она и одним быстрым движением потянула Прота за ногу, свалив его тело прямо на себя. — Стягивай толстовку, задрот!

Отмахиваясь от бликов боли в глазах, Иоко потянула черную ткань, та, благодаря неимоверным усилиям Прота и своим широким брешам по всей поверхности, относительно легко поддалась манипуляциям.

— Держи за край, крепче! — не сдерживая стонов, прошипела она, оттягивая рукав толстовки в противоположную от парня сторону. Вторая кисть уже полностью погрузилась в белое нечто, когда ткань с треском разорвалась на две части. — Помирать нам еще рано.

С этими словами Иоко, помогая зубами, завязала узел из рукавов толстовки у себя на шее и скрыла волчьи ягоды за веками.

"По предположению учителя Такецу, силы нашего клана имеют два направления: создавать что-то и запускать это в работу энергией и с помощью энергии заставлять что-то существующее работать так, как нам надо. И я не знаю, к кому относишься ты. " — пронеслись в голове девушки слова ныне кричащего от боли парня. Далекий, знакомый голос ответил ему: "Я уже давно знаю, к кому я отношусь"

Два обрывка черной ткани взметнулись вверх, образуя подобия крыльев. Неуклюже взмахнув ими, Иоко несмотря на кажущееся неудобство, легко подняла себя над землей. Ее уцелевшая ладонь вновь погрузилась в глубину белого сияния хватая Ю Рин за руки. Еще несколько странных взмахов — и они обе парят над потолком, представляя собой странный союз сверкающего смертельным светом ангела и темного демона, только научившегося летать.

Волчьи ягоды взглянули напоследок на фигуру полуживого, полуголого Прота. Чтобы тут же отвернуться к ночному пейзажу за пустой рамой окна.

Иоко тяжело поднималась в небо, усеянное тысячами ярких светил Доу, который тем не менее, казались тусклыми замарашками по сравнению со сгустком энергии ее матки. Крылья из толстовки Прота были очень условными, их укротительница старалась не думать об этом больше положенного, вспоминая взамен, как в детстве так же порхала на листьях вековых деревьев и бумажных оригами. Но ее сила все же не была бесконечной. Особенно это было заметно сейчас, когда ее матка заживо сжирала всю ту энергию, что тело отправляло на поддержание работы крыльев. Но она успеет. Вот она уже достаточно высоко над землей. Еще пару взмахов и хватит. Им должно повезти. Этот учитель Такецу поможет, они уцелеют.

"Если позволишь выжить, великая Орда, я буду каждые выходные посещать твои молитвенники и приносить самые дорогие подношения" — успела помолиться Иоко, прежде чем резко перевернуться в воздухе и камнем начать падать. Тело Ю Рин она держала руками за плечи, уже по локоть утопая в необузданной энергии.

Прот не успел понять что произошло, когда фигуры двух девушек странным способом покинули гостиную. Не осознал он этого и через десяток ударов сердца, когда сгусток белого света, подобно посланнице Калси с небес, упал в воронку от недавнего взрыва. Яркая необузданная энергия вырвалась наружу, разлетаясь во все стороны. Тела Сейнта, Джи У, Синдри и Прота стали невидимой целью для нее. Как от удара током они затряслись, не в силах контролировать стихию. Их сосуды и нервы заполнились силой, приобретая цвет ярко-пылающих глаз.

Ровно столько же мгновений боли. Они показались каждому вечностью. Но как и в прошлый раз свет погас, растворяясь в бесконечном небе.

Прот упал около дивана безвольной куклой. Его глаза неотрывно смотрели на темнеющий прямоугольник окна.

Со второго этажа на карниз у пустой рамы свалилось тело измученного Синдри. Подросток медленно открыл свои привычные лазурные глаза.

Глава 20. Одно мгновение для признания.

Малая стрелка часов успела сдвинуться на одно деление прежде чем все, находящиеся на территории закрытого особняка, наконец смогли пошевелить хотя бы кончиками своих пальцев.

Светила к тому моменту как раз опустились на уровень пустого окна, заставляя приоткрытые глаза Синдри заслезиться. Подросток с усилием, известным одним Калси, поменял позу сломанной игрушки и перевернулся на спину, лишь сейчас замечая, что находится на холодном карнизе первого этажа. Прохладный ветерок обдувал его покрасневшее от перегрузки лицо, в лучах позднего вечера кажущееся полотном бесконечного неба, усеянного миллиардами ярких Доу.

Каждая клеточка тела отдавала болью, стоило Сину только подумать о последних минутах энергетического выброса. Большой удачей было, что он вообще остался целым, намотав десяток километров по узким коридорам особняка.

Вновь поблагодарив кого-то невидимого, кого его бабуля называла Витанди, он тяжело приподнялся, опираясь на резной карниз, залез внутрь гостиной, которая сейчас напоминала место побоища. Это сравнение, поневоле возникшее в сознании, напугало Синдри чуть ли не больше всего того ужаса, что преследовал их последнее время… Лазурные глаза по очереди оглядели кряхтящую от боли постепенного пробуждения фигуру полуголого Прота, остановились на мгновение на светлой дорожке заживших шрамов по всему его голому телу, затем скользнули по недвижимой фигуре проститутки за диваном и замерли на скрюченном очертании старшего друга.

Сейнт казался сейчас даже меньше по размеру, чем был обычно, в неестественной позе, со светло-желтой пеной у рта, он больше походил на ссохшуюся мумию, потерявшую всю свою жизненную энергию. Синдри замер лишь на мгновение, прежде чем, оттолкнувшись от софы у окна, сорваться с места на привычной огромной скорости, которая сейчас заставляла его бесконтрольно кричать.

В лицо Прота прилетел поток воздуха от бега подростка, он глухо простонал что-то нечленораздельное, но не почувствовав под собой мягкость матраца кровати, резко подскочил. Тут же жалея об этом необдуманном поступке. Картинка перед глазами поплыла, будто дешевая пленочная фотография, в ушах зазвенели сотни колокольчиков. Собрать по крупицам последние события оказалось не сложно, но от этого не менее болезненно. Что же они натворили…

"Я думал, что делаю это для того, чтобы всем стало лучше, стало легче…Но кажется я ошибся" — тут же выдал внутренний голос парня, стоило тому обратить свой взор на тихое безумие, развернувшееся вокруг.

Обеспокоенные вопли рыжего солнца разорвали пространство, вакуум покинул уши Прота, хотя секунду назад будто погрузил его в подобие транса. Крупные синие глаза с удивлением смотрели на подростка, который тяжело затормозил около тела бездвижного тайца, все-таки сдвинув его вглубь комнаты. Ведь в руках Син тащил ужасную тяжесть для своих больных рук: с десяток бутылок чистейшей воды, которую ранее Прот видел в холодильнике на кухне. Трясущиеся руки Сина, несмотря на панику, ловко начали открывать крышки, которые отлетали в разные стороны со скоростью резиновых пуль.