— К сожалению, сюда доступен вход всем, кто живёт во Дворце, — еле слышно сказала девушка, продолжая слушать болтовню парня.
— Но здесь такие скучные люди, я и забыл, насколько чопорные эти Наравцы, — на последних словах он приблизил к ней лицо и прикрыл рот за бокалом коктейля. — А ещё из-за этой придурошной лишенной мои силы возросли. Я стоял с какой-то мерзкой женщиной и одной мыслью отравил её бокал, даже не прикасаясь к нему и пальцем. Великое небо, она очень вовремя ушла в уборную.
Иоко наконец повернула к нему лицо, ухмыляясь на то, как небрежно этот парень говорил о том, что обрек какого-то человека на смерть, стоит лишь ему найти один бокал. Но тот лишь с изумлением моргал своими длинными ресницами, явно радуясь такой находке.
— Главное, о моем стакане так не думай. Ну или по крайней мере предупреждай.
Он сжал губы, подавляя новую волну смеха. Но тут же принял свой привычный надменно-спокойный вид и вновь приблизился к её уху:
— Иоко, что у нас за план на сегодня? — в бирюзовых порывах ветра пролетела искра азарта.
Девушка часто задумывалась, какого хищника она вырастила из одинокого, загнанного мальчика-подростка, которого встретила на первом курсе Академии. Сейнт был достойным ребёнком своей названной матери. Иоко улыбнулась собственной мысли и взяла новую порцию блекви.
— Что скажешь, сколько полезных людей пришли на сегодняшний вечер? — она подняла бокал, заслоняя им хрустальную люстру посреди зала. Чёрная жидкость интересно преломляла свет, запирая его в своём стеклянном коконе.
— Ммм пару человек из архива Нары, и может ещё один, который по информации на их сайте сейчас занимает должность, на которой, предположительно, была и Харритт. Думаю, это все, — он, подражая подруге, поднял свой розово-голубой напиток, играясь со светом.
— А сколько гостей нам следовало бы убить? — она неотрывно следила за лучом, бегающим внутри стекла. Тень легла на её глаза, делая их черно-синими, будто дно глубокой океанской впадины.
— По моему мнению — всех, — он улыбнулся и опустил стакан, проверяя не остался ли луч внутри него. — Они не заслуживают быть в этом месте. Всё до единого, даже мы. Но если рассуждать с точки зрения тебя, то наших любимчиков здесь нет, а значит остаётся лишь пара человек. Ой, кажется, я говорил слишком громко, иначе зачем одному из них идти к нам, Иоко?
Он указал взглядом на высокого смуглого парня, который стремительными шагами приближался к ним. Стальные каблуки его туфель звонко бились о каменный пол зала. А лицо, пересеченное длинным шрамом от брови до подбородка, сияло от жуткой радости. Иоко выдохнула и выпила половину содержимого своего бокала залпом.
— Как же тупо заставлять бандитов одевать костюмы, но оставлять при этом их стремные лица, — скривился Сейнт, отходя прямо к столику с напитками. Спина девушки удачно закрывала его от внезапного гостя.
— Что ты они гордятся своими мерзкими лицами, особенно такие как он, которых даже сама Калси правосудия Орда[2] осудила за их деяния. — на последних словах парень подошел так близко, что точно расслышал все, сказанное Иоко. Но на лице той не дрогнул ни один мускул, когда старый знакомый оскалился, будто дикий зверь, смотря прямо ей в глаза. Лишь синие радужки налились ядом волчьей ягоды, отвечая на ничем не прикрытую ярость.
— Здравствуй, Иоко, давно тебя не было видно, — пытаясь быть вежливым, изрёк парень. Но разговоры явно не были его сильной стороной. Он все ещё кривил рот, будто не мог расслабить мышцы лица. А его бледные глаза карего цвета прожигали всех вокруг взглядом настоящего маньяка.
— Приветствую, Тео. Как поживает банда большого бутона Мо́нкутов? — намеренно громко произнесла она и изогнула уголки губ, подражая нелепому оскалу парня напротив.
Резко вдохнув через рот, тот бросил устрашающий взгляд на фигуру позади девушки, заставляя Сейнта сжаться от страха, и начал нервно переступать с ноги на ногу, убрав руки в карманы брюк.
— Для тебя мы — банда белого лотоса, Госпожа Миякэ, — выплюнул он, глазами снимая с японки слои кожи. Иоко фыркнула в ответ, что позволяла делать себе лишь в таких ситуациях, когда её собеседник забывал, что находится в самом защищённом месте всего округа, а может не только его одного.
— Эй, Теофи́ло Мо́нкут, ты не забыл, перед кем решил так широко открывать свой беззубый рот? — волчьи ягоды взорвались, испуская весь яд в синие омуты девушки. Она до скрежета стекла сжала бокал в своей руке и будучи ниже ростом, свысока посмотрела на парня. Бандит вновь обвел зал глазами, замечая, как некоторые поворачивают головы в их сторону. Вдохнув воздух сквозь зубы, он широко улыбнулся, демонстрируя ряды чистейших белых зубов.
— Ну что же вы, Госпожа Иоко, так драматизируете! Тео всего лишь соблюдает формальности, вы же знаете, как мой брат строго к ним относится.
"Сделаем вид, что ты просто оступился, червь" — прокричали синие глаза, каменной плитой прижимая самообладание парня к полу.
— Что ты хотел от меня, Тео? — сомкнув веки, спросила японка. Вид этого парня вызывал напряжение всех частей её тела. Он был ужасен, отвратителен, но внутри дворца Аматерасу безобиден, словно домашний котёнок. Она знала, зачем глава большого дома банды белого лотоса объявился.
— Я пришел забрать то, что по праву принадлежит нам, — он посмотрел ей за спину, на комочек в бледно-синем костюме, который, закрыв лицо руками, сверкал из щелок бирюзовыми молниями.
— Здесь нет ничего, что не было куплено у твоей банды, — не обращая внимания ни на испуганного Сейнта, ни на грозного парня, нависавшего над ней, прошипела Иоко и резко выставила руку с напитком вперёд. Всплеск алкоголя, окрасившего светлый каменный пол, привлёк внимание людей вокруг. Тео заскрипел зубами, молча пялясь на девушку напротив, его ладони сжались в кулаки.
Она поднесла бокал к губам, допивая последние капли, стекающие по его стенкам. Мгновение спустя их оттеснили в сторону уборщицы. Парень, не проронив ни слова, смотрел на Миякэ, сжимая в ладони полотенце, которое ему сунули женщины в форме.
— Что, Тео? Хочешь сказать, я не права? — Иоко повысила голос, изображая искреннее недоумение. — Хочешь сказать, я не помогла скрыть тот инцидент с твоим братом? — тут же шепотом добавила она. — Мы в расчёте.
Девушка развернулась и, взяв испуганный комочек, являющийся Сейнтом, под руку повела его в сторону своего отца.
— Миякэ, лучше тебе подумать столько раз, сколько светил наполняют бесконечное небо, прежде чем оставлять меня так! — грозный рык эхом разнесся по залу, отразился от хрусталя в люстрах и попал в уши каждого присутствующего. Но фигура в чёрном платье, не подходящем стилю вечера, спокойно шла, не реагируя на парня позади себя. Люди вокруг уподобились ей, своему названному символу, и перестали замечать высокого парня, который, выругавшись, бросился к выходу из дворца.
Иоко выдохнула, стоило далекому звуку отъезжающей машины перестать беспокоить её слух. Туссейнт рядом с ней выпрямился и вновь принял свой беззаботный радостный вид.
— Поэтому ваша поддержка будет очень важна для нас, господин Томи[3], — мягко произнес Миякэ Тадао, улыбаясь во весь рот. Иоко знала, он всегда так делал, чтобы скрыть истинные мотивы своих поступков. Отец научил её всем приёмам обмана людей ещё в детстве, благодаря чему мог доставать с её помощью любую информацию. Когда-то она любила находиться на таких мероприятиях и болтать со всеми. Ребёнок, которого искренне хвалили за хорошую работу, пойдёт на все, чтобы обратить на себя внимание родителя. Но Иоко давно забыла, кем была та маленькая девочка в узком розовом платье с цветами в волосах, она пропала, испарилась, не вынесла того ужаса, который носит имя: правда.
— Отец, — она легко дотронулась до грубой ткани мундира. Миякэ точно слышал всю потасовку, произошедшую в другом конце зала, но умело делал вид обратного. Он повернулся только после её слов и тепло обнял дочь, оставив одну руку у неё на спине. Иоко выпрямилась по струнке, натянутая улыбка повторила ту, что сияла на лице мужчины рядом. Сейнт, привычно отошёл за их спины, ему не позволялось лезть в разговоры с важными чинами.
