Поднос с приглушенным грохотом металла опустился на покрытый скатертью деревянный стол.

— Привет, Алисия, не против, если я составлю компанию? Ты помнишь меня? — как можно более радушно начала Юра, надеясь, что не будет выглядеть слишком глупо, если маленькая аристократка погонит её из-за своего стола.

— Привет, Ю Рин-и! — весело вскрикнула девочка-подросток и кажется даже криво улыбнулась. Резкий порыв ветра подвинул рядом стоящий одинокий стул, останавливая его прямо напротив маленькой японки. Сидение и пол рядом с ним покрылись тонким слоем сиреневого песка.

"Понятно причём тут сиреневый ветер и песок..." — мысленно делая себе заметку в голове, Ю Рин заставила себя отвести глаза от стула и, подавляя дрожь во всем теле, села на него, издавая лёгкий хруст. Добрая улыбка вновь осветила её лицо.

Алисия ничуть не изменилась с их последней встречи. Всё то же кукольное платье и безжизненные глаза. Хотя сейчас она казалось активнее, чем мгновение назад.

— Я правда рада, что ты меня помнишь. У нас не выдалось времени ещё поболтать в корпусе школы, — занимая трясущиеся руки ложкой, зачерпнула горку риса девушка.

— Да, последнее время нас заставляют ходить на сотни дополнительный занятий, чтобы подготовиться к тестам, — она начала оживленно болтать какую-то отсебятину о школе.

Ю Рин лишь понимающе кивала в ответ. Сил на полноценный разговор не было. Хотя она не до конца понимала, зачем сама села за стол к младшему члену одного из самых опасных кланов, но тем не менее слова Сейнта: "Следите за гребанным сиреневым ветром." летали по её сознанию с момента своего произношения, что могло оправдать её безумный поступок, хотя бы в собственных глазах.

— И вот поэтому я совершенно не понимаю, зачем мои братья и сестры так резко понадобились дяде! — последняя фраза пулей в висок отрезвила матку, уже улетающую в собственные размышления.

— Так вот почему ты сегодня ешь одна? — часто моргая спросила Ю Рин, как будто невзначай оглядывая пустые места около Алисии.

— Да, их срочно вызвали к моему дяде в Нару, — прищурив глаза до полумесяцев, ответила японка, широко улыбаясь девушке напротив. Её улыбка вновь напугала Юру, заставляя уронить ложку прямо в опустевшую тарелку.

"Кажется, на этот раз встреча с Иоко и Сейнтом состоится раньше"

[1] Ренлей – остров-континент со столицей Крас, где пропагандируют отречение от способностей (Ren Ei – Ренэй – чистый остров на норвежском).

Глава 15. Стриж и несносная рыбка-крылатка во дворце стрекочущей саранчи.

"Будь честна лишь с великим небом и мной, моя девочка. В тени ночи всегда кроется когтистая лапа." — в недрах разума девушки вновь прозвучал мягкий мужской голос, повторяя заученную фразу. Рука элегантно отбросила длинные пряди чёрных блестящих волос со спины на плечо. Острые ногти умело закинули петли на пуговицы из чистого горного хрусталя, заковывая стройную фигуру в клетку корсета. Кинув последний взгляд на свое отражение, она поправила длинную юбку и застучала каблуками в сторону лифта.

Кабинка со стеклянными стенами неслась на второй этаж в большой зал, где уже во всю шло светское мероприятие Протексората. Дворец Аматерасу, как всегда, сиял своим великолепием: снаружи он представлял собой стоэтажную пагоду, которая давно перестала быть священным местом для религиозного движения, показывая мощь нового правительства из представителей двуэнергетических пар. Симбасира — центральная колонна была превращена в лифт, а её верхушка — Сорин, где покоились огромные священные кольца, стала этажами эксклюзивных квартир для верхушки Протексората.

Из одной такой летела вниз её будущая наследница — единственная дочь Военного министра — Миякэ Иоко. К сожалению, для этого ей пришлось использовать лифт, хотя она была не против дать волю своим крыльям, покоившимся за спиной в металлической пластине. Но отец просил её не привлекать лишнего внимания и вести себя смирно. Он снова крутил какие-то подковерные игры в Наре, но Иоко из-за ее переезда перестал вводить в курс дела. Его дочь не выносила подобного отношения.

Двери лифта, инкрустированные драгоценными камнями, раскрылись, заставляя всех присутствующих на мероприятии повернуть головы в сторону девушки. Другие представительницы женского пола, одетые в строгие платья с закрытой шеей и узкой юбкой до щиколоток, испуганно прикрыли кружевными перчатками рты, накрашенные неизменной красной помадой. Молодые люди же с интересом смотрели на картину, которую давно не было видно на официальных мероприятиях их организации. Кто-то похлопал по плечу Мужчину в темно-фиолетовом военном мундире, который не скрывал его лишний вес и залысину на затылке. Отец Иоко прожег дочь глазами цвета последних лучей заката.

Она, как могла грациозно, вышла из лифта, поздоровалась с ним одним взглядом и тут же отвернулась к столикам с напитками. Фуршет с дорогими угощениями, который обычно проводили за светскими беседами, чтобы наладить контакт с нужными людьми, обязан был стать очень интересным событием. Неназванным праздником в честь возвращения Миякэ Иоко — главной силы своего отца.

Та, стоя в своём расшитом хрусталем корсете и длинной чёрной юбке из фатина, которая не скрывала её ног-палок в сапогах, медленно подносила к бордовым губам тёмный, будто сама ночь, напиток — блекви. Менее крепкий, чем виски, которое так любили в других округах. Плотные черные перчатки на руках надежно скрывали лозу плюща, не предназначенную для чужих взглядов. Узкие синие глаза, подведенные чёрным карандашом, со злобой рассматривали всех вокруг. Половина из присутствующих вела дела с её отцом и не обращала внимания на её внешний вид. Что нельзя было сказать о тех, кто скрыто ненавидел их семью. В основном из-за желания занять место, принадлежащее им.

Удержаться на шатком плато жизни было весьма трудно, особенно если ты человек в Протексорате. Но Миякэ Тадао был исключением, за свои сотню с лишним яров не только успевшим занять пост во время зарождения новой ветви правительства, но и сохранившим его. Верхний кабинет Протексората состоял из восьми министров, но лишь трое из них были из первого состава. Это вызывало у общественности уважение и страх, которые не могла скрыть ни одна социальная маска. Иоко прекрасно видела эти чувства, замаскированные под ненависть. Они преследовал её в любом уголке Нары от центра до жилой стены на окраине. Но японка прекрасно чувствовала себя в окружении сотни взглядов, хотя и пребывание в Солуоме дало ей некоторую свободу, по которой она теперь скучала.

В толпе одетых с иголочки аристократов и политиков ярко выделялась ещё одна фигура. Персиковые волосы, как всегда уложенные лишь подушкой и сном, небрежно торчали с одной стороны. Но обладателя бирюзовых глаз, казалось, не волновала эта оплошность. Он кружился от одной компании к другой, активно ведя беседу со всеми, кто попадался под руку. И люди ему отвечали разной степенью радушия. Таков был Туссейнт — даже в пижамного вида костюме из шорт и рубашки он мог завоевать языком любого человека. Особенно тех, кого видел впервые. Сверхспособность? Нет, ведь Иоко прекрасно знала, что мог сотворить этот парень. Скорее это был дар шестой Калси Ономы[1], покровительницы всех ораторов, музыкантов и писателей. Хотя, к сожалению, предназначение Сейнта было в другом.

Смеясь над шуткой сына одного из руководителей горнодобывающих предприятий Нары, он легко покружился на месте и увидел вдалеке свою подругу. Быстрым шагом вмиг достиг её и продолжил смеяться уже ей в лицо.

— А ты, я вижу, тут во всю развлекаешься, — повернув голову в сторону, поинтересовалась Иоко и лишь искоса посмотрела на него. Рубашка — наполовину расстегнута, практически оголяя его грудь, шорты — короткие до такой степени, чтобы лишь прикрыть татуировку на бедре.

— Это первое мероприятие за булан, куда мне разрешили прийти! Конечно, я счастлив! — он вновь рассмеялся и, повернувшись к группе людей, с которыми болтал, помахал им рукой.