— Младшая госпожа, как я рад снова видеть вас в нашем обществе, — хрипло сказал мужчина преклонного возраста. Министр финансов, которого все называли просто — господин Томи, был одним из тех, кто появился в первые буланы зарождения подпольного движения против власти кланов, но получил свою должность относительно недавно, уже после переворота. Лишь Миякэ знал, насколько кровавыми, бесчестными тропами он дошел до того, чтобы весь коллектив руководителей вручили ему финансы Протексората. Работа с деньгами всегда была рискованной, но Томи вгрызся зубами в эту должность, и все сходились на том, что никакие силы не смогут вырвать её из его цепких рук. С министром финансов нужно было дружить, что активно делала вся семья Миякэ.

— Я тоже очень рада снова вас видеть, господин Томи, — Иоко вежливо поклонилась старику, чувствуя, что рука отца сильнее нажимает на спину. — Я переехала на время в Солуом и очень по всем вам скучала.

Томи поклонился в ответ и рукой подозвал отца с дочерью к своему личному круглому столу с кувшином саке. Мужчины подняли чашки-чоко и дождались пока Иоко наполнит их. Они выпили залпом, празднуя встречу.

— Собственно, как поживает Солуом? В последний раз, когда я там был, их Протексорат населяли одни челяди из окраинных деревень. Я даже подумывал остаться там, чтобы подтянуть их грамотность, — старик хрипло посмеялся, громко ставя пустую чашку обратно на стол.

С возрастом он все быстрее хмелел и за долгий вечер не мог себе позволить пригласить множество гостей за стол.

Рука на спине девушки напряглась.

— Я ездила туда только по учёбе и, к сожалению, не знаю, как обстоят дела сейчас, — она виновато улыбнулась, надеясь, что такого ответа будет достаточно.

"Напыщенные ублюдки привыкли считать, что второй округ — это центр мира. Угорь-Томи мог научить остальных только как красть деньги из правительственного бюджета" — огрызнулась про себя Иоко, затылком чувствуя, что Сейнт прожигает министра финансов гневным взглядом, это могло закончиться трагедией. Как хорошо, что Томи больше не собирался больше пить.

— Ааа, понимаю, Академия Энигма. Знаешь, тамошняя директриса та еще змеюка, — его приглушенный смех подхватил Тадао, явно желающий продолжить разговор, который завязался до прихода дочери.

Сейнт сделал шаг вперёд, рука Иоко резко остановила его и протянула пустой стакан, взглядом указывая на столы в другой части зала. Бирюзовые глаза, метавшие искры молний, потухли, гроза сменилась зарождающимся смерчем. Старик и не знал, как подставлял свое дряхлое тело, произнося лишь одну лишнюю фразу. Но Иоко не допустит этого, по крайней мере, пока. Она улыбнулась, считая лишним озвучивать свое мнение на счёт Ли Ары, и со скрытой мольбой посмотрела на отца. Она не планировала оставаться в их компании долго, просто проявляла почтительность к отцу. Тот моргнул ей в ответ. Они прекрасно понимали друг друга.

— Охх, как скажете что-нибудь такое, господин Томи, так я ещё долго вспоминаю и смеюсь, — поставив вторую чашку, начал Тадао. — Моя дочь приехала не на такой долгий срок, чтобы тратить время на обсуждение специфических личностей. Она будущая политическая ячейка нашего Протексората.

— О, да. А ведь я помню, как она ещё малышкой бегала по этому дворцу, когда мы его забрали из рук монахов, — светлая улыбка озарила его лицо.

"Забрали...конечно, вы изгнали их из этих земель, из-за чего во втором округе не осталось ни одного староверного храма" — внутри себя Иоко скривилась, она не любила вспоминать детство.

— Чем же наш ангел будет заниматься дома? — спросил Томи, барахтаясь на волнах разговора, словно энергетическая звезда на бесконечном небе. Он не замечал, как им манипулируют его собеседники.

— Она углубленно изучает историю финансовой системы, я настоятельно рекомендовал, чтобы она приехала домой и своими глазами увидела, как это устроено у вас. — Тадао крепче прижал к себе дочь, и та укрыла свое полыхающее ненавистью лицо в ткани его мундира.

"Он что-то задумал за моей спиной" — в памяти девушки возникли дословные содержания всех недавних диалогов и ни один из них не содержал этой части плана. А её отец никогда не совершал непродуманных поступков.

"Решил снова подставить меня, папенька? Наказываешь за то, что я вернулась без результатов?"

— Миякэ, ты же знаешь, я всегда рад ей, как своей родной дочери, которой у меня нет, — ответил без промедления Томи.

"Когда-нибудь я убью их всех" — убрав одну руку за спину, Иоко сжала ладонь, впиваясь в неё острыми ногтями, и, наконец, отошла от отца на шаг.

— А теперь, я думаю, стоит продолжить наш разговор, — министр выжидающе посмотрел на Иоко, но та отошла только, когда отец кивнул ей, отпуская.

— Но, чтобы обсудить все формальности нам нужно собрать всех участников вместе, — услышала за своей спиной девушка, идя навстречу Сейнту, вернувшемуся с напитками.

— Не беспокойтесь, господин Томи, я обо всем позаботился, они уже совсем скоро будут здесь. — Слова отца заставили тело девушки остановиться, синие омуты искоса посмотрели на двух мужчин. Глаза поймали ироничный взгляд Тадао: "В другой ситуации я бы предупредил тебя, дочь моя, но из-за твоего промаха теперь разбирайся со всем самостоятельно".

Она сорвалась с места в быстром шаге.

— Сейнт, Сейнт, — подбежав, нервно прошептала Иоко, метая взгляд с одной стороны зала на другую. — Кажется сюда скоро…

— Я знаю, — перебил её парень. — Лишенная только что позвонила и сказала, что дети сиреневых в Наре.

Глаза Иоко расширились, дыхание сбилось. Она встала ближе к низкому парню, который, благодаря каблукам и пышной юбке, практически полностью скрывался за её фигурой. Она снова обвела зал взглядом, надеясь не увидеть отблески сиреневого свечения в энергетическом поле.

— Здесь, как в Энигме, нельзя использовать силы, они нам ничего не сделают, — шепотом проговорила девушка.

Бирюзовые глаза, не скрывая скептицизма взглянули на неё. "Себя утешаешь или меня?" — иронизировали они, из-за чего Иоко почувствовала себя глупо. Им стоило их бояться, но нужно было сохранять самообладание в любой ситуации. В Энигме их спасала протекция Ли Ары, в Ауоре — влияние ее отца-министра. Но за их пределами Нара все еще оставалась частично владением клана Сиреневого ветра, а потому, сказать наверняка, что эти люди не выкинут что-то странное прямо посреди дворца Протексората было невозможно. А лишние слухи им уж точно были не на руку. Ладонь Сейнта мелко тряслась, держа очередной бокал с алкоголем. Его подруга присоединилась к нему, вставая рядом и поднося ко рту блекви.

— Может ещё не поздно уехать? — отреченно произнесла девушка, замечая, что алкоголь наконец начал расслаблять её сознание. Она могла это контролировать, но в данный момент хотела пустить на самотёк.

— Боюсь, мы не успеем, — бокал парня указал на главный вход во дворец Аматерасу, для них он был лишь тонкой полоской, которая виднелась со стеклянного балкона второго этажа. И заполнена она была цветом, который у Иоко ассоциировался с адом. Ненавистный сиреневый цвет.

Они появились, по обычаю, как нельзя вовремя — в самый разгар вечера. И осветили своим энергетическим сиянием все помещение. Во главе процессии шла одетая по последней моде второго округа пара: брат матки клана Сиреневого ветра в темно-фиолетовом костюме тройке и его супруга в узком платье в пол нежно сиреневого цвета. Лишь членам клана разрешалось носить этот цвет.

За взрослыми шаг в шаг следовали старшие дети — наследники всех семей, входящих в основную ветку клана или побочную. Это означало, что, как минимум, один из их родителей был связан энергетически с маткой Сиреневого ветра. Детей было неизменно семеро: три в первом ряду — студенты Ауоры и четыре позади — ученики средней и Старшей школы Энигмы. Их количество не менялось несмотря на то, что детей уже было куда больше. Они сияли бледно сиреневыми оттенками костюмов и платьев, чтобы лишь просвещенные могли догадаться, кто входит в сам клан, а кто нет. По той же причине одежду украшали вышивками растений и животных. Иоко прекрасно знала, что эти дети саморучно расшивают ее по своему вкусу.