— Ну и как тебе? Отличается от той, что на Ренлае? — держа руки в карманах брюк, он неприкрыто осматривал ее с ног до головы, по правде не заинтересованный ответом.

— В Ренлей[1] холодно, ведь это пусть и большой, но все же остров. Конечно, там все по-другому, — намеренно мягко произнесла Юра, имитируя приятные воспоминания, которые нахлынут на любого, кто вспоминает о доме.

Островное государство Ренлей никто не воспринимал всерьёз, даже название искажали как кому вздумается, но Ю Рин была достаточно умна, чтобы ориентироваться только на те знания, которые освещали в своих книжках люди, побывавшие там. Так в одном из старых дневников путешественников она увидела словарик, где местные люди называли свой остров именно государством Ренлей, а в скобках автор указал "остров Ренлай". Её легенда не имела брешей.

— Как хорошо, что такая яркая Паперина наконец-то выбралась из оков льда и отсталости.

"Как мы заговорили, мальчик, я старше тебя больше чем на десять лет" — мысленно бурчала девушка, не любящая фамильярное общение младших с собой. Воспитание строгого отца давало о себе знать. Но Эдди был обычным плейбоем в самом расцвете сил, она знала, как с такими обращаться.

— Надеюсь ваша сторона света тепло примет меня, — улыбаясь ответила она, смотря на горящий экран телефона. — Ой я уже опаздываю на занятие, поговорим как-нибудь ещё?

И не давая высокому парню возможности пойти за собой, юная матка резко завернула в коридор, ведущий к одной из башен. Что точно было удобно в способности Директрисы Ли, так это возможность не запоминать маршруты до каждого кабинета, а находить эту информацию уже в своей голове. Так Ю Рин, проучившаяся в академии Энигма чуть больше месяца уже прекрасно разбиралась во всех тайных и открытых проходах, которыми были напичканы все корпуса.

— Эй лишенная, ничего мне сказать не хочешь? — рука с татуировкой луны, сжимающая плечо, стала знаком события, не предвещающего ничего хорошего — Кхао вышел из периода спокойствия.

"Этот день становится все лучше и лучше" — мысленно проклинала всех Ю Рин, хотя прекрасно знала, что рано или поздно этот момент настанет.

— И что ты хочешь услышать? — замечая изучающий взгляд карих глаз, спросила Юра, только покинувшая аудиторию для практик. Таец опоздал на пол занятия, но девушка сразу поняла, что пришел он не за знаниями, а за ней.

Кхаотан привычно расположил руки в карманах толстовки и расслабленно вскинул голову, смотря в витражное окно башни мозгового корпуса академии. Лучи светил отражались сквозь разноцветные стеклышки, составляющие причудливые рисунки драгоценных камней, беря взаймы их яркие цвета.

Его карие омуты, в которых ещё месяц назад плавал океан злобы и ненависти ко всему на свете, теперь сияли искрой жизни и желания действовать. И это всего лишь потому, что он вернул ту связь, что была исконно между ним и Фёрстом.

Ю Рин, к своему удивлению, поняла, что даже не задумывалась над состоянием грубого Кхао, который вполне мог скрывать за своим несносным поведением, душевные страдания. Но почему связь их частей энергии была так зависима друг от друга? Или это обычное дело, и только она была счастлива, когда Иоко и Сейнт, являясь частью её клана, уехали подальше?

Казалось, её мысли слишком ярко отразились в голубых глазах, ведь Кхао по-прежнему молчал, ожидая чего-то.

— Тишина не даёт ответа на мой вопрос, — быстро проморгав, съязвила Юра замечая, что не хочет смотреть тайцу в глаза.

— Не строй из себя умную, ты знаешь, о чем я, — чётко произнёс Кхаотан, пожав плечами.

"С каких пор я стала так бояться всех этих мелких парней вокруг" — сцепив потные ладони за спиной, подумала девушка и сфокусировала взгляд на лёгком свете чёрной дымки, исходившем от тайца. Всё чаще энергетические силуэты, которые она видела в скрытом взгляду миру, прорывались наружу, пугая Юру и радуя учителя Такецу, тратящего много часов их занятий на тренировку взаимодействия с энергией.

Чёрная дымка Кхао повторяла ту тёмную субстанцию, из которой он и Ферст создавали свои ножи. Она пугала что-то сокрытое внутри Ю Рин, что все чаще откликалось в её теле. Предчувствие чего-то нехорошего блуждало по уголкам ее сознания. Словно маленькая полупрозрачная смерть в своём балахоне, она искала свою косу и вполне могла обрести её в чёрной силе тайских парней.

— У меня нет новостей, которые касались бы тебя, Кхаотан, — устало произнесла Юра, смотря на немногочисленных студентов социального направления, снующих вверх-вниз по каменной винтовой лестнице башни Хиральда.

— Ммм, ещё пару недель назад ты называла нас частью твоего клана, а теперь даже не хочешь говорить, что творишь с нашими друзьями? Нечестно звучит, не считаешь так, Лишенная? — он подался вперёд, задирая подбородок как можно выше, чтобы компенсировать свой средний рост.

"Ты решил манипулировать моими словами, сказанными, в тот момент чтобы сделать то же самое с Иоко. Такую битву я не проиграю никогда, Кхао, запомни" — лед осколками разлетался в голубых омутах Ю Рин, но слова остались лишь в недрах сознания. Ей очень хотелось продолжить спор, очень хотелось показать все свои способности в словесных сражениях, но искры интереса потухли, голубые озера несколько напряженно посмотрели на людей, стоящих в отдалении от них. Она не могла так рисковать, уж точно не в этом месте.

— Я могла сказать в тот день, что ты любовь всей моей жизни, сейчас бы так же требовал исполнения сексуального долга? — показывая всем своим видом бесполезность этого спора, она закатила глаза и резко прикрыла их от ярких разноцветных зайчиков. Казалось, её слова подействовали на парня, заставляя его громкий рот закрыться, а взгляд притупиться. Но Ю Рин не была бы собой, если не продолжила:

— Я согласна отплатить тебе за помощь с Синдри, но с ними связаться тебе не дам. Сейчас это опасно и для них, и для вас. Но если нужна будет моя помощь — просто скажи, — мягче, чем следовало, произнесла она и хлопнула Кхао по плечу. Таец посмотрел на лестницу позади себя и закатал рукава толстовки. — Ферст пришел за тобой?

Кивок длинной челки тёмных волос стал ответом на её вопрос, хотя тот по своей сути был больше риторическим. Ю Рин уже достаточно подробно успела изучить этот вопрос.

Все, кто находил свою потерянную часть энергии, не отпускали её дальше дозволенного, например, учились на разных факультетах, но непременно в одной академии. Это было сродни правила, и очень немногие позволяли себе отпускать свою небесную половинку на далёкое расстояние. Ведь неминуемо становились мишенью для силы связи между частями одной энергии, которая медленно убивала их души, стремившиеся покинуть тело и лететь к своему счастью. Если связь партов, никогда не видевших друг друга, помогала им найти и узнать свою часть, то энергия, однажды познавшая чувство единения, даже от простого прикосновения, попросту не нуждалась в теле и всеми мыслимыми способами стремилась к тому, что было с ней задолго до попадания в нижний мир.

Это чувство притуплялось, когда пара проходила через обряд воссоединения, а также могло регулироваться амулетами. Как писал Такаяма Чиэса: "Камни на теле дедушки Ары светились неистово красным светом каждый раз стоило ему выйти за пределы дома на вершине Фудзи, и лишь священные браслеты из чистейших слез Калси и кровавый кулон на шее позволяли ему не терять рассудок в путешествиях и не стирать с лица земли поселения на своём пути."

Но даже связь энергии отличалась между обычными парами и кланами. Тот же Такаяма Арата не выносил расстояния с детьми своего клана, но никак не реагировал на остальных. Общение внутри клана у него в целом складывалось только с детьми, об этом часто писал его правнук, который до конца оставался единственным взрослым, с младенчества до старости выросшим с маткой изумрудных самураев и не возненавидевшим его спустя время.