— Я не приказываю, я лишь хочу услышать, что я и Прот сделали такое, что испортило твоё настроение, — выдохнув продолжила Ю Рин, её глаза смягчились, но все ещё не выражали никаких эмоций.

— Вы мне жизнь сломали, о каком настроении ты говоришь! — истерика окончательно прирезала все попытки Синдри казаться спокойным рассудительным взрослым. — Почему ты появилась так внезапно и разрушила все, что я строил? Почему ты не даёшь мне даже увидеть моего старшего и Иоко? Зачем закрывать эту чёртову дверь! Я не понимаю.

На секунду веки Ю Рин закрылись, чтобы помочь ей собраться с мыслями. Все чаще она надеялась, что раскроет их и увидит свою серую безжизненную квартиру на окраине русско-азиатской границы.

"Кажется ещё одному ребёнку придётся повзрослеть раньше положенного времени" — решила наконец она, все еще испытывая жалость то ли к Синдри, то ли к собственному отражению в его глазах.

— Я закрыла её только в нашу первую встречу с ними, — смотря с неприкрытой печалью в глаза напротив, произнесла она и, не давая парню шанс произнести ни звука, продолжила: — Ты пробовал её открыть только в первый день, бился кулаками, ногами, истошно орал, но все это в закрытую дверь. Извини меня за это, Синдри. Я думала, что Иоко станет более общительной, если увидит, как страдаешь ты. Я использовала тебя и очень об этом жалею. В последующие недели я уже не закрывала дверь, ведь мой план не сработал, а видеть твоё отчаяние для меня невыносимо. Но ты больше не пытался войти к нам. Ты даже не прикасался к двери. Лишь, изнывая от злости и жалости к себе, стоял рядом с ней и подслушивал наш разговор. Так ответь мне на вопрос, виновата я одна, в том, что закрыла перед тобой единожды дверь, или и ты, не попытавшись больше одного раза достичь того, что для тебя важно?

Тело Сина оперлось на стену позади и замерло. Погладив по плечу статую молодого скандинавского полубога, девушка молча открыла дверь ванной комнаты и, посмотрев напоследок на казавшегося мёртвым парня, захлопнула её за собой. Им всем предстоит выучить еще множество жизненных уроков.

Академия Энигма была привычно наполнена снующими туда-сюда студентами и школьниками. Ничто не выдавало в подростках в форме и разношерстных молодых людях детей опасных кланов, банд, политиков Протексората, и просто людей со способностями причинять кому-либо вред. Но именно они бежали к огромным дверям из красного дерева, оставив позади личных водителей. Энергия пульсировала в их телах, заставляя девушку вновь глубоко выдохнуть — здесь никому нельзя было доверять.

Ю Рин устало оперлась на дверь автомобиля и вновь издалека посмотрела на колоннаду над кабинетом директрисы. Голубо-фиолетовый свет не мерцал среди её колонн, но воспоминания о нем навевали странный ужас, таившийся в энергии, струящейся по сосудам её тела.

Прот кивнул ей, уходя в толпу людей у главного входа, но Юра не обратила на него внимания, лишь обвела взглядом парковку в надежде не увидеть двух парней в чёрных толстовках. Она медленно, сохраняя свою привычную грацию породистой кошки, застучала каблуками ботильонов по асфальту.

Колоннада, как и главный корпус — восставший из пепла Нотр-Дам-де-Пари — остались позади, открывая девушке красоту резных лестниц и переходов, соединяющий остальные десять корпусов, без которых единый организм — Энигма — не мог бы существовать.

Сердце академии соединялось длинным коридором со столовой, переваривающей студентов, словно желудок: одни, пройдя её, попадали во вспомогательные здания Средней и Старшей школы на западной стороне холма Энигмы, другие отправлялись в витиеватые корпуса будущих политиков и технологов, пугающие сознание своей системой, похожей на длинный кишечник. Они занимали всю восточную часть территории академии, которая словно спящий дракон обернула свое тело вокруг небольшого холма посреди развитого мегаполиса. Каким бы странным не было устройство Солуома, академия, без сомнения, оставалась его главной изюминкой.

Ю Рин сегодня предстояло наконец покинуть сердце и открыть двери черепной коробки академии, чтобы познать самое главное — мозг Энигмы.

Его здание было уменьшенной копией Севильского кафедрального собора в Италии из-за чего в голове Юры вновь возникла идея, что и Алонсо Мартинес, и Пьер де Монтрей, и Жан де Шель хотя и жили в её мире в разные века, оставили свой след и в этом измерении. А возможно продолжали работу и по сей день...Ей отчаянно захотелось расспросить об этом Ли Ару, которая вполне могла видеть всех гениев её мира вживую. Кабинеты для практик направления социологических наук академии Энигма находились в часовнях Собора Севильи.

Пройдя сквозь грандиозный вход, который Ю Рин видела лишь на фотографиях своей бабушки, она застыла, словно статуя на верхушке башни Хиральда, куда она и держала путь.

Её взору открылся вид на искусный каменный монумент, хранящий в своих стенах останки великого мореплавателя Христофора Колумба. Сложно было определить по саркофагу на плечах четырех правителей, занимался ли этот знаменитый в мире Юры человек делом, о котором писали все детские и взрослые книжки, ведь Америки здесь он явно открыть не мог, но что было понятно сразу, так это то, что в мире под покрывалом Флавуса, Христофор Колумб мог вполне не быть итальянцем, ведь фигуры, олицетворяющие королевства средневековой Италии, Франции и Испании имели неожиданные Азиатские, Латиноамериканские и Славянские черты в своих лицах, не покрытых бородами.

Бровь Ю Рин, любившей читать книги по истории, подскочила вверх, а внезапная остановка тела заставила нескольких спешащих студентов удариться о ее спину и сменить маршрут.

Эта академия, как и весь Солуом, оставались для неё одной большой неразгаданной тайной, которая будоражила сознание, но не становилась ни на сантиметр ближе к пониманию, сколько бы она ни расспрашивала и ни читала.

— Что разглядываешь, Паперина? — низкий голос раздался прямо над ухом девушки, заставляя её резко отскочить в сторону. Голова с глухим звуком врезалась в руку одной из фигур, держащих саркофаг.

"Как я ненавижу этих драконов!" — пронеслось в ноющем сознании Ю Рин, пока рука потирала ушибленный затылок. Она не хотела встретить громкого Кхао на своем пути, но совсем забыла, что по сравнению с тайцем, этот парень в сером классическом костюме был куда более несносным.

Эдди Брок, один из братьев — сыновей молодого поколения клана Зуба Дракона — девять раз за последнюю неделю появлялся перед её глазами и ни разу не принёс удовольствия своим присутствием. Он выбирал самый спокойный момент каждого дня и рушил его, заставляя Юру злиться из раза в раз все сильнее. Она боялась его. Не так сильно, как Мэтью, звериный облик которого преследовал её в темных углах по вечерам, но ощутимо: напускная самоуверенность и холодность не могли скрыть все признаки окончательно.

Но казалось, это привлекало дракона ещё больше. Она вновь прикрыла глаза с огромными зрачками и спокойно ответила:

— И тебе привет, Эдди. Я просто рассматриваю вашу необычную архитектуру.

Несмотря на то, что общение с ним для Ю Рин было равно полноценной угрозе жизни, она не могла отказать парню в простой беседе на повседневные темы.

"Он может быть нам полезен однажды" — успокаивал её разум, приводя в пример сотни знакомств, которые девушка использовала себе во благо. В то время, правда, на противоположной чаше весов стояла тайна о том, что очередной парень, знающий физику, у неё пятый по счету за месяц, или то, что девушке с крысиным хвостиком и известной фамилией совсем не идут огромные очки и платье в горошек, а не опасность рассекретить в себе матку клана и умереть. Но пока она следует правилам этого мира и не отсвечивает, проблем не будет, ведь так? Все равно слухи вокруг этих парней в голос твердили, что они получают все, что пожелают. Так зачем заставлять их подтверждать это на деле?