За таким занимательным разглядыванием всего вокруг Иоко и не заметила, как ноги завели ее куда дальше, чем она планировала. Завернув пару раз в перпендикулярные проходы, пройдя в другой конец основного коридора, она не сразу отметила, как пол под ногами сменился с каменного на деревянный, а люстры над головой внезапно превратились в яркие белые светильники-прожекторы.

А над очередной безликой белой стойкой появился крупный баннер с синими буквами: "социальное обеспечение населения".

"Удача" — могла бы подумать Иоко, но она давно перестала быть опрометчивой. А синие глаза уже выявили главную проблему: масштабы. Бумажный отдел монетного двора простирался чуть ли не на всю глубь холма, где находилось само здание, при этом он еще и был многоуровневым, что позволяло разделять бумаги, относящиеся к разным отраслям, по этажам и сторонам.

А подотдел социального обеспечения был чуть ли не самой крупной его частью. Поэтому прямо за пустой стойкой работниц виднелись не только эскалаторы, но и дверь на лестницу, что явно подтверждало теорию Иоко о том, что она здесь застряла надолго.

Как бы младшая Миякэ хотела, чтобы все кадровые билеты хранились в архиве департамента Протексората, но к сожалению, работники там менялись слишком часто, а бумаг, которые приходилось постоянно поднимать по запросам, обрабатывать и обновлять, было так много, что жалкие кадровые билеты уже давно закинули куда-то вглубь этого бумажного ада монетного двора, куда ссылали все нужное и ненужное, в надежде, что когда-то придет и их час.

— А точно ли ей нужно проходить практику у нас? — услышала Иоко глубокий старческий голос, когда уже возвращалась к стойке, где оставила Томи.

За ближайшим рядом стеллажей стояла миниатюрная, тонкая как тростинка, смуглая женщина преклонного возраста. Ее темная строгая форма ярко контрастировала с серебристым пучком волос на голове и сверкающими зелеными радужками. Та самая мисс Эмуишер, представительница юга континента, каких Иоко редко встречала в Наре.

Судя по информации, которой располагал ее отец, Эмуишер не была связана ни с какими сомнительными схемами Томи и остальных высокопоставленных чинов Протексората, это было удивительным в их время, но женщина действительно являлась просто мастером своего дела и со спокойствием и рациональностью, присущей ее предкам, держала в руках всю бумажную историю департамента.

Человек на которого невозможно надавить, которого невозможно припугнуть, которого Иоко может лишь убедить в необходимости своего присутствия.

— Добрый день, директор Эмуишер, рада с вами наконец познакомиться, Миякэ Иоко, — стремительной походкой врываясь в тихий разговор, на ходу проговорила негласный ангел Протексората.

Она сделала вид, что не заметила ни удивленно-восхищенного взгляда старика Томи, ни скептического прищура своей будущей начальницы. Расслабив длинные руки-крылья, облаченные в черную накидку, Иоко позволила телу легко плыть по помещению, больше похожему на ужасный лабиринт тюрьмы, притворилась частью этого места, неотъемлемой, необходимой. Убедила в этом саму себя и, кажется, возымела нужный эффект и над другими.

Лицо Эмуишер исказилось лишь на доли секунды, чтобы в следующее мгновение посоревноваться в невозмутимости и твердости с самим Сфинксом, негласным властителем пустынь. Такая скрытность лишь раззадорила дочь военного министра. Мягко проведя кончиками пальцев по ближайшим полкам с бумагами, Иоко элегантно поклонилась старой властительнице бумажного отдела.

— Бесконечного неба над твоей головой, гостья мистера Томи, — приложив два пальца ко лбу, спрятанному за седой челкой, а затем направив их в сторону девушки, ответила Эмуишер. От Иоко не скрылось ни специальное подчеркивание ее положения, ни холодный взгляд раскосых глаз.

Эмуишер, по всей видимости, не любила принимать к себе деток богатых чинов Протексората, предпочитая им опытных специалистов, готовых грызть любые граниты для выполнения задач. Но сейчас перед ней была именно она: единственная дочь военного министра, золотое дитя, надежда в своем чистейшем проявлении. Которая тем не менее была готова действительно на все, дабы заполучить место среди пыльных полок.

— Мое нахождение здесь имеет огромное значение, ведь я хочу верить, что лишь такой специалист, как вы, будет способен обучить меня всему, помочь увидеть нечто большее в упорядоченном складировании информации, чем то, что преподают в университете, — голос ее лился песней, темно -синие глаза сверкали несвойственной щенячьей преданностью и искренностью, пока сознание с трудом скрывало в своих дальних углах навязчивую мысль: "Как просто было бы заворожить эту женщину с помощью Сейнта, а еще лучше усыпить всех и за один заход закончить со всем, найти нужную папку, добыть себе свободу и заслуженный покой."

Самые удачные мысли скрывать всегда тяжелее. Но Мияке Иоко делала это не в первый раз, поэтому без конца продолжала осыпать Эмуишер завуалированными комплиментами и восхищениями, которые вряд ли кто-либо употреблял по отношению к бумажному царству. И хотя в глазах южанки не проскальзывала ни капля доверия, спустя какое-то время дочь военного министра услышала заветную фразу:

— Я дам тебе шанс, — которая позволила плану по спасению их жизней запуститься. Шестеренки часов будущего заскрипели, стрелки медленно, полусонно пришли в движение, а восточный ветер внезапно похолодел.

[1] Фусума — раздвижные стены в японском доме, соединяют дом с верандой.

[2] Вашитсу — комната в традиционном японском доме.

[3] Тагинит — лето (филиппинский).

[4] Ясуда Кей — имя означает почтительная. Фамилия — спокойный + рисовое поле (японский).

Глава 23. Сиреневый всплеск на крыльях бабочки морфо.

Возвращаться в Академию после такой длинной ночи было чертовски тяжело, не спасали ни целительные воды Такецу, подарившие спокойный сон без сновидений, ни Даремо, появившийся на пороге утром и предложивший услуги шофера. Усталость будто и не собиралась покидать быстро опустевшие кости трех соклановцев, которые до конца так и не смогли поверить в свое волшебное спасение.

Ю Рин внешне была удивительно спокойна, сон, действительно, пошел ей на пользу, но в глазах читалась такая работа мысли, что при одном лишь взгляде в их глубину, можно было закипеть. Прот заметил это сразу и предусмотрительно молчал, лишь с беспокойством поглядывая то на свою матку, то в сторону коридора. Где за одной из дверей находилась, вернее даже пряталась, Джи У. Новая жительница особняка отказалась от любой помощи, даже появившегося в ночи Такецу, она не задавала никаких вопросов и, кажется, прекратила все попытки к побегу.

И хотя Ю Рин понимала: доверять ей еще рано, проснувшись к полудню, все же решила оставить Джи У в особняке и направится в Энигму, к Ли Аре. Прот тоже не отказался от причины ненадолго сменить обстановку и поехал на послеобеденные пары. Оба не знали, что обрадовало бы их больше: возвращение в пустой дом или обнаружение в нем особы с черно-белыми волосами.

Монументальные шпили главного корпуса кружевом пропускали на опустевшую на время обеда парковку лучи ярких светил, заливая улицу мнимым теплом ранней осени. Им было не обмануть две фигуры, вышедшие из авто в теплых темных толстовках с накинутыми на бейсболки капюшонами. И пускай Ю Рин уже знала, что в другом мире ей может помочь остаться незаметной только грамотная работа с энергиями, которые она не будет отталкивать, как умалишенная, бывшая студентка медицинского с уверенностью, данной ей простым опытом, добавляла: чем блистать внешним, лучше сконцентрироваться на внутреннем и надеяться, что никто из опасных фигур не обратит внимание на непривычно серую высокую девушку с бледно-голубыми радужками.

Так и произошло бы, не будь в этом мире простого нечеловеческого — внутренних форм способностей. Ведь именно полнейший раздрай сгустка хаотичных разноцветных нитей, в котором только знающие могли угадать поломанные крылья бабочки, позволил найти ее абсолютно всем: и драконам, и Кхао, и Ли Аре, и даже Алисии.