Сил удивляться у Юры уже попросту не было, поэтому, когда тяжелая мужская рука резко дернула ее, практически заставив свалиться с лестницы у кабинета директрисы, а затем потянула в сторону узкого коридора, Ю Рин не оказала сопротивление, не дернулась, даже когда шею начало холодить лезвие перочинного ножа из темной субстанции. Лишь выдавила из себя усталый вздох и состроила укоризненный взгляд, направленный явно не на зачинщика всех действий.

Ферст понял ее моментально и мягко дернул Кхао за плечо, чтобы тот опустил оружие. Гнева низкого тайца это не поубавило, но хотя бы придало их беседе менее странный вид — привлекать внимание было последним в списке дел на сегодня.

"И почему эти двое узнают о чем угодно с такой скоростью? " — взмолилась непонятно кому Юра и окончательно уверилась, что эти парни действительно могли выкрасть что-либо и из-под носа Ли Ары и всего Протексората.

— Я вся во внимании, о чем на этот раз будете допрашивать? — криво улыбаясь, произнесла матка, опираясь на прохладную каменную стену за спиной. — Что вы успели увидеть?

— Куда и зачем она их переправила? — сквозь зубы прошипел Кхао, и Ю Рин, не удержавшись, все же послала скептический взгляд в сторону Ферста: "Он права считает, что это выглядит устрашающе?"

"Не давай ему повода доказать это на деле" — ответили карие глаза, обладатель которых тем не менее попытался расшевелить застывшее от ярости тело своего парта и отодвинул его себе за спину.

— Юра, эта информация, правда, очень важна для нас, — прошептал таец ей на ухо, не скрывая в голосе волнения, — Мы видели, как директриса использовала зеркальный туннель, видели, как туда прошли Иоко, Сейнт и Синдри. Объясни, что произошло?

"Что произошло, что произошло…мы чуть не сдохли все несколько раз за ночь, вот что произошло…И нужно ли что-то говорить этим двоим вообще? " — тяжелый взгляд голубых глаз медленно заскользил по лицам двух парней. Те в разной степени напряженные, ожидали ее ответа, даже Кхао, мысленно снимающий с нее не один слой мяса, молчал, сжимая в ладони свой нож. "Неужели я становлюсь настолько мягкой? "

— Они нашли нас, — одними губами произнесла Юра и схватила руку Кхао, раскрывшего рот в надвигающемся крике. — Не здесь, пожалуйста, у меня нет на это времени.

Последняя фраза сорвалась с губ непроизвольно, что даже тайцы отвлеклись на сорвавшийся хрипотцой голос, впились в синюшные тонкие ладони, сомкнувшиеся у черной ткани и, наконец, посмотрели глубже.

— Что с тобой случилось, лишенная… — буркнул Кхао, но Ю Рин поспешила перебить его, слишком натурально выглядела промелькнувшая в глазах напротив жалость.

— Долгая история, могу сказать только, что они снова во втором округе и что встречи с ними теперь невозможны. Они в безопасности, драконы ничего не узнают.

Утешение выходило скомканным, топорным, но подбор слов требовал сил, а Юра старалась беречь те крохи, что ей подарил короткий сон. Молчаливый диалог продолжался во взглядах, которые говорили куда более откровенные вещи, чем рты.

Ю Рин прекрасно понимала их беспокойства о друзьях, осознавала, что в такой ситуации тоже порвала бы любого, кто мог дать крупицы нужной информации. В ее голубых глазах видели они, сколь тяжелые испытания пережила неумелая девушка перед ними, как поломано выглядит ее внутреннее создание, как тяжело двигается уставшее тело, как медленно поднимаются веки.

Сдались они одновременно. Юра, раскрыв рот, уже готовилась говорить всю правду подряд, лишь бы от нее отстали, но мягкий голос Ферста разрезал темноту коридора быстрее:

— Не надо, Юра, мы тебе верим. Главное, что за ними не пошли в погоню, а значит, ты сделала все правильно. Ты дала им шанс.

Капля, одинокая, мутная от соли, упала, скатившись по осунувшейся щеке, прямо в яремную ямку и покатилась вниз, впитываясь где-то около сердца. Юра с силой протерла оставшуюся еле заметную дорожку грубой тканью рукава и кивнула.

— Нет, я не могу просто смотреть, когда рядом со мной творится такое! — громко взревел низкий таец и резко сорвался за ближайший поворот. Ферсту оставалось только на секунду сжать плечо вмиг посеревшей матке и устремиться вслед быстро удаляющейся светящейся татуировке ночного пейзажа.

"Он точно натворит дел" — подумал разум Юры, пока ноги тяжелым шагом двинулись обратно.

— Я сделала все, что могла, Ю Рин, — твердо, но с беспокойством в глазах, проговорила Ли Ара и резко махнула головой, когда студентка напротив молча склонилась в вежливом поклоне и тихо произнесла слова благодарности.

— Мы выжили только благодаря вам, — устало, но искренне добавила Юра и тяжело свалилась в кресло перед столом директрисы, тут же открывая рот вновь: — Правда, что делать теперь — я не знаю. Все это время я пыталась узнать от Иоко и Сейнта какие-то подробности их краж, пыталась строить из себя лидера, которым я должна быть, мучала себя, не понимая, зачем я это делаю и желая одного: чтобы все это закончилось. Но знаете, когда действительно подвернулся нехилый такой шанс, что все завершится так и не разрешившись, я вдруг поняла, что все-таки люблю жизнь больше. И даже не свою, со своей я успела достаточно наиграться, их. Они же еще такие дети, они не виноваты…

— Как и ты, Ю Рин, — мягко перебила ее Ли Ара, заглядывая вглубь, туда, где сине-голубой ледник сменялся всепоглощающей чернотой, куда не долетали лучи света, где обитала лишь она, обнаженная душа. — Ты тоже ребенок, дитя этого мира и другого, на долю которого выпала немало бед, препятствий. Ты преодолевала их все одна, хотя не должна была, ты помогала другим, не прося взамен, ты ошибалась, оступалась, но двигалась вперед, даже не зная, куда направляешься.

Полупрозрачные веки девушки начали непроизвольно подрагивать, ногти впились в и так израненные ладони, перед ней вдруг отчетливо предстала та далекая ночь, когда она попыталась полететь, но упала в пропасть. Ее спасло тогда лишь чудо, как спасало ни один раз, что Ю Рин даже начала считать себя поцелованной удачей. Правда с этой эгоистичной удачей, пришли и соответствующие последствия.

Но должен ли сталкиваться со всем этим ужасом неподготовленный к жизни ребенок? Виноват ли он в попытках сберечь свою спокойную жизнь? В попытках найти друзей? В способах преодоления тех болей, что преследовали его задолго до понимания сути этих переживаний?

Психиатр Кван Ю Рин с уверенностью бы ответила, что — нет. Вторила ей и Директриса с глазами, сквозь которые струилось время. Лишь маленькая девочка с двумя русыми косичками испуганно жалась к стволу огромного дерева вишни и роняла слезы в лужу под босыми ногами. Глаза ее, прозрачные, словно лед, неотрывно следили за тропинкой, уходящей в глубь соснового леса, слух напрягался от страха разобрать в тишине закатного солнца плач и крики старшей сестренки или звуки быстрых шагов матери, которые были знаком опасности для всех: и странного мужчины в дорогом костюме, и Хары, испачкавшей платье, и малышки Ю Рин, единственной поддержкой которой были любимые ветви вишни, так часто укрывавшие ее листвой от любых опасностей.

— Знаете, я никогда не верила в судьбу, ведь вряд ли кто-то большой, взрослый, обитающий где-то выше обычных людей, способен даровать маленькому ребенку такую жизнь. Хотя верить и винить кого-то одного куда проще, чем сваливать свои неудачи на череду случайных результатов. — Юра грустно усмехнулась, вспоминая, как кричала мать в тот вечер, увидев младшую дочь с мокрыми ногами, а старшую с драными коленками. Хара, не реагировавшая раньше на оры матери, в тот раз изрядно разозлилась, устроила истерику, чем так испугала взрослых, что те вмиг оставили ее в покое и переключились на отчитывание младшей, без конца хлюпающей носом. — Может, я действительно просто хочу жить? И для себя, и, возможно, для других?

— Никто не может отобрать у тебя это желание, — внезапно строго произнесла Ли Ара, из-за чего Ю Рин захотелось безудержно засмеяться. Фантазия тут же придумала миллионы вариантов ее смерти, но во всех она на удивление стремилась отсрочить приход подруги с косой как можно дальше, и даже умирая, почему-то отчетливо представляла, что сделает это с улыбкой.