Там в одной из одинаково белых папок должен был пылиться кадровый билет на имя Харритт Хиггинс — бывшей воспитательницы в детдоме Сейнта, бывшей работницы соц отдела Солуома и наконец бывшей сотрудницы офиса социальной помощи населению Нары — девушки, нахождение которой станет ключом к восстановлению их мирной жизни, к возвращению всех в Энигму, к облегчению того груза, что камнем висел прямо на ее сердце: дать Синдри возможность повзрослеть в обычном темпе, в теплом доме, в кругу друзей и бабушки.

Эта папка неприметных бумажек содержала в себе те важные крупицы информации, которые они упустили в департаменте Протексората Солуома. Там хранилась копия этого же билета с той лишь разницей, что в бумаги пятого округа заносили только записи о последних двух-трех местах работы и о следующем. Сейчас Иоко и так обладала практически всей информацией.

Во втором же округе к заполнению трудовых путей сотрудников относились куда более дотошно, из-за чего билеты содержали информацию об около профессиональной деятельности людей за всю жизнь и по возможности присоединялись к глобальной картотеке всего Протексората, которая функционировала практически везде, автоматически обновлялась и собирала полную картину перемещений сотрудников внутри всех департаментов. Протексорат ой как не любил отпускать собственных работников, и это было как нельзя кстати для Иоко, уже уставшей искать странствующую девушку. Которая до сих пор оставалась для младшей Миякэ полнейшим недоразумением и доставучей загадкой.

Сейнт после их знакомства упоминал ее имя, говорил о том, что со своими названными братьями время от времени ходит навещать ее в Детский дом, где все они росли. Но Иоко на эти сентиментальности внимание не обращала, слишком была погружена в свою работу. За пять яров совместных похождений с Сейнтом они смогли выкосить практически все имена из списка ее отца, оставалась всего парочка невзрачных и легких кейсов.

Но внезапно около яра назад Миякэ Тадао приехал к ней в Лилас и поменял все грядущие планы. Как всегда ничего не объясняя, не разглашая ни чьих имен, он четко озвучил, что от нее требуется: любой ценой отыскать Харритт Хиггинс и привести ее в Нару живой на допрос. Иоко тогда благоразумно не сказала об этом своим друзьям, а спустя еще пару буланов первичного расследования выяснила, что эта воспитательница не так проста, как это может показаться на первый взгляд.

Харритт покинула свой солнечный городок на побережье девятого округа и переехала в Солуом внезапно, чуть больше тридцати яров назад. А через четверо суток постучалась в двери к Ли Аре и официально устроилась на должность воспитательницы, имея незаконченное социальное образование.

Странно ли это? На самом деле — нет. В детском доме работать хотели немногие, поэтому при должном опыте и хорошей самопрезентации почти любая добрячка могла стать там воспитательницей. Странности начинались дальше…

Когда новое задание было получено, Иоко подсуетилась и невзначай начала выпытывать крупицы информации у Сейнта. Выяснить удалось лишь то, что Харритт была поистине невероятной девушкой, доброй, отзывчивой и заботливой. Она вырастила их как собственных детей и завоевала сердца даже таких черствых личностей, как Кхаотан. Сейнт описывал ее как вихрь света и тепла, который время от времени к ним прилетал и заставлял улыбаться. Иоко немедленно захотелось увидеть Харритт своими глазами.

Но как бы она ни старалась, в детском доме застать ее ей не удавалось, воспитательница постоянно где-то пропадала. А часть новых сотрудников и детей так и вовсе не понимали, о ком она спрашивает, и крутили у виска: "Смуглая воспитательница с таким интересным именем? Я бы точно такую запомнила!" Пазлы складываться ни в какую не хотели.

Иоко раздражалась все сильнее. Сидела в засаде, караулила всех и вся. А потом Кхаотан показал им письмо от Харритт. Она видите ли уехала во второй округ. В НАРУ.

Сейнт попросил ее лично, даже не подозревая, что и без него, она в тот же вечер бросилась бы в погоню. Но, как оказалось, они снова врезались в стену. В офисе социальной помощи населению они так ее ни разу не увидели. Это уже было даже не смешно! Чтобы ее, Миякэ Иоко, водила вокруг пальца какая-то необразованная деревенщина?! Да и как она вообще могла узнать о том, что ангел Протексората напала на ее след?

Иоко уверила Сейнта, что поможет найти Харритт любой ценой, но так и не уточнила, что для нее это было уже вопросом принципа.

Они просидели в наре еще три булана и только после этого узнали от Кхао, что Харритт возвращалась в Протексорат Солуома и снова пропала в неизвестном направлении. Тогда Иоко сорвалась пулей, не стала ничего копать на месте, а сразу ввязалась в ограбление Департамента, а потом погрязла в наказании за него…Поступила как самая настоящая дура…

Только после появления своей матки она снова приступила к полноценному расследованию и смогла возобновить подачу отчетов отцу. Тот, на удивление, принял ее возвращение спокойно, как будто так и надо было, и его дочь не оплошала кучу раз за последние пол яра.

Самым непонятным пока оставались эти самые короткие перемещения по Протексоратам двух округов. В Наре Харритт занимала должность младшего социального помощника архива Протексората. И первый булан она, по словам своих коллег, исправно сидела на своем месте, рассматривала просьбы наравцев, выдавала документы, но стоило ночным светилам войти в новый оборот, как она начала вновь исчезать. И через полтора булана ее, как утверждал студент Пак, уволили. В Солуомский Протексорат же она прибыла как сотрудница по обмену. Разъяснить такие странные несостыковки могла только заветная папка.

Какими мелочными иногда становятся наши главные желания: выкрасть какие-то бумажки и все — жизнь наладится, да и отец будет доволен. Что Харритт сделала военному министру и, возможно, пескам, Иоко не имела ни малейшего понятия, но тут дело было просто в приказе. Отец сказал, что воспитательница Сейнта ему нужна — его дочь не имела права отказывать. Просто Миякэ Тадао получит ее на один денек позже.

"Прежде чем мечтать о будущем, неплохо было бы позаботиться о настоящем, Иоко" — резко вступил строгий внутренний голос, прерывая размышления своей хозяйки. Расслабляться было еще, правда, рано.

Томи, хромая, доковылял до ближайшей стойки, где обитали две сотрудницы в бежевых рубашках и темно-синих брюках — форма в царстве Томи была отличной для каждого отдела. Взрослая женщина и ее молодая подопечная тут же подняли головы, встречаясь с лукавым взглядом своего начальника. Более опытная моментально согнулась, приветствуя его, пока девушка возраста самой Иоко бесцеремонно рассматривала внезапных гостей.

— Господин Томи, бесконечного неба вам над головой, — учтиво произнесла старшая и грубо наклонила за собой свою протеже.

— Спасибо, моя дорогая, спасибо. Подскажи на милость, где в вашей свалке я могу найти достопочтимую Эмуишер? — без какой-либо благодарности протараторил Томи и начал оглядываться, потирая нос цветастым платком.

Женщина, моментом выскочившая из-за стойки, провела их по одному из коридоров меж высоких шкафов, передала в руки своим коллегам с идентичного места. Такие передвижения повторились еще несколько раз, и уже и Иоко, и Томи отчетливо понимали: сотрудники Бумажного отдела не имеют ни малейшего понятия, где гуляет их начальница. Выдержка старого Томи наконец истончилась, заставляя его показывать истинный скверный характер.

Но Иоко абсолютно не волновало, кому прилетит тростью денежного жука или на кого выльется поток нелицеприятных слов, поэтому через пару мгновений ее фигура исчезла за очередным поворотом своеобразного лабиринта.

"Хотя бы осмотрюсь здесь, раз уж начальница решила куда-то внезапно пропасть" — вышагивая вдоль одного из шкафов, подумала Иоко. Волчьи ягоды внимательно осматривали систему размещения разноцветных папок. Вот на полу около шкафа буквенный код, обозначающий характеристики его наполнения. Цифры на полках — скорее всего систематизируют папки по времени или, может, важности. А буквы вдоль ребер — простой алфавит. Подобные системы были популярны во всех заведениях, где работали с большим объемом бумаг, отличница направления "управление социумом" об этом знала в подробностях.