— Аим, ты знаешь, что я клановая матка? — неуверенно уточнила Ю Рин.

— Да, я видел остальных партов…иногда.

— А они знают? — подросток потупил взгляд и тут же крепко, но нежно обхватил запястья молодой матки:

— Знает только Алисия, я клянусь! Я не мог подходить к тебе близко, не мог говорить, иначе след моей силы остался бы на тебе, и другие заметили это. Я говорю только здесь, понимаешь? В реальности я слеп и нем. Сейчас ты внутри моего разума, и во сне ты была именно здесь. Когда мы вернемся в обычный мир, я мотну головой Яму, и он мне поверит, поверит, как всегда, потому что здесь я повелеваю людьми, я хозяин, но больше помочь я ни с чем не смогу. Я не вернусь к тебе.

"Я не вернусь к тебе" — точно не та фраза, которую Ю Рин хотела бы услышать от ученика старшей школы, на секунду ей даже стало стыдно, хотя она и понимала, что имеет в виду это странный паренек. Сделать выводы было несложно, они были даже очевидными для девушки с искристыми волосами, которая за последние несколько недель не раз приходила только к подобным решениям:

— Я найду способ пообщаться с тобой снова, обещаю, Аим. Я далека от вашей настоящей жизни. Я росла в обычном мире без способностей и кланов, но даже так, я понимаю, что оставить тебя одного в логове тех, кто может и был твоей семьей все это время, но кто в любой момент способен поменять мнение на твой счет и лишить тебя жизни, слишком опасно. Я такого допустить не могу хотя бы потому, что кроме тебя у меня на шее уже сидят взбалмошные похитители всяких важных бумажек, безумные ученые и просто упертые девушки, не идущие ни на какие уступки. На фоне жизни с ними выкрасть тебя из опасного клана наемных убийц — задача простая. Но пока я думаю над решением, ты должен быть максимально осторожным, понял меня?

Подросток молчал, без конца кивая копной сиренево-голубых волос, и больно сжимая ладони старшей. И лишь когда Юра мягко высунула одну из рук и погладила его по макушке, Аим расслабился, обмяк в ее руках.

— Аим? — услышала Ю Рин голос Яму, когда вновь открыла голубые глаза и спокойно осмотрела, по-прежнему, полную молчаливых гостей летнюю гостиную.

Подросток, вновь осунувшийся и поблекший, повернулся к своим родственникам и кивнул. Лица всех тут же расслабились, только старший злостно хмурил брови.

— Что ж… — вновь тяжело начал подбирать слова Яму, поправляя сползающие очки. — Спасибо, за содействие, Ю Рин, больше вопросов у нас нет, прошу извинить нас за вторжение.

— Я рада, что мы все разрешили, дети Ночи, буду рада видеть вас в более приятной обстановке, — облегченно вздохнула Юра, смотря, как подростки разных возрастов четким строем удаляются в сторону ее круглой веранды. Как напоследок еле заметно оглядывается Аим и сверкает своими бесцветными глазами, в которых отражаются яркие лучи рассвета.

[1] См. правила именования месяцев в конце книги.

[2] Говорящие слова Джи У: Онеста — честность, мирность (итальянский), Морте — смерть (итальянский), Кан — кровь (турецкий), Руппан — статуя (тайский). Примеры слов, которые Джи У может произносить для активации своих карт.

[3] Хёйд — новый божество восточных округов — хранитель прорастания (со шведского — рост).

[4] Кучигурума — состоит из иероглифов рот и повозка — японское выражение, означающее: заговаривать зубы, льстить. Здесь употребляется как существительное — человек, мастерски заговаривающий зубы.

Глава 22. Ошибки характеров.

— Здравствуй, отец. — голос Иоко не дрогнул, но мокрая спина и без конца содрогающаяся грудь выдавали предшествующую спешку. Этого не могла скрыть даже дочь военного министра, с детства замешанная во всех его сомнительных замыслах. Да и вряд ли кто-либо другой.

Хорошая ложь рождается из хорошо продуманного плана и упорядоченных действий, каждое из которых скрывает неправду, затмевает ее, удачно подстраивается. Миякэ Иоко позволить себе такого не могла. Ведь и лишнее время, и силы остались там в Солуоме, в Нару же ввалилась полумертвая, злая на свою немощность девушка, которая до сих пор отчаянно сдерживала слезы, заставляя себя не пасть еще ниже.

Ли Ара действительно встретила их у ворот сердца Энигмы и тут же открыла амулетом-порталом в виде зеркала окно сначала в свой кабинет, а после нескольких объясняюще-напутственных фраз и на территорию второго округа. Иоко даже не успела удивиться, как у, пусть и великовозрастной, но простой Директрисы академии, нашлась в закромах такая редкая побрякушка. На весь Протексорат ей владел только лишь глава филиала десятого округа, который любил эффектно появляться на собраниях. Хотя ей теперь нечему завидовать, ведь в их клане и так есть свой личный гений-порталист, правда, не факт, что он сможет помочь им в ближайшее время, а может, и откажется вовсе.

Но в отличие от адских порталов Прота, где все, кроме него, были безвольными куклами, амулет Ли Ары не представлял собой бесконечное пространство, а скорее открывал дыры, соединяющие разные части света. Наверное, этому гику захотелось бы разобраться во всем подробнее. Иоко же чувствовала себя настолько паршиво, что ощутила перемещение лишь когда Синдри с грохотом уронил ее и Сейнта на холодный деревянный пол в темной комнате.

Слова директрисы кружились в уставшем сознании, словно надоедливые чайки на морском берегу: "Берегите друг друга, остерегайтесь всего и везде, не доверяйте чужакам и помните, что ваша главная задача — найти Харритт, после этого все будут свободны"

Чертова старуха знала, о чем напомнить в такой непростой момент. Она понимала их, как облупленных, в особенности, конечно, Сейнта, Кхао и Ферста, но и Иоко в свое время сумела отчасти поддаться ее влиянию: потеряв бдительность, она впустила Ли Ару себе в голову, благо та не успела оставить в ее мозгу свой маячок. Эта женщина-загадка обвиняла Иоко в использовании других в своих целях, но сама была вовсе не лучше. Иначе почему из дома Юры они попали именно к ней.

Оказавшись в новом месте, Иоко, как и остальные, запаниковала и даже успела вообразить за какую сумму Ли Ара продала их драконам или пескам, но в комнате не было ни тех, ни других. На противоположной стене виднелась светлая полоска света, а до ушей доносился далекий шум могущественной воды.

Сейнт отмер первым и, безошибочно угадав, распахнул фусуму[1]. Перегородка из рисовой бумаги отделяла маленькую комнатку со святилищем, куда их выбросило, от вашитсу[2]. Дальняя стена большой комнаты была распахнута настежь, благодаря чему, слух Иоко тут же заволокло умиротворяющей мелодией океана, который был ей братом с детства — Айконранку. Значит, они на окраине столицы, максимум в прибрежных деревнях, от которых легко добраться до дворца Аматерасу.

Девушка облегченно выдохнула.

— Надеюсь, ты готова, дочь моя. — голос отца отдавал приторной сладостью, но только Иоко понимала, насколько обманчив был этот мужчина в военном фиолетовом мундире.

И как только Протексорат, который яро отстаивает свои различия с кланами мог допустить, чтобы форма их основной военной мощи была таким ярким намеком на их врагов?

"Напоминание" — решила для себя когда-то Иоко, и до сих пор придерживалась подобного заключения.

Тогда, приход к власти Протексората поддержали немногие, Сиреневый ветер был скорее исключением. И пусть все знали, кому мстил Матка песков, отдавая предпочтение кучке простых смертных, а не могущественному клану своих алых врагов, но Ветра, тем не менее, до сих пор были слишком включены в жизнь Протексората, принимали участия во многих важных вопросах, были частью отдельных служб. Слабость ли это или продуманная лесть — Иоко не силилась судить. Даже Миякэ Тадао не был уверен в ответе, и поэтому, вне зависимости от внешних обстоятельств, всегда держал на низком старте миллион планов отхода. Один из которых продолжал свое развитие прямо сейчас.