Дракончик повертел головой, но быстро сообразил. Хвать! И первый червяк готов!

— Не переедай, — посоветовал я.

Всё. Дела закончены. Вышел в зал и позвал своих.

Коша — прикосновение к рыжему загривку. Лис — ладонь между ушами. Маруся — тёплая латунная лапа в моей руке. Черныш, сонный, тёплый, пахнущий пылью и молоком. Блёстка, зависшая перед лицом и напоследок обдавшая ветерком. Ранго пришлось искать и звать. Пых дрых в зале, раскинув лапы. Коснулся его, и огнехомяк растворился в воздухе.

К Шкиперу я тоже подошёл отдельно. Пингвин посмотрел на меня, вздохнул с достоинством и позволил коснуться холодного плотного пера.

Питомец помещён в Питомник (слот для неприрученных)

Потом птицы. Тринадцать штук — попугаи и канарейки, по одной, каждую снял с полки и отправил на постой. Синий с металлическим клювом напоследок успел отгрызть щепку от края стеллажа.

— Ремонт, — сказал я в пространство. — Обязательно ремонт.

Магазин опустел и притих. Только фильтр в аквариуме ровно гудел на весь зал. Я надел куртку. Архимед приземлился на плечо, вцепившись когтями в ткань.

— Инспекция! — объявил какаду. — Аттестация! Взятка! Три ореха и коньяк!

— Никаких взяток. У нас всё честно. Почти.

— Почти! — с удовлетворением подтвердил он.

Я запер магазин изнутри, прошёл через подсобку и вышел через чёрный ход. В лицо ударил сырой апрельский воздух с запахом мокрого асфальта. Со стороны Сокольников доносился привычный шум дороги.

Белый «Форд Транзит» стоял у крыльца. Я сел за руль, впустил Архимеда и повернул ключ.

До Госкомранга я доехал за двадцать минут.

Учреждение занимало трёхэтажное здание на тихой улице в Преображенском районе. Серое, облицованное панелями. Окна с решётками — видимо, на случай если кто-то будет резко несогласен с установленным рангом.

Над дверью — герб и вывеска: «Государственный комитет по учёту магических рангов. Территориальное управление по ВАО г. Москвы». Ниже, на листе А4 в файлике, скотчем: «Приём документов до 17:00. Обед 13:00–13:45. Талоны в терминале».

Один в один налоговая, только с названием покрасивее.

Я загнал «Форд» на парковку между потрёпанной «Ладой» и чёрным «Тигуаном» с гильдейской наклейкой на стекле, заглушил мотор и повернулся к пассажирскому сиденью.

Архимед качался на спинке и обозревал окрестности с видом ревизора, приехавшего с внезапной проверкой.

— Так, — сказал я. — Инструктаж.

— Инструктаж! — обрадовался какаду.

— Слушай внимательно. Мы идём в государственное учреждение. Там сидят люди с погонами, печатями и очень плохим чувством юмора. Ты — красивая декоративная птица. В кабинете ты молчишь.

— Молчу! — заорал он так, что зазвенело стекло.

— Тише. Ты не орёшь «взятка». Ты не орёшь «ограбление». Ты не орёшь «где валидол». И ты категорически, ни при каких обстоятельствах не называешь никого дураком. Особенно человека в форме.

Архимед задумчиво поднял лапу и почесал под хохолком.

— Дур-рак? — уточнил он на пробу.

— Вот именно это слово. Забудь.

— Забудь!

— Если ляпнешь лишнее, — я наклонился к нему, — я пущу тебя на перьевую подушку. Хорошую такую, ортопедическую. Буду спать и вспоминать наши весёлые деньки.

Какаду прижал хохолок, склонил голову набок и посмотрел на меня одним чёрным глазом. Абсолютно осмысленно посмотрел. Так смотрит человек, который прикидывает, блефуют или нет.

— Жмот, — тихо сказал он.

— Ага, — согласился я. — Но подушку сделаю.

Мы вышли из машины и поднялись по гранитным ступеням. Я потянул ручку тяжёлой двери. Внутри пахло краской, мокрыми тряпками и такой же мокрой собачьей шерстью.

Просторный холл с высоким потолком и вытертым до мраморной седины полом. Слева — окошко охраны и рамка металлоискателя, справа — терминал выдачи талонов, синий, с сенсорным экраном. За рамкой стоял скучающий охранник, который посмотрел на Архимеда, потом на меня и не сказал ничего. Видал, судя по всему, и не такое.

Я ткнул в терминал. «Аттестация ранга (первичная/повторная)». Из щели с натужным жужжанием выполз тёплый талон: К-114. На табло горело К-97. Семнадцать человек. Отлично. Как в поликлинике.

Коридор второго этажа делился надвое.

Слева, у кабинета 12, тянулась очередь людей. Обычных, без зверей. Тётка в пуховике с папкой бумаг, двое о чём-то спорящих студентов, мужик в спецовке, парень лет шестнадцати с матерью — этот бледный и постоянно вытирал ладони о джинсы.

Справа, у кабинета 14, сидели со зверями. У окна мужик в камуфляжной куртке, а рядом с ним пёс — здоровенный, помесь овчарки с чем-то мастифообразным, с широкой мордой и провисшими веками. По хребту у него шли вдоль позвоночника костяные наросты, серые, как речная галька. Пёс тяжело и быстро дышал и каждые полминуты широко зевал.

Стресс. Зевота, одышка, залипший взгляд в одну точку. Собака держится из последних сил, а хозяин думает, что она отдыхает. Ошейник, кстати, затянут криво и высоко, под самую гортань. Я еле удержался, чтобы не сказать.

— Скука, — тихо буркнул Архимед.

В конце ряда бабулька в вязаном берете держала на коленях сумку, из которой торчала морда здоровенного ежа. Ёж не сворачивался, а деловито шевелил носом, изучая обстановку. Иглы у него на просвет были стеклянисто-прозрачными.

Итог наблюдений: тут не зоопарк, тут приёмная комиссия. И половина животных вот-вот сорвётся.

Я сел на свободный стул в углу — так, чтобы видеть весь коридор и обе двери. Привычка. Архимед у меня на плече тихо приподнял хохолок.

— Молчим, — напомнил я одними губами.

По нему было видно, каких титанических усилий ему стоит тишина.

К стене был прикручен пластиковый лоток с бланками и обгрызенная ручка на верёвочке. Я вытянул листок.

«Заявление о проведении контрольной аттестации магического ранга. Форма 3-Р».

Три страницы. Мелким шрифтом. Господи, ничего не меняется ни в одном из миров. ФИО. Дата рождения. Данные паспорта. Адрес регистрации — вот тут я споткнулся, потому что по факту был зарегистрирован в квартире, которую прежний Денис давно потерял. Точнее, теперь не был зарегистрирован нигде. Вписал адрес магазина. Место работы: ИП Егерев Д. В., магазин «Лапа и Коготь». Предыдущий подтверждённый ранг: F.

Дальше пошло веселее.

«Пункт 7. Дата и обстоятельства обнаружения перехода на новый ранг. Описать подробно».

Я покрутил ручку в пальцах.

Правда звучала бы примерно так: «Приручил огнехомяка в подсобке, после чего меня перекрутило до D-ранга, а сегодня утром я разорвал собственную привязку с канарейкой, и меня перекрутило до C. Да, кстати, у меня же Система есть, она мне опыт начисляет». Правда прекрасна. Правда гарантирует мне беседу в отдельном кабинете, где нет окон.

— Значит, будем творить, — пробормотал я.

Архимед немедленно наклонился к бланку и выдал доверительным шёпотом:

— Врёт как дышит.

— Не врёт. Излагает в удобной форме.

— В удобной! — согласился он.

Я написал: «Приблизительно 13 апреля с.г., в помещении магазина, при работе с магическими животными отметил самопроизвольное формирование мана-ядра и последующее уплотнение каналов. Сопровождалось повышением температуры тела, кратковременной потерей ориентации в пространстве, сухостью во рту».

Всё чистая правда. Просто без деталей.

«Пункт 8. Указать, проводилась ли инициация в установленном порядке. Если нет — указать причину».

— Причина, — сказал я вслух. — Ага.

— Бедность! — подсказал попугай.

Я посмотрел на него. Вообще-то не худший вариант. Проблема в том, что инициация проводилась, но я понятия не имею где и как. В сети говорится, что форма часто произвольная, особенно в семьях с родовыми магическими талантами. Но лучше прикрыться.

Написал: «Инициация в возрасте 16 лет не проводилась по семейным обстоятельствам. Пробуждение произошло самостоятельно, в бытовых условиях».