Вот, здравая мысль. Я погладил мерина по шее и признал поражение. Лучший конь для ветеринара тот, о котором вспоминаешь только во время кормления.

Место мне определили рядом с конюшенными людьми, ближе к запасным лошадям и телегам со сбруей. До царевича рукой не подать, зато при необходимости меня быстро найдут. Я уже собирался проверить пару животных из второй смены, когда возле ворот появился Бельский.

Он разговаривал с человеком из охраны, потом долго слушал дворового приказчика. Ждать пришлось несколько минут. Тихон тем временем принял от женщины кувшин и расспросил о ней знакомых слуг. Только после этого он поставил воду рядом с лекарем.

Когда Богдан освободился, я подошел.

— Есть вопрос про лекарских людей.

Он сразу посмотрел с прищуром.

— Что случилось?

Интересно. После смерти служки тема ему явно была важна.

— Пока ничего. Там новый человек, Тихон. В лекарствах плавает. К сундуку никого не подпускает, воду принимает сам да с расспросами. Я подумал, этот — твой.

Бельский отвел меня в сторону от ворот. Рядом как раз разгружали мешки с овсом, люди ходили туда-сюда, так что говорить тише все равно приходилось.

— Да, Тихона поставил я, — сказал он. — Лекарю сказано, что служка проверенный.

— Значит, правильно понял.

— После того помощника больше по-старому не будет. Питье царевича принимают только от известных людей. Снадобья лежат закрытыми. Когда лекарю что понадобится, Тихон откроет при нем, потом снова закроет. На ночлеге ключ сдаст старшему из моих.

Я прекрасно понял, что именно он сделал.

— Разумно. Мне что делать, если возле лекарских вещей окажется незнакомый?

— Скажешь Тихону или моему старшему. Сам туда не лезь. Еще что-нибудь?

— Пока хватит.

— Тогда иди к своим коням. Перед выездом еще раз первую смену посмотришь.

Богдан отпустил меня без каких-либо угроз, что радовало.

Через пару часов все заняли места. Телеги подтянули ближе к воротам, первую смену вывели во двор. Я успел проверить своего мерина, потом прошел вдоль запасных. Один конюх подтянул подпругу, пришлось попросить ослабить. На соседней телеге возница спорил из-за мешка с кормом. Кто-то искал потерянный повод.

Когда я вернулся к своему месту, Тихон как раз заканчивал с лекарским сундуком. Старший лекарь стоял рядом и называл вещи, которые понадобятся в первый день. Тихон уложил последнюю склянку, дождался, пока лекарь проверит содержимое, закрыл крышку и проверил замок рукой.

Потом снял ключ со шнурка и подошел к одному из людей Бельского.

Тот спрятал ключ под одежду. Тихон и лекарь промолчали.

Я повернулся к своему мерину и взял повод. Вроде все неплохо складывается, но почему у меня плохое предчувствие?

Глава 16

Из Слободы выбрались уже после рассвета. Передовые ушли раньше, за ними выпустили часть верховых, потом телеги, сменных лошадей и людей, которым надо было держаться при возах. Я ехал возле конюшенных, поэтому довольно быстро перестал смотреть на башни за спиной и занялся тем, что на первых верстах сразу видно наспех оседланного коня. Легко понять, кого вчера гоняли больше всех.

Мой гнедой мерин хлопот не доставлял. Шел без нервозности, в толчее на соседей не лез. Зато вокруг работы хватало. У одного верхового через полчаса пути пришлось поправлять сползавшую подпругу, другой туго затянул повод и заставлял молодого коня держать голову выше чем нужно. Конюхи знали своих животных и многое поправляли сами, мне оставалось вмешиваться там, где могли начаться проблемы.

На первой остановке люди долго поили большой обоз. Лошадей подводили партиями, чтобы возле воды не устроить давку. Пока последние пили, первых уже отводили к сену. Возницы проверяли сбрую, люди менялись местами, кто-то подтягивал ремень на хомуте, кто-то вычищал забившуюся грязь из копыта.

Шереметева переносила путь хорошо. Ее повозку вели осторожно, на сложных местах возницы придерживали лошадей. Царевич часть дороги ехал верхом. Когда ряды сближались, он сидел в седле уверенно, а на остановках сам спешивался, чтобы поговорить с ближними. После недавней болезни такие мелочи имели значение, хотя лезть к царевичу с осмотром я даже не собирался.

Возница телеги с вещами Елены начал на каждой остановке заглядывать под кузов, а потом шел рядом и прислушивался к ходу колеса. Когда он полез туда в очередной раз, я подъехал ближе.

— Что там?

Седой мужик выпрямился и вытер ладонь о полу кафтана.

— Ось старая. Показывал еще в Слободе.

Я спешился и заглянул под телегу. В дереве темнела давняя трещина, забитая грязью. Возница пока мог вести телегу. Впереди начинались глубокие колеи и частые повороты, там ее будет мотать в стороны еще сильнее.

— Другую просил?

— Просил. Сказывали, и эта дойдет.

Он говорил как-то обреченно, но и не жалуясь. Видимо, повторял одно и то же уже не первый раз.

К нам подошел старший над повозками. Возница снова показал ось, тот посмотрел и нахмурился.

— До ночлега дотянуть надо. Там плотник есть.

— Сними часть поклажи, — сказал я. — Хотя бы самое тяжелое.

Старший оглянулся на соседние телеги.

— Разложим сейчас по чужим возам, вечером начнем искать, где что лежит. Пропадет хоть одна вещь — с меня спросят. До двора доберемся, там переложим как следует.

В принципе, логично. Вещи дорогие, за каждую отвечал отдельный человек. Поломку оси этим отложить было нельзя.

Пока мы разговаривали, с передней части обоза вернулся всадник в темном кафтане. Его сразу заметили старшие. Один подошел сам, второй освободил дорогу. Мужчина остановил коня возле телеги и спросил, почему задержались.

Старший объяснил про ось и про плохую дорогу впереди.

— Телега сейчас идет? — спросил всадник.

— Идет, Василий Григорьевич.

— До ночлега сколько?

— К вечеру должны быть.

Возница снял шапку.

— Василий Григорьевич, я утром говорил, ось плохая. По ровному она еще идет, а дальше ж колея.

Тот взглянул на него, потом снова на старшего.

— Двоих людей дай к телеге. На тяжелом месте помогут. У ночлега ось смените.

Я остался рядом. Хотелось понять, почему не потратят полчаса на перегрузку чтобы потом не оказаться со сломанной телегой посреди леса. Странно, как-то.

Тот, кого назвали «Василий Григорьевич», перехватил мой взгляд.

— Ты кто?

— Арсений Сухой. При государевой конюшне.

Он оглядел мою одежду, задержал взгляд на мерине и снова повернулся ко мне.

— Коневал?

— Да.

— Тогда за лошадьми и смотри. Телеги тебе не поручали.

Сказано было буднично. Я даже сразу не нашел, что ответить, да и отвечать смысла не было. Возница полез на козлы, старший махнул остальным трогаться.

Я вернулся к своему месту. Савелий догнал меня через несколько минут.

— Чего Зюзин к тебе прицепился?

— Это Зюзин?

— Василий Григорьевич. Думный дворянин. Ему государь дорогу и стражу поручил.

Теперь я его вспомнил. Утром он объезжал ряды с распоряжениями, заодно проверял охрану. Работал быстро. При любой задержке через несколько минут люди уже знали, что и как делать.

Савелий проводил его взглядом.

— С ним лучше делать с первого раза, без расспросов.

— Это я уже понял.

Дальше дорога была тяжелее. Лошади тянули телеги через размокшую колею, возницы иногда спешивались и шли рядом. Я несколько раз оглядывался на ту самую повозку. Седой мужик действительно вел осторожно, на ямах придерживал пару, людей просил идти возле колес.

Во второй половине дня колеса попали в глубокую колею. Рывок переломил ось, правую сторону кузова бросило на землю. Возница сразу осадил лошадей и крикнул задним, чтобы остановились. Вот глупо же, можно же было избежать.

Я оказался рядом и полез к упряжи. Одна лошадь после рывка дернула плечом, и постромка съехала к шее. Конюх распустил ремень, я провел рукой по плечу, проверил ноги. Обе были целы.