Люди снимали поклажу. Сундуки приходилось передавать с рук на руки, свертки складывали на сухое место у края дороги. Женщины из людей Елены следили, чтобы ничего не потеряли. Старший над повозками ругался и искал, куда поставить тяжелый сундук, который утром не хотел перекладывать.

Зюзин приехал вскоре после остановки. Он выслушал доклад, велел передним телегам идти дальше, оставил охрану при людях Елены, приказал распределить часть вещей по свободным местам. Он быстро наладил работу, этого у него было не отнять.

Когда дорогу освободили, Василий Григорьевич спросил:

— Чья телега?

Старший показал на седого возницу.

— Его.

— Если что испорчено, с него все взять. Телегу починить и к утру вернуть в обоз.

Мужик снова снял шапку.

— Василий Григорьевич, я ось утром показывал. Мне сказали вести.

— Слышал.

— Другую телегу мне не дали.

Зюзин повернулся к старшему.

— Плотника ему оставь и двоих людей. Остальные пусть догоняют.

Возница постоял, потом недовольно надел шапку.

Я вспомнил утренний разговор и все-таки сказал:

— Он предупреждал же.

Зюзин узнал меня.

— Кони целы?

— Целы.

— Вот и следи за ними, чтобы и дальше были целыми.

После этого он спросил старшего, успеют ли остальные телеги доехать засветло.

К ночлегу добрались перед темнотой. Иван Иванович и Елена Ивановна приехали раньше, для них уже приготовили двор. Лошадей разместили под навесами и в сараях, стражу расставили по местам. Зюзин ездил от ворот к двору царевича и разбирался с завтрашним выходом.

Сломанную телегу привели попозже. Когда я после кормления прошел к лошадям, седой возница еще работал. Плотник держал лучину, двое помогали стягивать временную накладку на оси. Возле стены стояла миска с остывшей кашей.

Старший над повозками подошел к ним и спросил имя возницы.

Тот отложил топор, назвался и снова взялся за работу. За ночь мороз схватил размешанную грязь, и утром лошади легче шли по твердой колее. Ближе к полудню на открытых местах земля снова стала мягкой. Я держался возле запасных коней, когда впереди один из конюхов вывел гнедого мерина из ряда и повел его по краю дороги.

Сначала гнедой насторожил меня шагом. Левой передней мерин опирался уверенно, а правую ставил осторожно. На рыхлой земле это почти сглаживалось, на утоптанной проявлялось снова.

— Давно так?

— Сейчас заметил. Утром ровно шел.

Я спешился.

Провел ладонью от плеча вниз, ощупал сухожилия и суставы. Припухлости и жара не было, на ощупывание мерин не реагировал. Правую переднюю отдал спокойно.

Причину я нашел. Одного ухналя — подковного гвоздя — не хватало, у второго наружный конец приподнялся над копытной стенкой. Подкова оставалась на месте, только наружная ветвь отходила от рога. Под нажимом пальца она едва заметно двигалась. У края стенки уже откололся небольшой кусок.

Такой пустяк на стоящей лошади легко пропустить. При каждом шаге вес мерина расшатывал железо все сильнее. Еще несколько верст по колее — и следующий ухналь вышел бы вместе с новым куском рога.

Позвали кузнеца. Он пришел с инструментами, присел возле мерина и после короткого осмотра принял у меня копыто. Разговаривать тут было особенно не о чем.

Сначала он поддел и выпрямил загнутые снаружи концы ухналей, чтобы гвозди могли выйти тем же ходом. Затем взялся клещами у самой стенки. Первый вышел легко. Второй пришлось тянуть под тем же углом, под каким его когда-то забивали; стоило повернуть клещи чуть в сторону, и мерин сразу попытался забрать ногу. Кузнец отпустил клещи и поставил копыто удобнее. Со второй попытки гвоздь вышел ровно, следом кузнец снял подкову.

Теперь можно было рассмотреть само копыто. Кузнец вычистил крючком мокрую землю из бороздок, я протер поврежденное место пучком пакли. По краю стенки торчал размочаленный рог. Скол оказался неглубоким, до живой ткани не дошел.

Со стороны именно это в ковке и кажется самым странным: кузнец прибивает подкову гвоздями, конь стоит спокойно. Наружную часть копытной стенки защищает толстый слой рога. Ухналь нужно провести в этом слое и вывести сбоку. Если забить гвоздь слишком прямо, он приблизится к чувствительным тканям с сосудами и нервами.

Возле скола одно из старых отверстий расширилось, стенка вокруг него стала хуже. Я осторожно сжал этот участок клещами вместе с краем подошвы. Мерин остался спокоен. Когда я сжал чуть глубже, он напряг плечо и потянул ногу к себе. Кузнец провел ногтем рядом со старым отверстием.

— Здесь новый не пойдет.

Он взял копытный нож и снял только рыхлый рог тонкими короткими полосками. На плотном крае кузнец отложил нож. Я держал ногу и прикидывал, сколько здоровой стенки осталось вокруг повреждения.

Потом кузнец взял старую подкову и приложил снизу.

До скола она подходила этому копыту. Теперь под наружной ветвью не хватало опоры, одно отверстие под ухналь оказалось почти напротив поврежденного места. Кузнец показал, куда хочет отвести железо. Я отметил на стенке участок, через который новый гвоздь мог выйти с хорошим запасом от чувствительной части.

Дальше работал уже он. На обочине раздули небольшой горн. Помощник подсыпал древесный уголь и взялся за мехи. Кузнец нагревал только ту часть подковы, которую собирался править. Железо постепенно покраснело, и он перенес его клещами на наковальню.

Кузнец правил ветвь на краю наковальни небольшими ударами и понемногу поворачивал подкову. За каждый проход он менял форму совсем немного. Потом дал железу остыть и приложил к копыту.

У переднего края почти не осталось зазора. На второй правке кузнец развел ветвь так, чтобы носок ушел вперед. При новой примерке между поврежденным краем копыта и железом остался небольшой просвет, а здоровая стенка опиралась на подкову.

Оставалось перенести одно отверстие под ухналь.

Кузнец опять нагрел нужное место и пробойником сделал новое отверстие в стороне от старой дырки. После поправки с обратной стороны он остудил железо. Передо мной лежала все та же подкова, только теперь она подходила уже к этому копыту — со свежим сколом и разбитым старым отверстием.

Когда кузнец приложил ее в последний раз, я проверил край пальцами. Давления на поврежденном месте не было.

Первый ухналь он поставил там, где стенка сохранилась лучше всего, и вбил снизу под углом. После нескольких ударов острие вышло на наружной стороне копыта. Кузнец сразу остановился. По месту выхода можно было понять почти все. Если острие выйдет низко, кузнец закрепит подкову слабее; если высоко, может задеть живую ткань.

Второй вышел немного выше первого. Третий приходился ближе к сколу. Здесь кузнец сначала только наживил гвоздь и проверил направление. Мерин даже не попытался забрать ногу, пока кузнец выводил острие на выбранном участке стенки.

Лишние концы ухналей кузнец откусил клещами. Оставшиеся короткие хвостики загнул вниз и плотно прижал к рогу. Так он зажал подкову между головками гвоздей снизу и загибами снаружи. Потом провел ладонью по копыту: выступающего металла не осталось.

Зюзин подъехал, когда работа уже подходила к концу. Посмотрел на поднятую ногу и спросил кузнеца:

— Когда пойдет?

— Сейчас проведем. Коли ровно ступит — сразу и пойдет.

— Остальным ждать незачем. Двух конюхов и охрану здесь оставить.

Через несколько минут возницы повели передние телеги дальше. Зюзин уехал вместе с ними.

Я поставил копыто на землю. Мерин немного постоял, потом конюх повел его по твердому краю дороги. Первые шаги мерин сделал осторожно, вскоре удлинил шаг и начал опираться на обе передние с равным усилием.

Провели еще раз, теперь туда и обратно. Мышцы на плечах работали как надо, правое копыто опускалось уверенно. На повороте конь тоже оперся на эту ногу и не попытался уйти от нагрузки.

Кузнец в последний раз поднял ногу. Загибы ухналей сидели плотно, а сколотый участок оставался свободным от железа.