— Берите с собой достаточное количество динамита и пороха, взорвём к чертям собачьим, даже стучать не будем! — проворчал уставший Аракчеев, и Куракин довольно улыбнулся.
— Я, знаете ли, пошуметь люблю, чтобы без единого выстрела, на испуг…
— Это как? — Аракчеев с недоверием посмотрел на сообщника.
— А мы ещё сигнальные петарды возьмём, катера с трёх сторон начнут взрывать и наводить шум, к моменту, когда ворота взорвутся, никто и не подумает оказывать сопротивление!
— Гениальный план, Осип Фадеевич. Берите всё, что взрывается. Пошумим на славу.
Не нуждаясь в дополнительных пояснениях, начальник береговой охраны сам отдал распоряжение о погрузке опасных петард и бочек с порохом. И через десять минут от причала отошли три крепеньких паровых катера, каким не впервой устраивать заварушку вдали от берега. А следом небольшая баржа на буксире, на случай экстренной эвакуации.
Более чем через час в темноте появились очертания первого небольшого форта, а ещё через двадцать минут тихого хода капитан сообщил, что они прибыли на место.
— Прямо по курсу старый форт!
Основной катер пришвартовался на большой пристани. Осмотрелись: ни одной лодки, ни единого дозорного, ни на причале, ни в будке смотрителя, ни у запертых ворот. Появилось неприятное предчувствие, что ошиблись или информация неверная, но Его Сиятельство оказался настойчивым.
— Это то самое место, ошибки нет. Стучать не будем, раз никого нет, то просто взрываем ворота. Там много важных документов, если вступим в переговоры — все досье могут уничтожить, — ещё раз пояснил Аракчеев, и Курагин лишь пожал плечами.
Двое опытных матросов заложили взрывчатку, и в назначенное время прогремел невероятной силы взрыв, потом на других катерах начали запускать в небо горящие петарды, чтобы окончательно дезориентировать охрану.
— Вперёд на штурм. Никого не убивать, там содержатся женщины, мы приехали их спасать! — крикнул напутствие граф и сам же чуть не впереди всех побежал к дымящемуся проходу в широкой стене форта.
Едкий запах дыма, крики испуганных охранников, и даже прогремевший случайный выстрел не остановили графа. Теперь внутри каменной ловушки испуганный след Насти читается совершенно отчётливо и ведёт не туда, где содержат несчастных, а к другой стороне. Ему пришлось пробежать по старой каменной мостовой, войти в дверь и в следующий же миг как следует врезать кулаком в челюсть довольно огромному мужику с кочергой, единственный дурень, решивший оказать сопротивление, за что сразу же и поплатился. От удара увалень не удержался на ногах и упал бы, но узкий проём не позволил. Граф схватил за грудки здоровяка и встряхнул, хорошо приложив об стену затылком, хороших людей здесь нет, а потому можно не жалеть:
— Где Анастасия Сергеевна, новенькая, сегодня привезли?
— Сто сорок первая? У начальника, он её того, первая ночь, таков закон, опоздал ты барин, — из вонючего рта посыпались мерзкие ругательства, но следующий удар в челюсть вырубил похабника из списка участников сопротивления.
Озверевший от злости Даниил пробежал по ледяному коридору, тускло освещённому двумя масляными светильниками, и, наконец, сам нашёл ту самую ужасную дверь.
— Настя! Настя! Открой! — опомнился и повторил уже иначе. — Именем Его Величества царя Александра, приказываю открыть немедля!
За дверью послышалась тихая возня, потом странный звук, словно что-то тяжёлое оттащили в сторону, и ещё какие-то пугающие звуки, открытие двери затянулось, кажется, на целую вечность. Наконец, дверь скрипнула и открылась…
— Я знала, знала, что ты придёшь за мной, родненький, милый мой.
В следующую секунду маленькая серая фигурка, подпрыгнув, повисла на его шее, прижалась, заставляя сердце биться теперь уже от осознания всего ужаса произошедших событий.
— Не могу без тебя, Настя, не могу. Прости, прости меня, не уберёг! Ты цела, они тебя обидели? Убью их всех медленно, — прохрипел и прижал её к себе так сильно, как только можно, чтобы не причинить ей боль и вред.
В кабинете послышалось громкое мычание, отдалённо напоминающее проклятье в адрес всех и вся.
— Мне пришлось его связать, пока ждала тебя, разобрала все документы, их не так много, но суды захлебнутся в количестве исков, я заставлю каждого подлеца, кто посмел отправить сюда свою несчастную жену — заплатить по всем счетам.
— Не сомневаюсь, Боже, ты цела. Прости, что так долго, прости, что отправил тебя во дворец, прости! Они не стоят ни единой твоей слезинки, я как дурак запутался между долгом и любовью к тебе…
Он осторожно опустил её на пол. Поправил её рассыпавшиеся по плечам волосы, бережно провёл рукой по её нежной, бархатистой щеке, смахнув слезинку, и улыбнулся.
— Всё! Я с тобой! Всё закончилось, прости…
— Да, но… Пока не верю, хочу домой и спрятаться от этого ужаса…
Не выдержав, снова прижалась к его тёплому бушлату, пропахшему морской свежестью, дымом и порохом, хотелось раствориться в этом запахе, спрятаться от всего мира в его объятиях. Закрыла глаза и снова всхлипнула, осознав, что уже можно показать свою слабость.
— Я от страха чуть не умерла, но так было нужно, без меня царица и её сын точно бы умерли в ближайшие дни, а настоящая ведьма праздновала бы победу. Кстати, о ведьмах, здесь Елена, и она совершенно точно будет притворяться несчастной жертвой, неисповедимы пути Господни, только ради этой встречи с ней, я готова была потерпеть страдания.
— Ох, Настя, ничего в этом мире не стоит твоих страданий. Я завтра же утром пойду к Его Величеству и потребую от него подписать твою вольную от мужа. С этого дня у меня есть весомые аргументы для этого, теперь уже точно.
— Без моего появления во дворце таких аргументов бы не было, и мы оба это понимаем.
— Развяжите меня! Развяжите, я требую! Это самоуправство, эта женщина преступница. Она напала на меня, я доктор медицины, — Селиверстов смог выплюнуть кляп и завопил так, что на самом верху, в бойницах форта, загалдели чайки, перекрикивая друг друга, создавая ещё больший хаос в ожившем форте.
Недолго думая, инквизитор отвесил такого знатного леща начальнику «Приюта», что тот взвыл громче сирены, заскулил проклятья и тотчас получил кляп обратно, и очень образно описал то, что произойдёт дальше:
— Ты и твои, так называемые покровители, преступили закон, содержали не в чём неповинных женщин в нечеловеческих условиях. И, если есть погибшие, а они, конечно же, есть, специально для тебя вернём медленное четвертование, руки, ноги и потом голову. Ни один адвокат не посмеет и рта открыть против обвинительной речи прокурора! А когда вас разделают как барана, думаю, что никто не решиться выкупить тело, оно будет брошено в общую могилу с самыми отъявленными преступниками, где ему самое место, без гроба, без креста…
Аракчеев, мгновенно успокоил ретивого «Доктора медицины», тому осталось только вжаться в кресло, зажмуриться и чуть слышно заскулить…
Глава 28
Эвакуация несчастных женщин продлилась до восхода. Подлая Клавдия, каким-то чудом решила тоже притвориться жертвой, но ей не позволили. Даже моего слова не потребовалось, чтобы обличить эту подлую бабу. Её тут же заковали в наручники и отправили в клетку для перевозки преступников на небольшой плоскодонной барже, какая смогла подойти к форту вплотную.
Все освобождённые женщины единогласно решили не ждать комфортные катера, лишь бы быстрее покинуть проклятый остров. Медленно с помощью урядников и матросов береговой охраны поднялись на баржу по трапу, разместились на широкой палубе и ждут отправления, до сих пор не веря, что их бессрочное заключение вдруг закончилось. Уставшие, но счастливые перешёптываются, но увы, планов не строят, надежды на счастье больше нет, только бы дожить свой век в тепле, сытости и с приличным отношением как к личности, а не как к заключённым.
А у нас сейчас очень важная работа, сбор всего архива, опечатывание бумаг, вскрытие сейфа, пока сговорчивый господин Селивёрстов не отбыл в Петропавловскую крепость и не забыл комбинацию цифр на замысловатом замке. Мы закрутились с бумагами так, что к концу сборов совершенно забыли о Елене Осиповне, надеясь, что с баржи она не спрыгнет в воды залива, а на выгрузке мы её, наверное, заберём.
