— Конечно, Ваше сиятельство.

Небольшое расстояние дорогая карета промчалась за считанные минуты. Доктора высадили около неприметного, служебного входа, откуда довольно далеко идти в женскую часть дворца, однако никто не должен увидеть, с кем он вернулся.

Стоило карете отъехать, как у Маркуса появилось неприятное ощущение, что он мышь, которая, забыв об осторожности, сама идёт в мышеловку, но отмахнулся от неприятных мыслей, пробежал по знакомым переходам, лестницам, залам, сбавляя шаг, если встречал каких-то служащих дворца, чтобы не вызывать даже малейших подозрений на свой счёт. И как только вошёл в свой кабинет, чтобы отдышаться, переодеться и уже в обычном виде поспешить проведать своих царственных пациентов, в его двери настойчиво постучали:

— Ваше высокопревосходительство, обыскались! Там царице плохо, уж такой приступ, её новенькая-то успокоила, но вас требуют…

— Бегу…

Тревога была ненапрасной, они с Анастасией попались в безжалостные лапы разъярённой княжны, и пощады ждать не придётся…

Глава 22

Граф Аракчеев. Кабинет Тайной канцелярии во дворце.

Первые полчаса ожидания прошли в некотором волнении, но накопившиеся дела, документы, записки и поручения, личные дела, часть из которых не должна покидать дворцовые стены, потребовали концентрации внимания, время промчалось незаметно. Большие настенные часы пробили половину третьего дня, так внезапно, что Даниил Романович невольно вздрогнул, поднял голову, посмотрел на большие узорные стрелки, припоминая, что вошёл в кабинет уже более сорока минут назад. Что-то непредвиденное произошло, предчувствие фатальной ошибки витает в воздухе, как назойливая муха…

Волнение комом подкатило к горлу, и ощущения сразу сорвались с места, будто дикие необъезженные кони помчались в сторону агрессии на самого себя.

Доверился доктору, а надо было отправить верного, крепкого человека из своих, и сразу к графине Гончаровой-Высоцкой, выяснить у неё и состояние здоровья царицы, и все последние события…

А уж после всё остальное.

Удалось поймать обрывки разных нехороших мыслей, витающих во дворце, как неприкаянные приведения, но это всё не то, и не о том…

Настю словно стёрли из пространства, зачистили. И что удивительно, ментального следа доктора тоже не ощущается.

— Чёрт возьми, их похитили. Достаточно повесить на шею жертве амулет невидимки, и такой, как я перестанет видеть все следы, — эта версия показалась настолько простой и реалистичной, что Его Сиятельство, не переставая ругать себя за опрометчивое безрассудство, позвонил в колокольчик и, как только адъютант вошёл, отдал приказ. — Поднимай наших, но тихо, нужно перекрыть все выходы из дворца. Похитили доктора и одну женщину из свиты царицы. Возможно, жертвы ещё во дворце, но на всякий случай надо караулить. И чтобы тихо…

— Слушаюсь, — адъютант, как приказано — ответил шёпотом и скрылся.

Аракчееву пришлось собрать все бумаги, убрать в сейф и теперь уже самому нанести визит без предупреждения в кабинет Аполлинарии Павловны. У Тайного советника есть такие полномочия, но ими нельзя пользоваться без экстренной необходимости, по негласным законам дворцового этикета, каждая подобная встреча требует согласования, за исключением самых неприятных ситуаций.

Но сейчас как раз такой случай.

В женскую часть дворца есть два пути. Первый, парадный, через официальные коридоры и залы, а второй — для прислуги, посыльных.

Барону было приказано провести Настю незаметно, и, как ни странно, именно на этом маршруте, кто-то поджидал их. И без гадания понятно, что только княжна Юсупова обладает достаточной силой, чтобы многое предвидеть и запланировать похищение.

— Странно, очень странно, почему я вообще ничего не ощутил. Видимо, произошло что-то эдакое, и Настя обратила на себя внимание. А вездесущая Юсупова мгновенно учуяла опасность, если она настолько сильна, то как вообще может находиться во дворце и не испытывать дискомфорта, ведь повсюду установлены защитные артефакты…

В дверь тихо стукнули, и лакей оповестил о начале нового раунда открытого противостояния, теперь уже очного.

— Ваше Сиятельство, к вам посетительница, Её Светлость княжна Юлия Николаевна Юсупова, требует принять…

Граф чуть было не ругнулся, пусть даже допустимым выражением, но оно бы не смогло передать крайнюю степень удивления. Такой наглости можно только позавидовать…

Ведьма уверена в себе на тысячу процентов, она всё просчитала и знает многое наперёд. Внезапно показалось, что галстук начал душить, но только показалось, однако рука невольно потянулась слегка ослабить дорогую удавку с бриллиантовой булавкой под узлом.

— Проси…

Через секунду в кабинет ворвался сначала дурманящий аромат духов, а потом и самая шикарная женщина царства, а, возможно, и всего континента. И новый приступ удушья перехватил горло графа. А княжна только улыбнулась, мило кивнула, словно вошла поболтать о незначительном дельце, какое и пяти копеек не стоило бы…

Она хороша, свежа, словно только что купленная шляпка. Однако свежесть эта совершенно иного порядка, неживая, Юлию не хочется назвать нежным цветком, хотя она очень старается производить именно такое впечатление.

— Добрый день, Юлия Николаевна, весьма польщён и поражён вашей красотой, хочется начать день сначала, чтобы ещё раз испытать тот момент приятного удивления, когда вы вошли! — сам удивился своему красноречию и понял, что этот сарказм проявился по воле Григория.

Юсупова замерла, такой откровенный комплимент сбил её ориентиры, обескуражил и лишил форы, на какую она рассчитывала.

— О, граф! Я польщена. Самый завидный жених царства вдруг сделал мне такой многообещающий комплемент, от которого мои щёки зарделись, а в душе вспорхнули бабочки. Я, право слово, в растерянности…

Она жеманно улыбнулась и посмотрела на него как-то иначе, словно на новое платье или колье, в уме примеряя, пойдёт ли он ей, и, кажется, да.

Вполне бы подошёл.

А он уже успел выстроить защиту и пошёл в наступление, сбивая романтический настрой со смущённой красавицы.

— Так, что вас привело в нашу скучную обитель, сударыня, неужели какое-то дело? Ведь ваши дела практически полностью закрыты для ока нашего департамента, даже предположить не могу, что у вас могло приключиться, чтобы вы снизошли до меня…

Жеманно прикрыла глаза, снова сделала вид, что смутилась, и с улыбкой ответила:

— Ах, я бы с радостью поговорила о нас. Признаться, не думала, что у вас есть такая сила, от которой я чувствую себя как-то совершенно иначе. Но оставим это. Потому что вы правы! Абсолютно правы насчёт дела.

Её красноречие дало осечку, но лишь на секунду, не комплимент удивил Юлию, а та новая сила, какую раньше она не замечала в Аракчееве, по правде сказать, их общение никогда не было тесным и именно по причине его холостяцкого образа жизни, и её щекотливого положения в обществе. Однако сейчас ей пришлось максимально понизить свою силу до такого минимума, что стало как-то совершенно неуютно, словно с неё сняли верхнее платье…

— Сударыня, я очень спешу…

Она не обратила на его слова ни малейшего внимания, прошла к столу и провела пальчиком по кромке, повернулась, но так, чтобы он видел только её профиль, и продолжила:

— Дело пикантное. И даже опасное своей фатальной…

Она хотела подобрать какое-то очень трагическое слово, но так и не смогла, красноречие почему-то не вернулось, потому сделала жест отчаянья, сцепив пальчики в замок и прижав их к сердцу. Переиграла и решилась на резкую откровенность, однако граф её вероломно перебил:

— Я заинтригован, но всё же спешу…

— Цесаревича отравили, и я знаю, что это дело рук иностранного доктора. Он немецкий шпион. Мои люди нашли несколько флаконов с ядом в его лаборатории. И у него есть пособница, вы её, должно быть, знаете, на балу танцевали, некая Анастасия Сергеевна, скандальная личность, её имя буквально полоскают в каждом салоне города, и всё из-за странного союза с красивым плебеем. Столько всего и сразу. Это немыслимо. И мне нужно как-то всё это доложить моему… Его Величеству. Царица узнала об отравлении и чуть было не умерла от приступа эпилепсии. Я в ужасе от этих событий, просто в ужасе.