В центре сквера имелась круглая беседка – из мрамора, естественно, с фонтанчиком посредине. Тот бил из центра круглой чаши на высоту примерно двух ладоней. Вода стекала в ту же чашу и убегала в неизвестность. Внутри беседки вдоль ажурной каменной ограды стояли мраморные лавки и небольшие столики. Кузьмич присел, раскинув руки по ограде, забросил ногу на ногу. Итак, что мы имеем? Какой-то местный олигарх схлестнулся с младшим братом из-за наследства от папаши. Поскольку младший оказался плохишом, папаша отлучил его от бабок. Плохиш, конечно, возмутился и пообещал (или собрался) устранить несправедливость, угрохав дочку олигарха. В том, что он будет пытаться это сделать, Кузьмич ничуть не сомневался. Везде воюют за бабло – как люди, так и государства. Последние пытаются скрыть это под ширмой демократии или угрозой безопасности от избранной жертвы. Но, если у какого-то государства нет нефти, прочих ископаемых, то всем плевать, есть в нем демократия или отсутствует напрочь. Не интересно.

Считаем дальше. Старший братец не пытался договориться с младшим о разделе состояния, пообещав тому хотя бы небольшую долю. Не удивительно: чтобы олигарх да с кем-то поделился? Фантастика! Из этого проистекает, что схватка будет жесткой, и появившегося ниоткуда мага начнут мочить с не меньшей яростью, чем девочку, а возможно, даже с большей. Ведь он – препятствие к богатству…

Кузьмич не опасался смерти (в его-то возрасте!), но просто так погибнуть тоже не стремился. В своей прошедшей долгой жизни он чем только не занимался, и в том числе – охраной ВИП-персон. В 90-е существовал огромный спрос на телохранителей разбогатевших нуворишей, вот тогда Кузьмич подсуетился. Хотелось есть, причем желательно три раза в день и не только макароны с хеком. Неплохо разбирался в теме, и опыт ясно говорил: эйр не представляет, с чем столкнется в ближайшем будущем. Придется разъяснить…

Жалел ли он сейчас, что согласился на опасное занятие? Нисколько. Да только за подлеченные колени и спину ввязаться стоило. Кто не страдал от этих болей, конечно, не поймет, но у Кузьмича сомнений не было. И отношение к нему пока хорошее: одели, накормили, служанки вон стараются угодить. Пообещали денег. Пока не дали, но Кузьмич не сомневался, что деньги будут. За свою охрану даже скупые олигархи платили щедро – жить хотели. А слишком экономных хоронили в цвете лет. И эйр заплатит…

«Девчонкам не забыть дать по сестерцию», – подумал он и вдруг сообразил: название монеты в устах клыкастенькой звучало по-другому. Стоп! Кузьмич задумался. Вспоминая слова и термины, услышанные здесь, он осознал: их произносили немного, но иначе, чем зафиксировала память. Выходит, вместо незнакомых слов, мозг подставлял аналоги, найдя их в Древнем Риме. Наверно, потому, что окружающая обстановка совпала с представлением Кузьмича о той эпохе. Историю он не то чтобы прекрасно знал, но помнил многое – учился ведь в советской школе, а не нынешней. Еще читал о той эпохе в исторических романах. Там этих слов хватало.

«Интересно…» – решил Кузьмич, но не додумал. Мысль прервал далекий звук шагов. Он приближался, и через несколько мгновений в беседку заявился Гай.

– Господин! – он поклонился. – Прости, что помешал уединению, но высокородный эйр велел позвать тебя в триклиний. Там будет ужин.

– Зовет – пойдем! – сказал Кузьмич и встал.

Войдя в триклиний, Кузьмич встал за порогом и легонько поклонился.

– Приветствую тебя, высокородный эйр Деметриус! Тебя, высокородная Кальпурния. Мое почтение высокородной Юлии. Рад видеть и тебя, благородный Кассий.

По пути из парка Кузьмич не тратил время зря и разузнал у Гая, кто ждет его в триклинии и как к ним обращаться. Не прогадал. На несколько мгновений в триклинии воцарилось молчание. На Кузьмича смотрели четыре пары глаз, и в них читалось изумление. А он, воспользовавшись паузой, разглядывал собравшуюся публику. Ну, с эйром все понятно – виделись. Рядом с ним находилась женщина лет тридцати, с каштановыми волосами, уложенными в прихотливую прическу. Лицо надменное с величественным носом. Чуть дальше сидела девочка-подросток – худенькая, рыжая. Курносый носик, конопушки, а глазки озорные. Все трое разместились за перекладиной буквы «П». Четвертым, восседавшим сбоку, был молодой мужчина в черном костюме мага. Лицо чуть вытянутое и с тяжелым подбородком.

– А говорил: он дикий, – сказала женщина, глянув на Деметриуса. – И вежливости не обучен.

– Выходит – ошибался, – нисколько не смутился эйр. – Знакомьтесь! Пельмень по прозвищу Бессмертный, маг-поглотитель с Дальних островов.

– А почему Бессмертный? – не удержалась девочка.

– А потому, высокородная, что я пока что жив, а мне немало лет, – сказал Кузьмич. – Хотя враги не раз пытались сократить мне жизнь.

– И что же с ними стало?

– Похоронили… – Кузьмич развел руками. – Я горько плакал, провожая их в последний путь.

Девчонка фыркнула и засмеялась. Деметриус поморщился.

– Веди себя достойно, Юлия! Гость голоден. Потом расспросишь. Пельмень, садись за стол!

Он указал на место рядом с Кассием, где Кузьмич и примостился. И тут же, подчиняясь знаку Гая, который наблюдал за происходящим в триклинии из-за полуоткрытой двери, вошли служанки с полными подносами и стали выставлять перед гостями блюда, кувшины и кувшинчики, кубки. За этим наблюдали Гай и повариха.

– Чем нас порадуешь сегодня, Грымза? – спросил ее Деметриус.

– Новым блюдом, – Грымза поклонилась. – Гость с Дальних островов научил меня его готовить. Как вы велели.

– А-а… Эти… Как их там?

– Пельмени, господин.

– Сама хоть пробовала?

– Да, господин. Понравилось.

– Посмотрим… – эйр ложкой зачерпнул пельмень из блюда и бросил его в рот. Неторопливо прожевал. – Неплохо. Вкус непривычный, но приятный. Однако перца все же маловато. Учти на будущее, Грымза!

– Все сделаю, господин! – пообещала повариха.

– Приступим к трапезе! – сказал Деметриус.

Все взяли в руки ложки. Служанки ловко лили в кубки из кувшинов вино и воду. Причем вина – немного, воды – почти что полный кубок. Участники застолья добавляли в воду вино и пили это непотребство. Кузьмич подумал, почесал в затылке и отхлебнул вина из кубка. Гм… Густое, сладкое, но градус есть.

– Добавь, красавица! – велел служанке, опорожнив посуду. – Лей до краев!

Пока та этим занималась, Кузьмич взял ложку и занялся пельменями. Как обещала Грымза, ему их подали в масле, с мелко нарезанным укропом, но пряностей здесь было больше, чем на кухне в первый раз. Смывая жгучий вкус, Кузьмич отхлебывал из кубка, не замечая удивленных взглядов сидящих за столом. На этот раз не удержалась Кальпурния.

– Скажи, Пельмень Бессмерный, – спросила Кузьмича. – На Дальних островах вино пьют не разбавленным водой?

– Разбавишь – потеряешь градус, – Кузьмич пожал плечами. – Вино и так некрепкое.

– Некрепкое?

– Конечно, – подтвердил Кузьмич. – Я, например, предпочитаю водку или коньяк.

– Коньяк? Что это за напиток?

– Хороший, – сообщил Кузьмич. Нет, темнота, конечно – про коньяк не знает. – Он изготавливается просто. Берешь вино, перегоняешь в специальном кубе. Полученный спирт переливаешь в бочки из дубовых клепок, плотно закрываешь и хранишь в подвале под землей годами. По минимуму три, но лучше больше. От дуба спирт набирает аромат и вкус. Потом его сольют, водой разбавят, чтоб не обжигал желудок, ну, чтоб получился примерно в три раза крепче, чем вино. Коньяк готов к употреблению.

– Ты пьешь спиритус? – Кальпурния подняла брови. – Мы его используем лишь в медицинских целях: для вытяжки из трав, компрессов и растирки. Но для лекарства внутрь мы капаем настойку в воду. Немного.

– И зря, – сказал Кузьмич. – Коньяк сам по себе лекарство. Глотнешь – и сердцу станет хорошо.

– Он все же дикий, – Кальпурния нахмурилась и глянула на мужа. – Пить спиритус… Он точно маг?

– Не сомневайся! – эйр улыбнулся. – Проверил. Он выдержал два моих удара, причем подряд. Другого бы по стене размазало, а этот только крепче стал. Маг-поглотитель несомненный.