— Они потеряли надежду, — объяснил Тыквер. — По-моему, надежды не осталось ни у кого.

Наклонившись к маленькой черной коробочке у калитки, он произнес вполголоса: «Тыквер — лучше всех!», — и калитка со скрипом отворилась. Мэй, изумленно покачав головой, прошла за Тыквером внутрь. Там им преградила путь вторая калитка. Призрак показал лицо в крошечную черную камеру, приткнувшуюся на соседнем черном дереве. Камера выпустила лазерный луч и просканировала зрачок. «Совпадает», — выдал компьютерный голос. У Мэй отвисла челюсть.

— Мне его в прошлом году построили, — объяснил Тыквер, увидев выражение лица Мэй на подходе к третьей калитке. — Ты себе не представляешь, как тяжело скрываться от папарацци. Думал, вот наконец-то есть где спрятаться от любопытных. Ну и на аттракционах покатаюсь. У меня и в мыслях не было, что придется сидеть тут вечно.

Из замочной скважины в калитке вылетело крохотное измазанное сажей существо с остроконечными ушами и шахтерским фонарем на лбу.

— А это еще…

— Барабашка, — с гордостью ответил Тыквер. — Очень редко попадаются, но нескольких все-таки удалось поймать, вот и мне перепало.

— Пароль! — сурово пропищал барабашка.

Тыквер многозначительно покосился на Мэй, а потом, надув щеки, продекламировал с наигранными театральными интонациями:

— Карл у Клары украл кораллы.

Барабашка, отвесив поклон, нажал кнопку, открывающую калитку:

— Добро пожаловать домой, Ваше Знаменитешейство.

И тут же, решив, что на него больше не смотрят, принялся крошечной отверткой откручивать петли. Пессимист, уютно свернувшийся у Тыквера на руках, заворчал.

— Хлопот с ним не оберешься, — признал Тыквер. — Особенно когда ночью он барабанит по стенам и не дает мне спать. — Он грозно сверкнул глазами на озорника, но тут же смягчился: — Ничего не могу поделать, такой лапочка.

Мэй прошла еще несколько шагов вслед за Тыквером — и остолбенела. Перед ними громоздилась белая кособокая усадьба.

— Это же…

— Я велел построить точную копию, — со вздохом пояснил Тыквер. — Нравится?

— Тыквер… — ахнула Мэй, оглядывая белые стены. Горло сдавило от тоски. — Но зачем?

Дом был как две капли воды похож на Седые Мхи: широкое крыльцо, темные окна, даже стены такие же просевшие. Тыквер, оставив вопрос без ответа, повел Мэй внутрь.

— Конечно, пришлось кое-что переоборудовать, — предупредил призрак и щелкнул выключателем. С потолка, рассыпая разноцветные искры, спустился зеркальный шар.

Они вплыли в комнату, которая у Мэй дома была холлом. Тыквер устроил здесь просторную гостиную в когда-то белом, а теперь пожелтевшем виниле и с заляпанным ковром цвета слоновой кости. На стеллажах вдоль стен выстроились видеоигры — «Побег из могилы», «Зомби на льду», «Нашествие экзорцистов» и прочее в таком же духе. В углу стояли настольный футбол и батут. Отовсюду глядели огромные изображения Тыквера. На стенах, обитых золотой парчой, красовались прозрачные витринки с наградами и семнадцать статуэток Серебряного Кошмара.

Тыквер повел Мэй в следующую комнату, где с потолка летели стайки мыльных пузырей. Еще там стояло четыре автомата с хлюп-газировкой и кресла из запаянных аквариумов с механическими пираньями.

— Бинты от мумий! Импортные! — с гордостью показал Тыквер на потрепанные кисейные занавески. Из окон открывался эксклюзивный вид на Гору Банши.

Призрак обернулся, оценивая произведенное впечатление.

— Да… здорово. — Мэй изо всех сил постаралась изобразить восторг, хотя увиденное как-то слегка зашкаливало.

Тыквер расплылся в улыбке и жестом пригласил гостью сесть в пираньевое кресло. Сам он устроился у нее на коленях, тиская Пессимиста, пока тому не надоело и он не спрыгнул на пол. Мэй почувствовала, как пираньи щиплют ее снизу сквозь обивку. Пессимист замахивался лапой, пытаясь их ловить.

— И?.. — спросила Мэй.

— И?.. — болтая ногами, повторил Тыквер, имея в виду «И что?».

— Ты собирался рассказать, — напомнила Мэй. — Про остальных.

— Ага, — кивнул Тыквер, все еще сияя широко распахнутыми глазами, словно пытаясь собраться с мыслями. А потом вдруг сложился пополам, уронил голову на руки и разрыдался.

— Сначала они уа-а-а-а-а-а-а, — рыдал он. Мэй испуганно заерзала, пытаясь высвободить колени из-под острых локтей призрака.

— Тыквер, ты что?

Он выпрямился, всхлипывая.

— А потом, а потом их… — захлебнувшись слезами, он снова уткнулся лицом в колени Мэй. — Буа-а-а-аааа! Муы-аааааа-аа!

Пижамные штаны Мэй промокли от слез.

— Тыквер! — она похлопала его по плечу. — Я ни слова ни понимаю.

Призрак поднял голову, хватая воздух ртом, и шумно вытер носовые прорези ветхим рукавом. Вот почему он не хотел рассказывать на людях, догадалась Мэй. Тыквер снова сложился пополам, сотрясаясь от рыданий. Мэй поняла, что лучше дать ему выплакаться, и стала просто молча гладить по спине. Наконец Тыквер успокоился и заговорил сиплым от слез голосом.

— Так что с ними случилось? — спросила Мэй, уже не уверенная, впрочем, что готова услышать ответ.

— Когда ты исчезла, мы выбрались из Южного местечка, а потом на какое-то время разделились. Беатрис с мамой уехали в Селение неупокоенных душ, и Фабио тоже с ними. Люциус отправился путешествовать по стране. А я назад, в Белль Морт. — Тыквер судорожно всхлипнул.

— На двери Пчелиного домика висел пергамент, сообщавший, что меня лишили обязанностей домового призрака. — Тыквер грустно уставился куда-то сквозь пол. — Так что к вам я больше являться не мог.

Я впал в тоску и уныние. Не знал, куда себя деть, Усику вот только помогал по хозяйству. Смотрел сериалы, попробовал вязать крючком — получилось отвратительно. — Он вытащил из-под расползающейся рубашки неказистый шарфик и помахал им перед Мэй. — Но самое странное, в городе у меня начали просить автограф. Сперва я не понимал, в чем дело, а потом, когда в ресторане меня вдруг стали уговаривать спеть, выяснилось, что обо мне уже порядком наслышаны. — Тыквер посветлел лицом. — Это, оказывается, те гоблины, которых мы утихомиривали у Окаменелого перевала, пустили слух о том, какой я замечательный певец. — Тыквер восхищенно покачал головой.

Пессимист со вздохом посмотрел на Мэй.

— Тыквер… — Девочка тихонько толкнула призрака.

Моргнув, звезда вернулась в реальность.

— В общем, я начал выступать с небольшими концертами в Белль Морт — и сразу стал собирать полные залы. — Тыквер театрально вздохнул. — Сама знаешь, как бывает. У меня появился продюсер, и он сказал, что надо переезжать в Призрачный город, вся театральная жизнь там.

— Я видела твою афишу! — воскликнула Мэй.

— Да, я пользовался популярностью, — небрежно кивнул Тыквер, но тут же озабоченно подпер подбородок кулаком. — А сколько ты видела? Я там хорошо получился?

— Тыквер, про остальных…

Призрак выпрямился:

— Да. В общем, выяснилось, что Люциус теперь тоже там, в городе, и Беатрис с Фабио. Изабеллу они оставили в Селении, там безопаснее. Наверное, им наскучило прозябать без дела среди неупокоенных. Мы сняли мансарду на четверых в Сиянти. Беатрис занялась рукоделием и штопкой, Фабио просиживал дни напролет в кофейнях и оттачивал поэтический талант, а Люциус… Люциус в основном развлекался тем, что засовывал наши подштанники в морозилку. А потом… — Тыквер затравленно забегал глазами.

— Что потом, Тыквер?

Он уставился вдаль невидящим взглядом:

— Потом пришли темные духи. С каждым днем их становилось все больше и больше. Хватали всех подряд, заковывали в кандалы и уводили. Вместо милых лавочек отгрохали сетевые супермаркеты — мерзкие, безликие, однотипные. — Он покачал головой. — К тому же забитые всякой дешевой дрянью. — Глаза его на секунду затуманились. — Мы сбежали в Белль Морт, но Усика там уже не было. — У Тыквера задрожали губы. — Пропал неизвестно куда. Я написал тебе тайное послание на пыли, на случай, если ты вдруг вернешься. — Он отвел взгляд. — И мы отправились на север. Но до этого…