— Мне не нужно оружие, — отрывисто бросила она, хмурясь ещё сильнее, а затем опалив Кайсу ненавистным взглядом и развернувшись на месте, зашагала к выходу. — Мне… мне нужен ребенок… или место наложницы подле тебя!

Мириада сраных бед! Снова она за старое! Что за взбалмошная девка?

На пару мгновений образовалось странное молчание, но когда слова удаляющейся Серинити, наконец-то, дошли до окружающих, начался сущий бедлам. Илай, Эйсон, как и большая часть мужской половины зашлись в громком кашле, делая вид, что ничего не услышали.

— Фрам, девочки, думаю, нам пора, — смущенно прокряхтел Фейлан и, кивнув сыну с женами, укатил в закат, лишь бросив весьма многозначительный взор на дочь.

— Да, — озадачено пробормотал Аркас, глядя на бывших смертников. — Нам тоже пора. Все за мной.

Кайса и Сиана неразрывно смотрели друг на друга. А вот глаза ваны и дриады прямо сейчас походили на два чайных блюдца. Самыми спокойными по понятным причинам оказалась Велеста и Тэйн.

— Ребенок? — тихо повторила Фьётра, поднимая на меня растерянный взгляд. — Она хочет… ребёнка? От тебя? Ранкар, что происходит?

Ирззу распутницу мне в жены! Этого мне еще не хватало.

— Не обращай внимания на причитания моей сестры, валькирия, — угрюмо высказалась Кайса. — Она сумасшедшая. Порой хочет слишком многого.

— А сумасшедшая ли? — загадочно произнесла Сиана.

— Курица, ты-то хоть не начинай, — огрызнулась дочь Данакта.

— Почему она хочет ребенка от Ранкара? — вновь подала голос Фи.

Беседа между девушками продолжилась даже без моих объяснений. Да и если честно, то внутреннее состояние оказалось настолько скверным, что говорить об этом сейчас попросту не хотелось и на помощь как нельзя вовремя подоспела Имания.

— Дамы, если вы не против, то позвольте мне забрать своего племянника, — с явной усталостью в голосе проговорила тётка и медленно подступив ко мне, с облегчением оперлась на мою руку. — Нам нужно многое обсудить с ним…

Альбарра. Аххеский пантеон.

Земли великого дома Аванон.

Твердыня великого дома Аванон — Равайн.

Западное крыло дворца.

Гостевые апартаменты.

Сумбурное утро прошло, за ним миновал обед, через несколько часов солнце начало клонится к закату, но я всё говорил и говорил, а после просто слушал и слушал. Я не лгал и говорил правду, однако в словах Имании всё чаще мелькала ложь. Особенно когда дело касалось её или Дэймона.

Видя её такой невозмутимой, сердце сжималось с каждой минутой всё сильнее. Она продолжала говорить, что всё хорошо, но я уже и сам прекрасно понял, что ничем хорошим у Хаззаков и не пахло. Без поддержки легендарного Изувера и Несмертной всё пошло наперекосяк.

— Так что не стоит за нас переживать, мой милый, — заботливо похлопала та меня по ладони. — Бывало и хуже. Хаззаки так просто не сдаются.

Да, Имания улыбалась. Улыбалась широко. Невзирая на свои тяготы, потерю молодости, увечья от отречения и жутко ослабленное тело она делала вид, что всё в порядке. Знающая держалась стойко. Очень стойко. Это меня в ней всегда и восхищало, но на душе легче не становилось.

— Рад, что у вас с наставником всё в порядке, — натянуто улыбнулся я той, глядя в окно и медленно поднимаясь на ноги. — Спасибо, что навестили. Как только появится минутка, я обязательно проведаю вас.

— Не стоит, мой мальчик, — отрицательно покачала головой женщина будто чего-то испугалась.

Похоже, всё хуже, чем я предполагал.

— У тебя сейчас слишком много важных дел. Не нужно отвлекаться на стариков, — голос её вдруг дрогнул, и она попыталась встать, но вместо этого я усадил женщину обратно в кресло и присел перед ней на колено, а она в ответ морщинистыми пальцами с нежностью коснулась моей щеки. — Ты так возмужал, дорогой. Ты уже не тот мальчишка-смертник, которого я впервые увидела в лагере. Теперь ты неукротимый Ветер. Ветер, который несет перемены нашему прогнившему миру.

На миг Имания притихла и опустила на колени дрожащие от усталости руки, даже веки её сейчас трепетали и закрывались от жуткого истощения. Судя по всему, разговор со мной отнял все силы бывшей отмеченной.

— Утром я вернусь назад в Мергару, мой милый, — честно призналась она, но голос её становился всё тише. — Так что в ближайшее время мы вряд ли встретимся с тобой. Но я рада тому, что успела тебя увидеть. Я знаю, что твой дальнейший путь будет тяжелым и сожалею о том, что не смогу помочь тебе. Береги себя, племянник, — с любовью прошептала она, целуя меня в щеку и измождённо откидываясь на спинку кресла, а тон её становился едва уловимым. — Помни, мой милый… что бы… что бы ты ни задумал, помни… Помни, что я и Дэймон всегда будем на твоей стороне… И если ты сможешь… то примирись… со своей семьей… Прости их… если сумеешь… Они… они хорошие люди и…

Голос могущественной Несмертной затих окончательно и оборвался, а навалившаяся на организм усталость заставила женщину отключиться на полуслове. Видя несгибаемую Иманию Хаззак такой слабой и хрупкой сердце попросту разрывалось на части. Некоторое время я так и сидел перед ней на колене, прислушиваясь к мерному дыханию, вглядываясь в морщинистое лицо и коря себя за всё, что с ними стало. Не знаю, сколько я пробыл в таком состоянии, но к моменту, когда сумерки сгустились, я аккуратно подхватил целительницу на руки и перенес её тело на постель.

— Не обещаю, что смогу, но… я постараюсь простить их, — дрожащим тоном, тихо прошептал я, целуя женщину в лоб и бережно укутывая её одеялом. — И спасибо вам, тётя, за всё. Спасибо за ваше тепло и заботу, но очень прошу вас потерпите еще немного. Обещаю, что ваш племянник исправит свои ошибки…

Когда я покидал апартаменты, мои ноги в прямом смысле подкашивались, но я держался. Однако стоило прикрыть за собой двери и сделать пару шагов, как организм просто замер на месте и опершись спиной о стену, тело медленно сползло вниз до самого пола.

Пугающее отчаяние заполонило разум, и вся тяжесть проклятого бытия навалилась сверху будто снежная лавина. Время утекало как песок сквозь пальцы, будущее казалось мрачным, но еще больше пугала пустота и страх потерять самого себя.

Пальцы против воли потянулись к голове и крепко вцепились в волосы, а на душе поселилась горькая безысходность, которая под неутихающий шепот Опустошителя медленно пожирала изнутри. Захотелось разрыдаться, но слёз не было. Горечь и отчаяние заменили даже эту низменную эмоцию.

— Устал… — сипло прохрипел я, не узнавая собственного голоса. — Как же я устал… Я едва держусь… Держусь на последнем издыхании, чтобы… не сорваться… Простите меня… простите, если не справлюсь… Я стараюсь… Я правда стараюсь… изо всех сил…

— Вам тяжело, да?

Тонкий девичий голос застал врасплох и подняв от неожиданности голову, я встретился почти лицом к лицу с Никой. Девчонка была одета в пижаму. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, а затем та присела рядом со мной на корточки и грустно вздохнула.

— Да, вам и вправду тяжело, — с печалью в голосе посетовала сестра Илая. — Вы действительно не такой уж и страшный. Вас все боятся, а вот я не боюсь. Папа мне всё рассказал. Вы спасли меня. Спасли брата. Я не знаю, как вам помочь, но Илай верит в то, что вы великий человек. А раз этот балбес верит вам, то и я буду верить. Вы справитесь. Вы обязательно справитесь. И еще раз спасибо, что спасли мою жизнь, — с робкой улыбкой пробормотала малышка и быстро клюнула меня в щеку. — Я, наверное, пойду.

— Да, ступай, Ника, — тихо прошептал я, упираясь ладонью в стену и медленно поднимаясь на ноги, между делом глядя на то, как девчонка улепетывает прочь. — Боюсь, это мне нужно тебя поблагодарить. И ты полностью права. Я справлюсь. Постараюсь справиться. Иначе никак. Пожалел себя и хватит. Теперь пора браться за работу. А если быть точнее, то пора прощаться…

Альбарра. Аххеский пантеон.