— Нет, спасибо, — ответил офицер. — Мисс Джонс, меня зовут детектив Гас Сальво. Я собираюсь сразу перейти к сути дела. Сегодня ночью в Бронксе в Ван-Кортланд-парке был убит мужчина. Свидетели утверждают, что видели, как вы разговаривали с этим мужчиной незадолго до того, как его застрелили, а после этого вы и еще один человек быстро покинули место преступления. Что вы можете об этом рассказать?

Я заметила, что он не сказал «видели человека, похожего на вас по описанию». Он прямо сказал, что это была я.

— Наш свидетель узнал вас по снимку в газете, мисс Джонс, — ответил детектив еще до того, как я успела спросить. — Из той самой, в которой рассказывалось, как пару недель назад вы спасли ребенка.

Детектив был худощавым, даже тощим. Он не казался сильным, но что-то в нем внушало уважение. Он был авторитетной фигурой. У него было узкое лицо и большие глаза, темные и глубокие, как колодцы. Он выглядел как человек, который слышал в своей жизни столько невероятной лжи, что его уже ничем не прошибешь. Он умел отделять хорошее от плохого, и мир для него существовал в черно-белых тонах. Даже не в серых.

Несколько секунд я молчала. Я закрыла глаза, а когда открыла их, детектив Сальво все еще был передо мной.

— Послушайте, — сказал он дружелюбным тоном, — вы знаете, что были там. Я знаю, что вы были там. Почему бы вам просто не рассказать, что случилось?

Это предложение прозвучало так логично, что я рассказала ему все, начиная с того самого дня, когда я спасла ребенка, и заканчивая смертью Кристиана Луны на скамейке в парке. Я пела, как птичка, или как они там говорят в гангстерских черно-белых фильмах. Я оставила за кадром только пару деталей, например Джейка. Я ощущала ответственность за него, поэтому не хотела, чтобы у него были неприятности из-за меня. Еще я не стала рассказывать о своем брате. То есть я сказала детективу, что после нескольких дней раздумий все же решила позвонить Кристиану Луне и договорилась встретиться с ним в парке. Да, получается, что я не пела, как птичка. Я вообще ничего не рассказала, кроме того, что относилось к делу, записке, звонку и встрече.

Детектив Сальво никак не реагировал на мой рассказ, а просто записывал что-то в свою маленькую книжечку в кожаном переплете.

— Вы с кем-то обсуждали это дело, мисс Джонс?

— Нет, — ответила я краснея. — Ни с кем.

Он посмотрел на меня холодно, а потом сказал, немного склонив голову набок:

— Итак, вы решили встретиться с мужчиной в темное время суток в парке в Бронксе, одна. Вы никому не сказали, куда направляетесь. Вы не посчитали нужным прихватить с собой хотя бы знакомого или друга в целях безопасности.

Я пожала плечами, а затем покачала головой.

— Вы мне кажетесь умной женщиной. Но, как мне представляется, это не самый умный план действий, — с вежливой улыбкой произнес Сальво.

Я и на этот раз пожала плечами. Этот жест в последнее время стал едва ли не самым моим любимым, потому что постоянно выручал меня.

— Иногда чрезвычайные обстоятельства вынуждают нас действовать в несвойственной нам манере, — сказала я.

Детектив хмыкнул в ответ, покачав головой. Он был, наверное, лет на десять старше меня, — это отражалось в глубоких морщинах вокруг его глаз. Он полистал свой блокнот в поисках нужной страницы.

— Свидетели говорят, что через несколько минут после выстрела они видели, как из-за деревьев выходил мужчина. И вы ушли с ним вдвоем.

— Там больше никого не было, — ответила я. — Я вышла из парка одна, села на метро и отправилась домой.

Я гордилась собой. Я почти не заикалась. Детектив Сальво ничего не сказал в ответ, а просто выразительно посмотрел на меня. Он знал, что я лгу, и я знала, что он это знает. Мысль о том, что мы словно играем пьесу, произнося заученные слова из роли, подействовала на меня расслабляюще.

— Почему вы покинули место преступления?

Я замотала головой.

— Я была в состоянии шока. Испугалась так, что запаниковала. Я даже не помню, как ушла.

— Тогда позвольте мне освежить вашу память. Свидетели утверждают, что вы ушли из парка в сопровождении мужчины. Судя по всему, он вел вас. А потом вы сели в черный «понтиак».

Бог ты мой. Там ведь было темно. Кто мог рассмотреть все это? Разве в новостях не передавали, что тело обнаружили бегуны утром? Если кто-то видел все происходящее вчера ночью, то почему этот кто-то не позвонил в полицию?

— Я сказала вам, что уехала на метро.

Мне требовалось время, чтобы решить, что говорить о машине. Неужели Джейк оставил ее на парковочной площадке перед домом? Нет. Она была на стоянке в гараже на Десятой улице.

— Мисс Джонс, — вкрадчиво произнес детектив Сальво, — вас видел не один свидетель.

— Я не могу отвечать за все, что мерещится людям, правда?

Он изменил тактику.

— Хорошо, мисс Джонс. Давайте вернемся назад. Вы видели, откуда стреляли?

— Нет.

— Но вы сказали, что сидели на одной скамейке с Кристианом Луной. Вы видели здания напротив. Перед вами был парк, ведь так?

— Да, верно, — ответила я.

И тут до моего сознания дошло, что Джейк говорил что-то о фигуре, замеченной им на крыше дома напротив. В новостях тоже передали, что предполагаемый убийца мог затаиться наверху. Я, конечно, не претендовала на то, чтобы считаться экспертом по баллистике, но теперь, когда я восстановила в памяти всю картину, я знала, что пуля, угодившая Кристиану Луне в лоб, не могла быть выпущена с крыши. Выстрел был произведен из зарослей деревьев. Оттуда, где был Джейк. Я заметила, как уголки губ детектива вздернулись в улыбке, которая моментально исчезла. Я думаю, что мое лицо было для него подобно телеэкрану, по которому пробегали кадры моих мыслей.

— Автомобиль, черный «понтиак», номерные знаки RXT 658, зарегистрирован на имя Харли Якобсена, который проживает по адресу 258 W, Сто десятая улица.

Сальво посмотрел на меня, но я постаралась сделать вид, что меня это абсолютно не интересует.

Харли?! Разве не так звали знакомого сыщика Джейка? Но получается, что у них и фамилии совпадают?

— Три обвинения в нанесении телесных повреждений, хранение незарегистрированного огнестрельного оружия, взломы, — перечислял детектив, глядя на меня.

Мне стало дурно. Но я продолжала молчать.

— Я считаю себя знатоком человеческой психологии, мисс Джонс. Мне кажется, вы не относитесь к тому типу женщин, которые могут проводить время с подобными типами.

— Вы правы, детектив, — после секундной заминки произнесла я. — Я не из таких. И я никогда не слышала об этом мужчине.

Он снова улыбнулся.

— Можно мне называть вас Ридли?

Я кивнула.

— Я не хотел бы, Ридли, чтобы вы оказались в неприятной ситуации только потому, что решили защищать интересы другого человека, который не очень-то этого и заслуживает.

Его слова меня ужалили. Да, я могла точно сказать, что детектив Сальво был мастером своего дела. Он знал слабые и сильные стороны людей и легко ими манипулировал, чтобы выведать у них правду. Мне стало интересно, врожденный ли это талант или приобретенный за годы нелегкой работы.

— Я не знаю, кто этот человек, — сказала я.

И это было правдой. Я не имела ни малейшего представления о том, кто такой Харли Якобсен. Хотя, очевидно, именно в его машине я провела почти весь вчерашний вечер. Детектив снова обратился к своим записям и начал сообщать мне факты из биографии Харли Якобсена.

— Мальчика бросили, и с пяти лет он очутился в приюте. Считался проблемным ребенком. До четырнадцати лет был в разных приемных семьях, но его так и не усыновили. После этого перешел в интернат в Нью-Джерси, где оставался до восемнадцати лет. Служил на флоте. Там тоже отличился: участвовал в драках, был известен своим неуправляемым поведением. Срок его службы подошел к концу в 1996 году, и он больше не продлевал контракт. В 1997 году получил лицензию на право заниматься частной сыскной деятельностью на территории Нью-Йорка.

У меня в правом ухе громко стучало. Так иногда уже бывало, если я испытывала сильный стресс. Мой мозг не успевал переварить всю информацию. Джейк даже не сказал мне своего настоящего имени? Он и был тем самым Харли? Или Харли был его другом, у которого Джейк попросил машину?