Местные новости продолжались, но никто не упоминал о Кристиане Луне. Я никак не могла понять причину нашего бегства. Если речь шла о том, чтобы убраться с места происшествия, то мы могли бы позвонить, отъехав на безопасное расстояние. Но мы не вызвали полицию. На наших глазах застрелили человека, а мы оставили его на скамейке в парке.

Я огляделась по сторонам. Все та же комната, холодная, ничем не выдающая личности ее обитателя. Я подумала о мужчине, который спит на кровати в спальне. Я уже говорила, что на подсознательном уровне ощущала свою близость с Джейком, поэтому меня не беспокоило то, что я многого о нем не знаю. Но теперь я все с большей опаской осматривалась вокруг. Я хочу сказать, представьте себе свою гостиную. В нее заходит незнакомец и садится на софу. Какие выводы он может сделать? Что вам нравится этот человек, потому что его фотография стоит на столике у софы, или что вы любите читать тот журнал, который можно заметить на полке… Что-то ведь наверняка можно понять. Но гостиная Джейка не давала ни малейшего намека на то, чем живет ее хозяин. Она казалась более безличной, чем номер в отеле. Вы могли бы выйти из этой комнаты и тут же забыть о том, что побывали в ней. Это внезапно встревожило меня. Как и эта комната, Джейк казался предельно понятным, даже прозрачным, но при этом умудрялся скрывать самое существенное.

В углу комнаты на небольшом письменном столе стоял его ноутбук. Так как на столе больше ничего не было, я решилась открыть ноутбук. Я знала, что, когда обстоятельства заводят меня в тупик, я становлюсь отчаянной авантюристкой. Я открыла дисплей и включила компьютер. Он зажужжал и издал два неприятно громких коротких звоночка. На экране возникло требование ввести пароль. Черт побери. Я подумала, какой пароль может использовать Джейк, и решила, что предсказуемые варианты можно отмести сразу. Он очень рьяно охранял свою территорию, как человек, которому было что скрывать.

— Неизвестный.

Я подпрыгнула на месте. Джейк стоял в дверях.

— Что?

— Пароль. «Неизвестный».

Он посмотрел на меня, и я попыталась проникнуть сквозь его непроницаемую маску. Джейка, казалось, абсолютно не расстроило и не удивило то, что я нарушила его личную территорию. Самое странное, что и я не ощущала стыда из-за того, что он поймал меня с поличным.

— Что это значит?

— Это образ из произведения Циприана Камиля Норвида^[5], польского поэта-романтика. Он трактуется как «некто, имеющий человеческий облик». Герой Норвида пытается найти свое место в жизни. Он преодолевает многочисленные препятствия, чтобы постичь, что такое добродетель и истина. «И он был безвестен и безымянен… круглый сирота».

Я отошла от ноутбука и села в кресло, подтянув колени к груди.

— Ты ассоциируешь себя с ним?

Джейк пожал плечами.

— Наверное, да. В некотором роде.

Он подошел ко мне и присел рядом. Какая-то печальная тень промелькнула в его глазах, а уголки губ опустились вниз. Я видела, что он хотел протянуть ко мне руку, но не знала, хочу ли этого я. Что-то внезапно изменилось в наших отношениях. Наверное, мне не давали покоя мои подозрения. Они не позволяли мне обнять Джейка и прогнать его печаль поцелуем, хотя именно этого и желало мое сердце.

— Почему ты решил не вызывать полицию? — спросила я его.

Он задумался.

— Я не знаю, что тебе сказать, кроме того, что это привлекло бы на наши головы кучу неприятностей, которые совершенно не нужны ни тебе, ни мне.

— Мы оставили его там, — возразила я и сама удивилась тому, что мой голос внезапно задрожал и слезы затуманили глаза. Я опустила голову на руки, пытаясь унять головную боль.

— Он был мертв, — сказал Джейк холодным тоном, который показался мне грубым, — мне очень жаль, Ридли. Мне очень жаль, что тебе пришлось стать свидетельницей убийства. Мне жаль, что я не защитил тебя, хотя обязан был это сделать. Понимаешь, мы уже ничем не могли ему помочь. Мы не знаем, кто его убил. Если бы мы позвонили в полицию, нам задали бы много неудобных вопросов. Я хотел просто поскорее выбраться оттуда.

Я заметила, что что-то на экране привлекло внимание Джейка, и обернулась. Молодая белокурая журналистка с короткой стрижкой стояла перед Ван-Кортланд-парком, а за ней виднелись фигуры полицейских.

— Неопознанный мужчина был убит сегодня утром в Бронксе в Ван-Кортланд-парке. Труп заметили люди, совершавшие утреннюю пробежку. Смерть, очевидно, наступила от ранения в голову.

Журналистка сообщала все это необыкновенно бодрым голосом, словно комментировала праздничный парад.

Она стояла на фоне многочисленных полицейских машин, а место, на котором я сидела накануне, было ограничено желтой лентой. Вход в парк был закрыт. Я подумала о том, сколько людей прошло мимо Кристиана Луны, прежде чем кто-то сообразил, что лежащий на скамейке человек мертв. Сколько людей решило, что это просто бродяга спит в парке? Мы оставили его на скамейке. Человека, который, возможно, доводился мне отцом. Независимо от того, что он сделал, он не заслужил такой участи. Вы согласны со мной?

— Полицейские сообщают, что до окончания баллистической экспертизы они не могут дать точный ответ относительно орудия убийства, но траектория полета пули позволяет установить, что выстрел был произведен с крыши дома, расположенного на противоположной стороне улицы.

Оператор направил камеру на здания, перед которыми мы провели несколько часов, наблюдая за домом Амелии Миры.

— Мы передавали вам предварительные результаты расследования, которые еще предстоит проверить. Свидетели утверждают, что заметили мужчину и женщину, которые покидали парк вскоре после полуночи. Но портретами указанных людей мы не располагаем. В полиции сообщают, что эти двое не относятся к числу подозреваемых, но разыскиваются, потому что им хотят задать несколько вопросов. С вами была Анджела Мартинез, канал «Нью-Йорк Ван Ньюс».

Я встала и выключила телевизор. Уставившись на пустой экран, я пробормотала шепотом, обращаясь скорее к самой себе:

— Черт побери! Я не могу в это поверить. Что происходит с моей жизнью?

Я резко повернулась в сторону Джейка. Он все еще сидел, сохраняя абсолютное спокойствие.

— Ты слышал? — требовательно спросила я. — Нас разыскивает полиция.

Я начала мерить шагами комнату.

— Чтобы задать несколько вопросов, — ответил Джейк как ни в чем не бывало.

Может, для него это и не было чем-то из ряда вон выходящим, но человеку, которого даже ни разу не штрафовали за неправильную парковку, предстоящее общение с полицией казалось настоящим потрясением.

— Джейк, — сказала я, становясь перед ним. — Нам надо пойти в полицию.

Он покачал головой.

— Забудь об этом. Это не наше дело. Полиция — это последняя инстанция, в которую мы обратимся.

— О чем ты?

— Подумай сама, Ридли, — сказал Джейк, постукивая пальцем по виску. — Кто мог убить Кристиана Луну? И почему?

Вообще-то мой эгоизм не позволил мне даже на минуту отвлечься от вопросов собственной безопасности и задуматься над личностью убийцы Кристиана Луны. Я все еще была всерьез обеспокоена тем, что у меня на глазах застрелили человека. Мысль о том, каковы причины убийства, даже не приходила мне в голову.

— Никто не знал, что мы собираемся с ним встретиться, — сказал Джейк. — Даже мы этого не знали. Все решилось в такой короткий срок.

— Может, так совпали обстоятельства. Кто-то выстрелил наугад, — произнесла я, не желая задумываться над другими версиями.

— Выстрелил наугад? — на выдохе произнес Джейк. — Нет и еще раз нет.

— Тогда что? Кто-то следил за ним? Прослушивал его телефон?

— Может быть. А может быть, кто-то следил за тобой.

— За мной? — со смешком переспросила я. — Зачем кому-то следить за мной?

Вы, наверное, думаете: «Она с ума сошла, что ли? Мужчина в доме. В пиццерии. Потом человек, который так странно вел себя в поезде». Но в моем замутненном сознании все эти факты были разрозненными, хотя я ненадолго задумалась о последнем человеке, из метро. Я вспомнила его пустые, как будто мертвые глаза, и чемодан, который он вез с собой. Он следил за мной? Или же он просто псих? Трудно сказать.