— Я хочу посмотреть, как живут темнокожие.

Рэту задумался. Опасности от чужаков он не ощущал, но на всякий случай решил взять с собой и Эпея.

Они шли по той же тропе, которая пересекала их холм, но в другом направлении. Большие валуны следующей вершины видны издалека, и на первый взгляд она кажется необитаемой. Но это только на первый взгляд. Весь холм состоял из навесов, небольших пещер, арочных переходов и в каждом кто-то живет, и все они разрисованы.

— Как их много, Рэту. Думаешь, все они из одной семьи?

Рыжий отрицательно качает головой.

— Не бывает в семье столько людей.

Грака между тем с любопытством рассматривает коренья, которые разбирают женщины под навесом. Желтые и белые ей знакомы, ими она лечила Рэту от лесной болезни, но много и незнакомых. Пробует некоторые из них — сладковаты. Наверное, используют их для еды. На некоторых корнях виден присохший ил, где-то рядом находится озеро. Женщины, видимо, не из тех, кто шел через их холм к двум столбам. Они с удивлением трогают ее белые волосы и светлую кожу.

Вплотную к этому холму примыкает еще один, с большой сквозной пещерой посередине.

— Хорошо устроились темнокожие, занять бы их пещеры — Эпей завистливо осматривает красивые стены, сплошь вымазанные красной и желтой краской и выровненные плоскими камнями полы. У входа возится тот самый высокий худой охотник, который разрисовывал столбы на их холме. На стене видны несколько фигур мужчин. Поселиться бы в ней с Эдиной и ребенком, жарить на костре вкусного оленя или кабана и собирать желтые сладкие плоды.

— Смотри, Рэту, он и тебя нарисовал, — Грака показывает на один рисунок, на котором волосы на голове гораздо короче, чем на других, и вымазаны яркой желтой краской.

— Вернемся обратно, пока дождь не начался, мы достаточно здесь увидели, — подгоняет Рэту Граку и Эпея, который долго о чем-то думает, рассматривая разрисованные стены.

Рэту дожидался под навесом привычного ливня, но в этот день только ненадолго заморосило, едва намочив траву. А на следующий день до самого вечера палило солнце, и темнокожие впервые не появились на тропе, которая вела к двум столбам. Не пришли они и последующие дни. Тогда Рэту отправил на соседний холм Эпея.

— Нет там никого, Рэту, и на других холмах никого не осталось, и в той пещере никого нет, где стены покрыты красным порошком. Это место свободно для стоянки, — Эпей вертит в руке подобранную где-то палку, испачканную засохшей краской, с размочаленным концом. — Хорошо бы занять пещеры.

— Подождем еще день, пока земля на безлесье подсохнет, и спустимся на равнину, — Рэту не обратил внимание на последние слова Три пальца.

Не просто так они ушли. Значит дожди больше не пойдут, а прятавшиеся от большой воды в пещерах темнокожие возвращаются на свои стоянки. Им лучше знать, что делать. Они здесь всегда жили. Но и «белогорцам» нет смысла задерживаться.

Эпей в последний раз посмотрел на столбы на холме, вздохнул и отправился вниз по склону вслед за остальными. Хорошее место они оставляют позади, где никто никого не убивает, всем хватает дичи и всегда можно спрятаться от дождя под каменным навесом. А впереди бесконечная дорога.

Трава на широкой тропе хорошо утоптана. По ней легко передвигаются несколько человек в ряд. У подножья она разделилась на несколько тропок поменьше, которые окончательно пропадают на равнине. На этом месте разделились семьи темнокожих и отправились в разные стороны на свои охотничьи угодья.

Земля не вся до конца высохла, в низинах попадаются небольшие болота, которые приходится обходить, а на пригорках растут огромные деревья, в тени которых от солнца могут спрятаться сразу несколько семей. Жаль только, что желтые плоды дерева оказались противными на вкус, хотя шумные птицы с удовольствием их клевали, роняя мелкие косточки на землю.

— Много здесь людей живет, — Эпей осматривает очередной попавшийся им след ночного костра, оставленный неведомыми охотниками.

А это что? Три пальца вертит в руке непонятную округлую кость с выемкой посередине. Надевает ее на голову.

— Здесь рядом большая река, — Рэту решил, что кость, похоже, принадлежит одному из животных, которые передвигаются в своем шалаше. Эду любил собирать такие на морском побережье.

Река оказалась не так уж близко, «белогорцы» дошли до нее только через несколько дней. Наверное, незнакомые охотники не сразу убили животное, чтобы мясо не испортилось в жару, а несли с собой в живом виде, пока не проголодались.

— Широкая, нам не перейти ее, — Эпей пытается разглядеть, что находится на противоположном берегу.

— Нам и не надо на другую сторону, она течет на восход, куда мы и направляемся, пойдем по течению, — Рэту опустил руки в мутную воду. Чувствует, как пальцы щиплют мелкие рыбешки.

«Белогорцы» шли вдоль берега, стараясь двигаться с раннего утра, когда рассеивается ночная духота. Река становится все полноводнее, вбирает в себя небольшие речушки, некоторые из которых уже начали пересыхать после сезона многомесячных дождей. Там, где имеется удобный спуск к воде, земля истоптана копытами быков и оленей. Можно остановиться на несколько дней — без еды точно не останутся.

Рэту укрылся на пригорке, подождал, пока придут утолить жажду олени, и удачно подбил молодую самку копьем. Равнина кишит дичью, им даже не нужно бегать за ней, достаточно немного подождать у водопоя.

Эпей готовит еду, Рэту обратил внимание, что он довольно мрачен. Не похоже на него: любит Три пальца поесть свежего мяса. И при этом он всегда бывал весел от предвкушения, пока оно издает вкусные запахи на углях:

— Тебе не понравился олень? Завтра добудем кабана.

Молчит. Заговорил, только когда они поели.

— Богатые здесь угодья, Рэту. Никогда столько зверья не видел в одном месте. И хорошо бы остаться здесь навсегда.

Ах вот оно что. Не зря Эпей хотел остаться в пещерах на холмах.

— А как же Эссу и Восточные земли.

— Мы не видели Эссу столько лун, что и не хватит пальцев сосчитать. Его может и нет в живых. Молодые охотники скоро забудут и про Эссу, и про другие семьи, которые отправились в Долгую дорогу. Мы с тобой одни из немногих, кто помнит, как выглядел снег на Белой горе. А такого обильного на зверя места, как это, можем больше и не встретить. И темнокожие здесь не убивают чужаков, как в других землях, через которые мы прошли.

— Эссу не остановится, он дойдет до Восточных земель.

— Все следы, которые как мы думали оставили люди Долгой дороги, принадлежали темнокожим. Много зим мы шли не тем путем, отдаляясь от семьи Гррх и других, не дойдем мы до Восточных земель, Рэту.

Три пальца говорит ровным голосом, видно часто думал об этом. У Рэту не хватает слов, чтобы его переубедить. И он промолчал.

Этим утром, как и во предыдущие дни после того, как «белогорцы» покинули пещеры на холмах, Грака встала пораньше. Надо вместе с детьми доесть оставшееся с ночи мясо и по утренней прохладе пройти как можно дальше, постаравшись найти к полуденному зною раскидистое тенистое дерево. Но где-же Рэту?

— Мы никуда не пойдем сегодня, — ее мужчина сидит, завернувшись в шкуру Брр и без интереса смотрит на поднимающееся на восходе солнце.

«Белогорцы» остались на месте почти половину луны. У большого дерева незаметно выросли покрытые листьями шалаши, которые обозначили место новой стоянки. Так продолжалось, пока маленькая речка окончательно не высохла. Вместе с ней исчез и водопой, а заодно и приходившие к нему животные. И тогда «белогорцы» покинули это место и снова отправились вдоль берега медленно текущей большой реки. Иногда они заходили вглубь равнины, обходя топкие заводи. Так они вышли к небольшому вытянутому озеру.

Три пальца старается держаться рядом с Рэту, он неуверенно себя чувствует, когда рыжий перестал говорить всем, что нужно делать. Но пока все идет хорошо.

— К этому берегу тоже приходят звери на водопой, как и у высохшего ручья, — Эпей радуется. — Снова добыча сама идет к нам в руки, в озере много рыбы, и лес недалеко.