Грака плотно набила свои мешки. Корни, листья, стебли, лепестки — все пригодится. Только разобраться бы, что к чему. Как ни страшно вернуться обратно в лес, но ей пришлось это сделать.

— Брррр…

Неужели могучий Брр, Грака сбросила мешки на землю и схватилась за нож. Сердце громко стучит, страх сковал ее ноги. Не видно зверя. Вдруг в воздухе мелькнуло и исчезло в тени полосатое тело, которое что-то тащило в своей пасти. Наверху раздались визгливые крики. Хвостатые люди! В нее прилетел недоеденный плод. Словно это она виновата, что Брр убил кого-то из них, а не ее. Ноги у нее ослабли, и Грака прислонилась спиной к стволу, прижав к себе мешки, отдышалась, подняла свой груз, стиснула зубы и побежала на стоянку. «Белогорцы» ждут ее.

«Будто со скалы упала», — подумал Эпей. Грака задержалась в лесу и вернулась только под вечер вся измазанная грязью. Быстро вывалила два мешка трав и теперь расцарапанными руками при помощи Эдины и лихорадочно распределяла их по кучам.

— Плохо ему, Грака, так и не пришел в себя.

— Разожгите костер, тогда к восходу отвар будет готов, — кажется, она определилась, какие растения использовать в первую очередь.

Каждый корень к своему стеблю, сплющить их камнем и настоять в воде, пока она не пропитается их силой. Грака не смешивала травы. Как иначе определить, какая из них поможет Рэту, а какая нет? Раньше она просто держала их в воде несколько дней, но затем, по совету Эссу, для получения быстрой настойки заливала их горячей водой. Хорошо все-таки, что два горшка Младшей не разбились, иначе пришлось бы греть камни в костре и кидать их в кожаные мешки с травами.

Эпей с интересом рассматривал принесенные Гракой травы. Его внимание привлек толстый корень, ярко желтый на изломе. Пахнет приятно. Недолго думая, он захрустел им и скривился:

— Горькая, как колючие листья северного дерева, и слюна теперь желтая.

— Нельзя ее много есть, — Грака отобрала у него корень.

Всю ночь она готовила отвары, заваривая травы, дожидаясь пока остынет настой, и переливала его в горшки с вытянутым горлом. И так несколько раз. Грака устала, прислонилась к стволу дерева, на мгновенье прикрыла глаза, и уснула, сидя.

Ее разбудил голос маленького Эрита. Солнце уже высоко, но черных туч, предвестников ежедневного дождя, еще нет. Бросилась в шалаш и вздохнула с облегчением — Рэту еще жив. Пусть его кожа и стала настолько бледной, что кажется прозрачной, и дыхание с хрипом выходит из горла. Она влила в него еще теплый настой, который не успел остыть. Теперь только остается ждать и помочь остальным. На следующий день Рэту стало легче: дыхание выровнялось, скрюченные ноги и руки выпрямились. И скоро он пришел в себя.

— Помоги мне, Грака, — болезнь отступила, но передвигался Рэту с трудом, опираясь на палку.

— Когда твои ноги окрепнут, нам придется уйти отсюда. Я не знаю, где прячется болезнь в этом лесу. Она может вернуться — надо выбираться отсюда.

— А остальные? Они тоже должны набраться сил.

— Недуг ударил тебя сильнее остальных, а они уже ходят.

— Но вдоль реки нам все равно опять придется идти по лесу.

— Я собрала травы на невысоком безлесном хребте, который ведет далеко на восход. Мы можем пройти по его вершине.

Эпей вздохнул, наблюдая, как Рэту с помощью Граки накидывает на себя шкуру Брр. Столько дней прошло с тех пор, как Рэту очнулся, а старший охотник «белогорцев» все не обретет свои прежние силы. Долго собирались, наконец, двинулись. Три Пальца взвалил на себя мешки Граки и пошел вглубь леса вслед за Рэту и его женщиной по пути, которому она нашла для них.

* * *

И все у него легко! Эна наблюдает, как Эду, не обращая внимания на моросящий дождь, бегает по мокрой траве от вооруженных палками визжащих детей. Позволяя им себя догнать, он валится на землю и размахивает руками и ногами, изображая пораженного оленя.

Три луны Эду и Эна с детьми провели возле устья большой реки, ожидая появления Рэту, и две из них под бесконечным дождем. Но долговязого это, похоже, не особенно беспокоило. Каждый день он бил в реке рыбу и старался делать это рано утром, когда вода в ней становилась соленой. Также он охотился на птиц с большим хвостом, которые часто встречались в прилегающем светлом лесу, а при удачной охоте приносил и небольшого оленя с травяной равнины.

Эду наигрался и вернулся под сквозную каменистую арку, где они, собственно, прятались все это время от дождя.

— С восходом мы уйдем отсюда, Эна. Надо искать Рэту.

Эна опешила. Без предупреждения, без долгих разговоров и без припасов уйти с места, где они провели несколько лун. Много слов ей хотелось сказать, но за время, проведенное с длинноногим, она понимала, что только зря потратит время. Свое решение он не поменяет. Но все равно спросила:

— Почему именно сейчас?

— С каждым днем дождь все слабее, скоро он совсем прекратится.

— На за несколько лун Рэту ушел далеко, а дождь смоет все следы, которые оставили «белогорцы».

— Рэту, как и мы, пережидает время дождей на одном месте. Под ливнями далеко не уйдешь.

Широко разлилась река, которая несет свои мутные воды после сильных дождей. Чтобы не пугать Эну, которая побаивается большой воды, Эду отошел от берега на приличное расстояние. Леса, которые росли в устье, пропали. Их ждала зеленая равнина. Утром он спустился к берегу и попробовал воду на вкус. Она оказалась пресной. Они уже отошли так далеко от моря, что горькая вода не доходит сюда в прилив.

Равнина постепенно стала сменяться холмами, которые все сильнее сжимали реку. Обходя их, они отошли от основного русла реки, пока не уткнулись в скалистые невысокие горы, густо поросшие лесом.

— Такой густой лес! — Эна загрустила. Выросшая в пустыне, она побаивалась не только бескрайней воды, но и зеленого моря.

— Лес с висячими переплетенными корнями и мягкой землей, где прятались «болотные люди» был гораздо хуже. А здесь можно пройти между деревьями — Эду ничего не могло остановить.

Шли медленно. То спускались в ущелья, то кружили, обходя скалы. Даже Эду признался себе, что не уверен, идут ли они правильным путем на восход и не направляются ли обратно.

— Стой, — долговязый успел схватить Эну, которая уже занесла ногу над обрывом, которым обрывался холм, и не видно его за деревьями, только где-то внизу шумит река. В нее и упал потревоженный ею камень.

Молодая женщина заплакала.

— Спустимся вниз, отдохнем. Надо найти открытое место, — утешил ее Эду.

Ущелье оказалось довольно широким. Вверх по течению небольшой реки слышен грохот падающей откуда-то сверху воды. Показался водопад, падающий со скального карниза. На самом краю его росли деревья, а внизу образовалась широкая чашу со спокойной водой, окаймленная большими валунами. Эна прислонилась к одному из них, всем видом показывая, что никуда она сегодня больше не пойдет.

— Смотри, Эду, маленькие люди прыгают по ветвям, — она показала на деревья, растущие прямо над водопадом. Казалось, что висящие тяжелые ветви утянут их вниз.

— У них хвосты, — зрение у длинноного было острее, чем у женщины, выросшей в семье у Большой реки. — И они не люди.

— А кто? И что они делают не деревьях? Если сорвутся, то упадут прямо в воду.

— Я не знаю, — Эду потерял интерес к странным зверям. Ему надо поймать рыбу для еды.

Люди с хвостами тем временем издавали странные звуки, и Эна поняла, что это и в самом деле не люди, потому что у тех не бывает таких голосов. Под пронзительный визг хвостатые что-то уронили прямо в водопад.

Колючий зеленый плод величиной с ребенка плавал в чаше водопада. Через некоторое время его прибило прямо к берегу, у которого он и застрял, покачиваясь на мелких волнах.

Эду с трудом вытянул его на землю, и растеряно остановился, не зная, как к нему подступиться. Дети запрыгали вокруг него, требуя очистить плод. Даже Эна не удержалась и поднялась на ноги. Кожура оказалась толстая и крепкая —просто так не содрать. Наконец, решился, и разрезал его блестящим ножом пополам. Сверху раздались возмущенные вопли хвостатых людей.