Внутри ощутимо теплее, у небольшого округлого озера на самом входе растет зеленый мох. Широкая галерея продолжается вглубь горы. Слышно, как где-то капает вода. До наступления ночи люди успели расстелить шкуры и устроиться на них до утра, вздрагивая от малейшего шороха.
— И до нас здесь кто-то жил, Ало, — едва рассвело, как мужчины принялись изучать пещеру, насколько доходил дневной свет. И вот один из них нашел в округлом зале,примыкающем к галерее настенные рисунки, выполненные красной краской. Большой зверь с загнутыми бивнями, лошадь, горбатый бык, верблюд. В трещины в скале кто-то воткнул обломки наконечника, словно охотник поразил этих зверей копьем. Тот, кто рисовал животных, видимо планировал вернуться, судя по кучкам оставшейся старой красной краски у стены, но так и не сумел это сделать.
— Уааав, — молодой ввуу вдруг громко завыл, повернув морду в сторону темного угла. Охотники выставили свои копья, но ничего не происходило.
— Там мертвый Ррр, — кто-то все-таки смог разглядеть, что находится в углу. — Давно умер, весь высох.
Ало обрадовался, что пещера свободна:
— Не тревожьте его. Люди и Ррр прятались в этой пещере сменяя друг друга. Эту зиму здесь проведет племя Волка. Пещера Ррр теперь наш Длинный дом, а когда горбатые быки вернутся снова на равнину, то и люди племени Волка последуют за ними обратно на берег озера и уступят это место новому Ррр.
За залом, где умер Ррр, обнаружился еще один, но в нем совсем темно и лучше туда не соваться, разве что позже, когда придут с факелами. А пока он увидел достаточно. Ветер и снег не достанут их здесь, а у реки достаточно дерева, чтобы согреть людей племени Волка в эту зиму. А еще Ало очень надеялся, что Айни не ошибся, когда сказал, что чужаки, которые доставили им столько хлопот, скоро покинут равнину.
* * *
— Давай, шевели ногами, — Энку пнул зазевавшегося Айни и темнокожий растянулся на траве. — И зачем только Энзи тебя с собой забрал.
— Оставь его, Энку, и так еле ходит, смотри, как ребра торчат, надо больше мяса ему, — сын Иквы помог Айни встать на ноги. В отличие от большеносого он испытывал к темнокожему симпатию, после того, как разглядел фигурку бизона, которую тот таскает с собой. Мастера Гррх не умеют так тонко обработать кость.
— Не ест он мясо, только рыбу, так и умрет с голода — большеносый досадливо махнул рукой. Для него было удивительно, что кто-то может не соблазниться жареным языком горбатого быка или запеченной в углях птицей.
Впрочем, смерти от истощения Айни на этот раз избежал. Как только загруженные бивнями, шкурами и черными камнями люди Долгой дороги снова ненадолго остановились отдохнуть у Гусиного озера — правда от гусей с первого раза только перья остались, — так темнокожий острой палкой из кости подбил у берега несколько серебристых рыбин. Энку только плечами пожал, насколько ловко это у темнокожего вышло, да еще одной рукой. Между тем тот ножом из красноватого камня одним движением отрубил голову еще трепыхающейся рыбы и бросил ее новому маленькому Ввуу Энку.
— Уаав, — подобранный Энзи ввуу заурчал над добычей. Успел проголодаться, хотя совсем недавно большеносый накормил его не до конца обглоданной мозговой костью горбатого быка.
— А Первый Ввуу семьи Гррх хотел убежать, когда я забрал его у людей-ввуу, целую луну потом на веревке держал, а этот сам под ноги лезет, — заметил Энку.
— Потому что однорукий с нами, он его знает — предположил сын Иквы. — Жаль, что его не спросишь, не понимает ничего.
Айни прислушался к разговору страшного чужака с двумя шрамами на лице и молодого, не похожего на охотника, но при этом руки имеющегося сильные и в шрамах, который тащил зачем-то в мешке тяжелые черные камни. Кажется, говорят о нем, причем голос того, кто помоложе, звучал вполне доброжелательно.
Надо поесть, а то силы потихоньку оставляли его, темнокожий отрезал себе пласт мяса вдоль хребта рыбы и впился в нее зубами. Конечно, в запеченном виде она вкуснее, но никто станет ждать, пока он разведет костер, чужаки уже поели вяленого мяса, которое они забрали на стоянке племени Волка и двинулись дальше. Он знал, что направляются они к Желтому озеру, это показал ему бизон, спрятавшийся в кости, а скоро отправятся на восход в свой долгий путь.
Еще два восхода солнца прошагал Айни рядом с Энку и сыном Иквы, пока они не достигли берега озера. Чужаки разбежались кто куда, набежали дети и женщины, которые потрошили принесенную добычу, никто не обращал на него внимания, и он растерянно переминался с ноги на ногу, не зная, что делать.
— Пойдем со мной, — сын Иквы вернулся за ним и вывел на край стоянки. Здесь, недалеко от берега озера, отдельно стоял закрытый очаг, но не в яме, а сделанный из камня, лежали кучами разноцветные камни, обработанное плоское дерево и несколько землянок накрытых шатрами из шкур.
— Будешь здесь спать, — сын Иквы показал ему пальцем на один из них.
Скоро появилась молодая женщина с собранными белыми волосами, что-то сказала с лицом, не терпящим возражений молодому мужчине, и он тут же без препинаний куда-то отправился. Для Айни было удивительно — никогда не видел старшего охотника-женщину. Молодой мужчина скоро вернулся с еще одной женщиной, которая принесла ему связки свежей и вяленой рыбы. С любопытством со всех сторон осмотрела Айни, и вздохнула, заметив его сухую руку.
В землянке Айни согрелся под грубыми бычьими шкурами и быстро уснул с фигуркой бизона в руке. Ему приснилась бескрайняя снежная равнина, с которой ветер с воем срывал колючее белое одеяло и заносил длинные ряды непонятных предметов, образовав плоские холмики. Айни разрыл один из них и тут же узнал шалаш на полозьях, которые во множестве видел на этой стоянке. Чужаки хранили в таких свои вещи. В этом лежали тела женщины, двух детей и череп медведя с цветными камнями вместо глаз.
Айни вылез из землянки. Уже утро, вокруг суетились несколько чужаков, не обратившие на него никакого внимание. Заняты тем, что разжигают каменный очаг. Везде бивни Большого зверя, которые раньше находились на стоянке племени Волка. А молодой мужчина загружал в очаг черные камни. Он должен знать, где сейчас тот, кто может говорить с зверьми и деревьями.
Сын Иквы пытался понять, что от него хочет темнокожий. Размахивает руками, показывая в сторону стоянки. То он изображал дерево, то вдруг вставал на четвереньки, наконец он взял в руку кривой бивень Большого зверя и показал, словно стреляет из громадного лука.
— Энзи? Тебе нужен Энзи? Он на стоянке, — все видели необычный лук Тени, который тот отобрал у темнокожих.
Энзи, вот как его зовут. Айни бродил по стоянке, на него по-прежнему никто не обращает внимания. К своему удивлению, он заметил еще несколько людей, которые совсем не походили на светлокожих чужаков. Значит, тот охотник, который был с Энзи, не единственный человек здесь, внешностью похожий на него. Есть и еще. Вот и темнокожая женщина с двумя одинаковыми детьми на руках. Рядом с ней суетится рослый мужчина со всклоченной белой бородой.
— Что ты ищешь?
— Эн-зи.
— Туда, — махнул он рукой. — Какая смешная у тебя одежда.
Короткобородый засмеялся и показал пальцем на то, что вызвало его смех. Айни оглядел себя. Да, живот и грудь у него не очень прикрыты, местами выглядывает тело, прохудилась старая летняя одежда. А вот ноги защищала зимняя, пусть и не самая лучшая, которую он надел перед тем, как уйти со стоянки племени Волка — сапоги из нескольких слоев бычьей и оленьей кожи, на которые нашит мягкий мех степной лисы. На сапоги нашиты облегающие ноги шкуры, чтобы не проник к ногам холод. А ведь нет у них зимней одежды, осенило Айни. Откуда же они прибыли, раз ничего не знают о морозах, которые скоро придут на эту равнину?
Энзи сам нашел его. Айни протянул ему статуэтку бизона. На какой-то миг их руки одновременно касались ее и темнокожий увидел, как тот, который может говорить с зверьми и деревьями натягивает большой лук из рога и пускает стрелу с вершины Черной горы в сторону чужаков, которые находились в это время у подножья. Когда открыл глаза, то Энзи уже исчез, а бизон снова находится у него в руке. И зачем он стрелял в соплеменников? Впрочем, это не его дело.
