По лицу своего мужчины Грака все поняла без слов: как и всю луну, которую они провели на этом месте, сегодня Рэту вновь не удалось обнаружить никаких следов Эссу и людей Долгой дороги. Сама она давно потеряла надежду. Не может такое количество людей не оставить на своем пути никаких следов: потухших костров, обрывков шкур, обглоданных костей. Ничего подобного им не встречалось с того времени, как они обошли заливаемые горькой водой леса и вышли к безбрежному морю. На днях вернулся отправившийся в сторону гор с молодыми охотниками Эпей Три Пальца, но и он принес неутешительные вести. Чем выше они поднимались, тем безжизненней все вокруг становилось: только желтые скалы и колючки. Не станет на таком месте никто задерживаться, даже темнокожие.Для нее выход был очевиден, и она сказала о нем Рэту:

— Надо возвращаться обратно и искать путь, который выбрал Эссу, чтобы попасть в Восточные земли.

— Мы не видели их с прошлой зимы, с тех пор, как быстроногий Эхекка приходил за твоим отваром для Асилы, женщины Эхоута. Они теперь далеко, и их не догнать, Грака.

— Эссу всегда останавливается на время, когда уходят холода и поднимаются травы.И еще люди Долгой дороги толкают тяжелые сани и медленно движутся. Мы успеем обнаружить их новую стоянку.

— В горах, вдоль которых мы дошли до этого места, много ущелий, и никто не знает, в какое из них они вошли, чтобы пересечь их. Желтый зверь скрыл все следы.

Желтым зверем Рэту назвал песчаную бурю, которая застигла их еще на стоянке, где они добыли много быков. Совсем как Белый зверь, который случается зимой на равнине, где она когда-то жила в семье Гррх. Только летучий песок намного хуже снежного бурана.

— И что нам тогда делать?

Над ответом на этот вопрос Рэту раздумывал до самой темноты, когда решил, что нашел его.

Как только спала жара, из шалашей с криками выбежали прятавшиеся в них весь день от солнца дети. За ними вышли женщины, которые разожгли костры и поставили на них горшки. Надо торопиться: ночь в этом краю приходит неожиданно быстро, без долгих сумерек. Деревьев в окрестности нет, и на дрова пошли оставшиеся обломки саней и колючий сухой кустарник, который только и растет здесь. Не получится так, как они привыкли:всю ночь поддерживать костер, подкидывая в него толстые сучья.

Варились в них остатки мяса никому из них не встречавшегося зверя, с большим горбом и кривой шеей, которого добыл Эпей Три Пальца, когда возвращался с гор. Он утверждал, что тот толстыми висячими губами ел ветки кустарника прямо с острыми колючками длиною с палец, чему не все поверили. Не мог же он при этом не уколоть язык. Этот язык и поджарил для себя Эпей Три Пальца.

— Сегодня снова никто не откликнулся на твой рог, — пробубнил Три Пальца, крепкие зубы которого никак не могли дожевать твердый, как кора дерева, язык горбатого животного.

— Да, мы уйдем отсюда через день, когда наступит восход.

— У большой реки хорошее место для стоянки. Помнишь, мы добыли там много быков. Языки у них были нежные, не то что у этого зверя.

Устав жевать жесткое мясо, Эпей проглотил его целиком, и едва не подавился.

— И там рядом горы, где водятся кривороги, с короткой шерстью. И нет такой жары, как у большого озера.

— Мы не вернемся назад, Эпей. Отправимся дальше вдоль берега моря, навстречу восходящему солнцу.

Три Пальца от неожиданности едва не проглотил уже свой язык. Если здесь кругом только голая земля без травы, да раскаленные скалы, то что будет дальше? И куда они идут?Раз уж Рэту не хочет возвращаться вверх по реке, то почему бы не остаться у большого озера, от которого они отошли не так уж и далеко?

— У озера нам не дадут разбить постоянную стоянку люди-змеи, — пояснил ему Рэту.— Они поняли, что мы надолго не задержимся в их угодьях, потому и не напали.

— Но что ждет нас впереди? И где мы добудем еду?

— Море нас прокормит. А земля без травы и деревьев не может быть очень большой: с гор всегда текут реки. Так было везде, где мы прошли, так будет и здесь.

— Зачем ждать, тогда выйдем с восходом.

— Мне надо отдохнуть, Три Пальца, я только вернулся обратно.

После каждой стоянки вещей у «белогорцев» становилось все меньше и меньше. Вот и сейчас Рэту раздумывал над тем, что оставить в санях, а что взять с собой. Нужно ли им столько шкур? Нет. Холод и снег им не грозят. Зимы в этих краях нет, а значит не нужны и теплые шатры. Жаль, нет у них и больших листьев с дерева без ветвей, которыми покрыл себя длинноногий Эду. Можно было бы накинуть их на палки — вот и готов шалаш. Что нужно, так это горшки, даже треснутые. Мастеров у них нет, и делать их некому. Замазать глиной трещину и набрать в них воды.

«Белогорцы» никогда не сталкивались с нехваткой воды, и когда Рэту сказал заполнить ею все свободные горшки, то многие удивились. Таскать воду тяжело! И где-нибудь, по пути, всегда течет река или журчит ручей. Ворчали взрослые охотники. Но уже через день они поумолкли. По правую руку от них бесконечное море, по левую — оплывшие от жара солнца глиняные холмы. Где здесь взяться чистой воде? Хочется только прибавить шаг, чтобы быстрее покинуть это гиблое место.

Хорошо, что самое жаркое время они пережидают. Встают ранним утром, собирают шалаши и движутся, пока солнце не заставляет их остановиться. Тогда быстро разбивают стоянку: достают палки из саней, вбивают их в землю, натягивают на них оставшиеся шкуры и прячутся в тени до вечера.

— Море уходит! — Долговязый Эду заглянул в шалаш к Рэту. Середина дня, а долговязому солнце нипочем.

Как ни хотелось остаться в тени шалаша, но рыжий выглянул. Точно, вода отступила далеко под горизонт, обнажив черное дно.

Дно неровное. В ямах плещется рыба -можно ловить руками. А чуть дальше высился отрог, уходящий вдаль и покрытый ракушками. Рэту и глазом не успел моргнуть, как Эду взобрался на него и собрал с него целую корзину. Вот и еда.

— «Ныряльщики» едят их.

Только надо быстрее съесть, пока не испортились в этой жаре. Сварили прямо в морской воде, на костре из колючек. Питьевой и так осталось немного. Хорошо, что варить надо недолго. Открылись створки — можно приступать к трапезе.

— Я наелся, — сидевший посреди кучи пустых раковин Три Пальца выглядел озадаченным. Вроде не мясо, а содержимое раковин быстро насытило. Даже запеченную рыбу не захотел.

— Я же говорил, что море нас прокормит.

И оно кормило. Каждый день с началом отлива женщины, дети и младшие охотники шли за уходящей водой, а через некоторое время возвращались обратно с корзинами, полными рыбы, раковинами и ползающими морскими животными.

Любопытному Эду скучно. Женщины и дети отходят совсем недалеко от берега, набирают добычу и сразу же возвращаются обратно на стоянку. А он не хочет сидеть в шалаше. Со скуки как-то поймал на песке животное, с белым панцирем и ножками, растущими из головы. Вскрыв его, он проткнул какой-то мешочек с черной жидкостью, которая несколько дней не сходила с его рук и лица, вызывая зависть других младших охотников. И в этот раз, когда все попрятались, Эду быстро надоело бродить вдоль берега. Интересно, насколько далеко уходит море каждый день? На всякий случай он прихватил короткое копье, и длинные ноги сами понесли его по обнажившемуся дну в южную сторону.

Он шел уже долго, а кругом все та же грязь с ямами, в которых дожидались прилива попавшие в ловушку рыбы. Какие-то мелкие животные с клешнями,прячась от птиц, зарывались в ил, словно тем было дело до такой мелкой добычи, когда вокруг столько доступной рыбы. От жары быстро начали вонять водоросли. Уже и берега не видно. Интересно, куда девается вода? Спросить бы у Старшей.Она точно знает, а если не знает, то спросит Эссу. Но главную женщину людей Долгой дороги он не видел уже больше года, и ответить на вопросы, которые крутятся в его голове, некому.

Послышался гул прибоя. Эду улыбнулся, вот и граница отлива. Еще через некоторое время он увидел гряду камней, уходящую далеко за горизонт. Она была покрыта водорослями, и об нее бились большие волны. Не хотелось бы попасть на них. Так вот куда отступает вода! Везде ил, а на границе отлива сохранились острые скалы.