— Ууааав…

Даже на такой плоской равнине встречаются небольшие укрытия, которые удобны для тех, кто прячется от ветра, дующего с гор. Или тех, кто не хочет, чтобы свет его ночного костра привлек чужаков. Таким и было русло пересохшей речки, которое Эхекка легко бы перепрыгнул, если бы на него неожиданно не набросился непонятно откуда взявшийся небольшой Ввуу.

Зверь повалил человека на землю, пытаясь добраться зубами до его горла. Ввуу и человек беззвучно катались по земле, пока Эхекка не добрался до своего ножа, из растаявшего камня, и не погрузил его под переднюю лапу. Ввуу взвизгнул и затих. Схватка заняла несколько мгновений. Быстроногий успел вскочить на ноги и подобрать с земли копье, прежде чем увидел двух крутящих головами темнокожих. Повезло ему: не успели они вовремя на помощь Ввуу. Спали что ли?

— Гррх…

Оставшийся в живых противник пятился, не нравилось ему, как блестит потемневший от крови его соплеменника наконечник копья. Решившись на побег, он перепрыгнул через русло реки и побежал в сторону гор.

Эхекка осторожно осматривал землю, пока не нащупал руками горшок Граки. С облегчением вздохнул — не разбился при падении, помогла шкура на ремне. У костра нашел каменный нож и еду. Не теряя времени, снял обувь с убитого, которая оказалась на редкость хороша. Она была мягкой, с острым носом и крепкой подошвой; в такой не чувствуешь камни. Теперь он быстро добежит. Заждался его Эссу, наверное.

* * *

Старшая смочила кусок шкуры и приложила ко лбу Асилы. Андрей нервничал: женщина Эхоута уже долго не приходила в себя. Жар не спадал, а Эхекка все не появлялся. На стоянке установилась тишина. Эхоут, молча сидевший у костра, поднял голову:

— Кто-то идет.

Это был быстроногий. Он отдал горшок Старшей, передал ей слова Граки и рухнул на землю. Андрей посмотрел на него. Разодранная одежда, нож в крови и в глине, странная остроносая обувь — всё указывало на происшествие, случившееся с ним в дороге. Он ободряюще похлопал по спине быстроногого.Расспросит его позже, когда помогут Асиле.

Глубокая ночь. Быстроногий сопит, завернувшись в шкуры. Не хватило Эхекке сил дойти до своих саней.

— Она спит и ровно дышит, утром дадим еще зелья— Старшая зевнула. Хочет спать, но Андрей остановил ее. После истории с Асилой ему нужно что-то прояснить.

— Сколько наших женщин умирает от жара, когда они приносят детей?

— Бывает такое, Эссу, зимой. Когда мы находимся в пути, такое происходит чаще. А когда летом останавливаемся на стоянку, то меньше.

— А младенцы?

— Первую зиму переживает половина.

Андрей вспомнил грязные шкуры, в которые завернули только что родившихся детей Асилы.

— Найди женщин, которые будут помогать другим женщинам, приносить детей. Как это Грака делает. Пусть каждая моет родившихся младенцев теплой водой. А заворачивает не в шкуры, а в мягкие сплетенные нити. За каждого нового человека, который выжил, дай этим женщинам по задней ноге криворога.

— Нет столько нитей, Эссу.

— Скажи Лэпу, пусть думает над этим.

Зевающая без конца Старшая ушла. Хорошо, что она у них есть. Можно быть уверенным, что она что-то придумает, пусть и не совсем так, как он себе это представляет.

Еще один день. Вязкая желтая глина подсохла — толкать сани легче. Но теперь ветер носит по воздуху мелкую пыль, которая забивается в любую щель. И непонятно, что хуже. В горном хребте виднеется очередное пересекающее его наискосок ущелье, которое ведет на восток. Ущелье широкое и выглядит проходимым, но почему-то не хочется туда. Андрей ловит на себе вопросительный взгляд большеносого. Похоже, чтобы избавиться от противного летучего песка, он готов нырнуть в него. И не он один.

— Нет, Энку, не можем мы терять время на каждое ущелье. Что-то должно указать нам, что дорога ведет туда, куда нам нужно.

Знать бы еще, что это за знак, который укажет им путь.

Они шли, пока ветер не усилился настолько, что началась самая настоящая песчаная буря, которая не утихала до самой ночи. Так и переждали ее в санях, закрывшись шкурами, пока ветер не пропал так же неожиданно, как и появился, а на небе засветилась круглая луна.

Песок какой-то странный, светлый, не похож на желтоватую здешнюю глину. Издалека его принес ветер. Андрей на пару с Эсикой откапывал полозья саней, когда появились Энзи с Айлом. Он обратил внимание, что одежда и волосы у обоих чистые. Явно где-то переждали бурю.

— Недалеко отсюда начинается ущелье, Эссу. Мы прошли немного на восход и повернули обратно.

— А если там дальше тупик?

— В ущелье мы нашли следы быков.

Сердце Андрея забилось, вот он знак. Могучие звери в поисках травы пришли не от теплого моря, а с плоскогорья расположенного за этими горами, пройдя через каньон.

Если бы Энзи не нашел в этом ущелье следы копыт, Андрею и в голову не пришло бы искать дорогу в таком месте. Каньон местами был столь узок, что и пара саней не разминется. Не он один чувствовал себя тут неуютно. Разговоры стихли, все торопились быстрее выйти на свободное пространство. А оно все никак не появлялось.

— Если люди Ввуу увидят нас, то закидают сверху камнями,— Энку закинул голову, пытаясь разглядеть, что творится наверху.

— Не узнают, если не будем шуметь. Скалы в ущелье совсем отвесные. Никто не будет без нужды ходить по самому краю.

Ночевали в санях, не разводя костров.

Ущелье расширилось, толщина снежного покрова увеличивалась с каждым шагом. Безрадостные скалы стали пологими и покрылись землей, на которой росли деревья без листьев. На снегу между стволами виднелось множество следов криворогов, зайцев и лисиц. В случае необходимости, можно передвигаться по склону, хватаясь за ветки. Как бы и в самом деле на людей Вву не напороться, это места их охоты.

Каньон раздвоился. Обычное дело в горах. И поди еще узнай, не ведет ли один из проходов, а то и оба в тупик, с которого начинается устье небольшой горной речки. Обычно в такой ситуации, наученный опытом, Андрей долго бы раздумывал, куда бы им направиться. Отправил бы Энзи разведать, что их ждет впереди, и только потом на что-то решился. Здесь же следы быков ясно показывали, куда им идти: по занесенному зернистым снегом замерзшему ручью.

К вечеру они вышли на широкую равнину, совсем близко к длинной двуглавой горе.

* * *

— Уаав…

Энку пытался определить направление, откуда идет звук.

Люди Ввуу наверняка прятались в складках этой высокой горы. Не могли они не заметить людей Долгой дороги, но не решились что-то предпринять. Охотники темнокожих, которые живут в этих горах небольшими семьями, вряд ли когда-то видели столько людей вместе — боятся.

— Уаав…

Ноги сами несли большеносого к горе. С собой он взял только топор и нож: с длинным копьем не очень то и побегаешь по скользким камням.

Снег хорошо виден в свете луны. Энку старается ступать туда, где повыше, чтобы не провалиться в расщелину.

— Уааав…

Звук совсем рядом, но не видно ни костра, ни пещеры. Но не могут же люди Ввуу жить под землей. Энку глубоко вдохнул воздух и учуял слабый запах дыма. Где-то рядом в темноте находится пещера, но ночью он не найдет убежище темнокожих, поэтому дождется утра, спрятавшись среди больших камней.

Солнце еще не взошло, а продрогший Энку, стараясь не шуметь, вылез из своего ночного убежища. Не удивительно, что он не нашел в темноте пещеру. Вход в нее, похожий на морскую ракушку, ожерелья из которых так любят «ныряльщики», был спрятан за скальным выступом.

— Уаав…

Из пещеры выскочил маленький Ввуу, а за ним коренастый темнокожий в тяжелой одежде из шкур криворога.

— Уаав, уавв…

Темнокожий лежал в луже собственной крови, а маленький Ввуу никак не давался в руки, бегал вокруг, норовя вцепиться в горло. Пока, в конце концов, Энку не прижал его телом к земле и не вырубил ударом кулака по голове.