— Неужели Ввуу в этих горах живут вместе с людьми? Как такое может быть?— история Эссу настолько не укладывалась в голове, что расскажи ее не Эссу, а, например, Энку, то Эзуми ни за что бы в нее не поверил.

— Это правда, Эзуми. Но гораздо хуже, что нам придется вернуться к реке и искать проход через горы в другом месте.

— А есть ли она вообще, дорога через эти горы, Эссу?

Выросшему на прибрежной равнине у холодного моря длинноногому скалы и узкие ущелья казались недружелюбными и полными опасностей. Еще и эти непонятные Ввуу. Быстрее бы снова очутиться на равнине, где все видно до горизонта и так легко дышится.

— Во всех горах есть ведущая через них дорога, и мы найдем ее.

Люди Долгой дороги не торопились: лениво разворачивали сани, не могли выстроить по порядку свои отряды, теряли детей и свистели в свистки, чтобы найти их в образовавшемся бардаке. Даже Старшая не смогла заставить их двигаться быстрее. Переели вчера мяса что ли⁈ Андрею надоело ждать, и, посадив на сани детей на пару с Эсикой, он начал толкать их к выходу из долины. Пусть догоняют.

Сани быстро катились по утоптанному снегу. Жаль только, что он сошел, обнажив желтую землю, едва они достигли округлой равнины. Заслышав жалобный скрип, который издали наехавшие на камни полозья, Андрей решил сделать привал. На обратный путь у него ушло полдня вместо тех двух, которые они потратили на то, чтобы достичь ущелья. Скоро его догнал неусидчивый Эхоут, на полной скорости лихо тормознувший санями прямо перед ним. Асила, которая уже не могла быстро ходить из-за огромного живота, едва не вылетела из саней на камни. Андрей неодобрительно посмотрел на него, не стоило так гнать, рискуя своей женщиной. Он переживал за нее: Эсика и другие женщины Гррх в свое время переносили беременность гораздо легче. Неугомонный между тем осматривал желтоватую глину вперемешку с камнями:

— Быки, которых мы добыли, прибежали в ущелье отсюда. Кто-то гнал их.

— Нет ли там следов Ввуу?

— Нет, и следов чужих людей не видно.

Странно, от кого они тогда спасались бегством. Может ближе к выходу с плоской равнины что-то прояснится. Эхоут вертел головой во все стороны, взял с саней копье и указал им в сторону выхода с долины:

— Там кто-то есть.

Как не напрягал Андрей глаза, не мог ничего разглядеть кроме темных точек. Жаль Энку их еще не догнал, сейчас бы его превосходное зрение очень пригодилось.

— Ду-дуу-дууу…

Звук рога Рэту успокоил Андрея.

Стоянку белогорцы разбили у самого выхода с округлой долины на речную равнину. Прилично они отстали от основного каравана. Найди они проход в горах, семья с Белой горы рисковала никогда их не догнать. Но им и так хорошо, судя по количеству свежих бычьих шкур. Похоже, мужчинам белогорцев удалось добыть целое стадо.

— На равнину между горами и рекой вышло много настоящих быков. Охотники семьи из-под Белой горы добыли достаточно вкусного мяса,— Рэту заметил интерес Андрея к необработанным шкурам.

— Несколько быков отбились и убежали в горы, остальные ушли вверх по течению реки.

Так вот кто напугал быков, которых они съели на праздник. А направлялись животные, судя по всему, к равнине между двух рек, где и зимой достаточно травы.

— Откуда они пришли? На восход от большой реки нам даже облезлого Длинноухого за все время не повстречалось.

— Я не знаю этого. Утром появились Энзи с Айолом и ушли дальше по их следам.

— Аааааа…

Кричала Асила. Неужели ей подошло время рожать? Как не вовремя! Придется задержаться у белогорцев, не оставлять же ее с Эхоутом на этой стоянке. К саням, где она находилась, побежали Грака с Эдиной.

Уже глубокая ночь. Догнавший их караван светил огнями костров, на которых люди Долгой дороги готовили еду. Андрей греется у костра возле шатра Рэту, куда только что нырнула озабоченная Грака с горшком с узким горлышком, одним из тех, в которых она хранила настои трав.

— Ааааа…

Тяжело роды проходят.

Крики Асилы на время прекратились, на свежий воздух выглянула Эсика.

— Плохо ей: никак ребенок не выйдет. И живот у нее больше, чем у наших женщин.

Ну вот, опять кричит. После совсем уж отчаянного вопля раздался детский крик. Наконец-то. Андрей выдохнул. Из шатра вышла уставшая Грака, к ней торопится Эхоут с горшком воды, надо обмыть новорожденного.

— Стой!— Андрей заметил ледяную кашу на поверхности воды.— Подогрей на костре. Не хватало еще, чтобы новый человек семьи Гррх умер в первый же день своей жизни, подхватив пневмонию из-за купания в холодной воде.

— Зачем?— Грака не понимает, что он хочет. Открыла рот спросить, но в этот момент ее отвлекли возобновившиеся крики Асилы. Скоро раздался еще один писк. Неужели двойняшки. Событие необычайно редкое. За шесть лет ни разу не встретил людей, родившихся в один день и от одной женщины. А может и появлялись такие на свет, но один из них, а может и сразу оба не доживали до взрослого возраста. Что не удивительно, при таком-то отношении к новорожденным.

Вода на костре нагрелась — Андрей отнес горшок в шатер. Грака обмыла орущих разнополых младенцев, завернула их в куски обработанной шкуры криворога шерстью вовнутрь и передала Асиле. До утра они останутся в шатре под защитой матери и присмотром Граки, а уже утром отправятся дальше вместе с караваном.

Эсика мгновенно уснула в санях, а Андрей все никак не мог отключиться. Вроде и хорошо все закончилось, а из головы все не выходили ни ледяная вода для обмывания младенцев, ни грязные шкуры, в которых их завернули, ни Асила, лежащая на окровавленной шкуре, которую при нем так и не сменили.

Люди Долгой дороги шли на юг. Им повстречались несколько узких ущелий, которые вели в горы, но Андрей не рискнул зайти в них. Шли медленно: тяжело толкать загруженные сани по желтой глине. На мягкой земле отпечатались четкие следы копыт настоящих быков. Издалека пришло большое стадо в поисках травы, прежде чем у округлой долины на свою беду повстречали белогорцев. Неужели от устья большой реки поднялись так далеко на север? Все, привал.

Пока его женщина разводит костер, Андрей отправился навестить Эхоута и Асилу. Тяжело придется беспокойному, его женщина не скоро сможет помочь ему толкать сани.

— Асила мерзнет, Эссу, — Старшая суетится у саней. Мочит водой ей лоб и шею. Но, судя по потерянному виду, не очень верит, что поможет.

Темная кожа Асилы стала какой-то серой. Андрей приложил ладонь к ее лбу. Жар. Занесли все-таки инфекцию. Неужели конец⁈ Но однажды ведь у него самого был сепсис после ранения, а Грака как-то его спасла. Не так уж и далеко они отошли от стоянки белогорцев. Где этот быстроногий?

Эхекка бежит не в полную силу, стараясь сэкономить силы. Эссу сказал, что он должен вернуться еще сегодня с зельем Граки, которое должно спасти жизнь людям Гррх.

Провел бы он этот день бездельничая на стоянке, а не толкая тяжелые сани, бежать сейчас было бы легче. Главное не задохнуться. Надо ненадолго остановиться и выровнять дыхание, поесть сваренного вчера мяса, выпить воды и снова идти по следам, которые оставили сегодня их сани на пути от стоянки белогорцев. Достиг он ее только к закату солнца, затем долго ждал, пока Грака перебирала свои узкие глиняные горшки, покрытые слоем пыли, и нашла, что искала. Завернула находку в зашитую шкуру с ремнем и сказала:

— Если Асила не умрет, пока ты вернешься, то пусть Старшая напоит ее большой чашей зелья, еще половину чаши Асила должна выпить завтра утром и столько же вечером.

Эхекка, не задерживаясь, отправился обратно. Солнце давно зашло, а луна только показалась из-за гор. На плоской равнине не так много препятствий, и он не снижал скорости бега. Но везенье закончилось, когда он, не заметив булыжник с острым краем, с разбегу ударился об него, распоров свою обувь.

Нога кровоточила. Не совсем удобно бежать по острым камням в одном «сапожке». Эхекка злился. Была бы здесь трава, как на нормальной равнине, он бы уже подходил к ночной стоянке людей Долгой дороги. Несколько раз он обматывал ногу куском шкуры и через некоторое время терял его, набирая скорость.