Сначала мне даже хотелось этим заняться. Но как только мама сказала, чьи это рестораны — я застыла. И всё равно она меня уговорила, буквально вынудила — и я просто сдалась.

*****

— Ты же говорила, что не видишь его, — мрачно напомнил Череп. — Когда бываешь там. По работе.

— Не хотела, чтобы ты волновался, — призналась я, опуская взгляд. С тех пор как я впервые разревелась у него на плече, он словно стал моим телохранителем. Берёг, защищал, подталкивал вперёд. Я не могла признаться, что всё ещё топчусь на месте.

— Я волнуюсь. И буду волноваться, — сказал он, похлопав меня по спине. — Но я тебе доверяю.

Я улыбнулась — слабой, благодарной улыбкой. И продолжила.

*****

Когда я в следующий раз увидела Артура, мне стоило огромных усилий не выбежать из ресторана.

Я не знала, видел ли он меня. Он тогда разговаривал с менеджером у стойки. Но если бы он подошёл — я бы не знала, что делать.

Как-то мне удалось сохранить спокойное выражение лица и сосредоточиться на работе: убедиться, что серебряные инсталляции стоят, где нужно. Лишь когда работа была закончена, я позволила себе оглядеться. И, к счастью, он уже ушёл.

Во второй раз я увидела его через неделю — в другом филиале их сети. Он сидел в дальнем углу и пил кофе, не отрывая от меня взгляда. Я чувствовала, как его взгляд буквально прожигал мне спину, пока я работала, и изо всех сил молилась, чтобы он ушёл.

Разве он не должен был быть в своём Кембридже? Учиться? Говорят же, это не санаторий.

Но, видимо, он нашёл способ быть и там, и здесь. Потому что мы продолжали пересекаться. Каждый раз, когда я появлялась в ресторанах — он тоже там был. Как тень. Как призрак, от которого не сбежать.

Я не понимала, зачем Вселенная так со мной поступает. Когда я хотела быть рядом с ним — она делала всё, чтобы держать нас порознь. А теперь, когда я отчаянно пыталась его забыть, она издевалась, заставляя видеть его постоянно.

Я сидела на качелях во дворе за домом, под тихим шелестом ветра и звёздным небом.

Было уже далеко за полночь, а я всё ещё была в том платье, в котором была на прощальной вечеринке с Ксюшей и Лёшей. Было прохладно, я вздрагивала от холода, но не уходила, сидела в полумраке, пытаясь протрезветь, прежде чем войти в дом.

Меня охватила лёгкая меланхолия. Наша птичья парочка уезжает в другой город, Таня постоянно в рабочих разъездах, Данил — тоже. Влад весь в планах на будущее. О Даше и вовсе грустно было говорить. Один лишь Череп пока что жил беззаботной жизнью и не собирался бросать меня. Эта мысль вызвала у меня болезненный ком в груди. Вот мы и повзрослели…

А я… я пыталась привыкнуть к мысли, что всё заканчивается. Что больше не будет долгих ночных посиделок, спонтанных встреч, привычной лёгкости. Всё меняется.

Позади что-то зашуршало, и я вздрогнула. Потом крепче схватила свою сумочку. Мало ли, вдруг придётся защищаться. Но через секунду отпустила — инстинкт подсказал: это был кто-то свой.

Наверное, Череп.

Он часто так делал — просто появлялся рядом. Садился рядом, мы болтали до рассвета, делились слухами, смеялись над чужими любовными драмами. Родители были уверены, что мы вместе. Нам было лень объяснять, что это не так. Мы не были парой — мы были просто друзьями. Но ближе, чем многие пары. Иногда мне казалось, что мы с ним сроднились не сердцами, а душами. Я и не думала, что такое возможно — дружба между парнем и девушкой без романтики. Но между нами действительно ничего не было.

Я краем глаза заметила, как кто-то сел на соседние качели. Вздохнула и обернулась, уже открывая рот:

— Череп, зачем ты…

Но слова застряли у меня в горле. Это был не Череп.

Это был Артур.

Мир, казалось, сдвинулся. Я смотрела на его профиль — знакомый, до боли, до дрожи — и не могла вымолвить ни слова. Он воспользовался этой паузой.

— Да, — проговорил он, глядя прямо перед собой. — Я скучал по тебе. Каждый день, пока мы были врозь, я скучал по тебе.

На глаза навернулись слёзы — он ответил на вопрос, который я однажды задала ему давным-давно. Он ответил. Поздно, но всё равно. Лучше ведь поздно, чем никогда, верно?

— На дне рождения Тани в прошлом году я хотел поговорить. Объясниться. Всё исправить, — продолжил он. — Но ты даже не дала мне шанса. Целый вечер ты была с Кириллом Романовым, буквально не отходила от него… Ты смеялась рядом с ним, выглядела такой счастливой с ним. Я подумал, что опоздал.

Я едва заставила себя дышать и решилась спросить:

— Тогда зачем ты здесь?

Артур глубоко вздохнул. Затем повернул голову — и я ахнула, увидев свежий синяк под его глазом.

Он слабо улыбнулся. А потом начал рассказывать свою историю.

*****

POV Артур

— Нам нужно поговорить.

Романов вышел из машины, хлопнув дверью так, что эхо разлетелось по улице. Он кипел от злости.

— Ты совсем рехнулся, Котов?! — заорал он. — Ты едва не въехал в мою тачку!

— Но ведь не въехал, — спокойно заметил я, облокотившись на капот своей машины, загородившей проезд к дому Романовых. — И, к счастью, ты успел затормозить. Так что всё хорошо.

Кирилл зло уставился на меня:

— Ты просто псих. Что ты вообще здесь делаешь?

— Ты правда встречаешься с Ульяной?

Тот почти истерично рассмеялся.

— Так вот зачем ты устроил этот цирк? — он взглянул на часы. — Полдвенадцатого ночи, придурок! Долго ты тут меня караулил?

— Я ведь не мог вломиться на вашу вечеринку, — пожал я плечами. — Зато перегородить тебе дорогу — вполне.

— И чуть не угробить нам машины? Блестящий план! — фыркнул Романов.

Я промолчал. Не собирался вдаваться в подробности. Я пришёл сюда за правдой.

— Ты не ответил на мой вопрос, — я выпрямился и уставился на Кирилла. — Что насчёт Ульяны? Ты действительно встречаешься с ней? Потому что я слышал кое-что... И пришёл к выводу, что — нет.

Кирилл долго молчал, словно решая, стоит ли говорить. Я сверлил его взглядом и держался из последних сил, чтобы не показать, как мне больно.

Потому что я любил её. Всё это время. Несмотря ни на что. И он сейчас был преградой на моем пути.

— Что именно ты слышал? — у Кирилла заметно дёрнулась челюсть.

— Я слышал, ты ищешь Антонову Настю, — ответил я, смотря ему прямо в глаза.

Кирилл вздрогнул, а это значит — я попал точно в цель.

— Чёрт… — взорвался он. — Кто тебе это сказал?

— Моя семья владеет не только ресторанами. Ещё и парой баров. А люди, знаешь ли, становятся разговорчивыми под градусом, — снова пожал я плечами.

Слова явно задели Романова. Его лицо изменилось.

— Что ещё ты слышал? — уже намного тише и настороженнее спросил он.

— Я расскажу. Но сначала — ответь на вопрос.

Романов долго смотрел на меня. А я — в ответ. И изо всех сил старался не выдать отчаяния.

Потому что да, я был в отчаянии. Уже много лет. Из-за Ульяны.

Многое произошло. Многое заставило меня держаться подальше от неё. Многое заставило меня потерять её.

Но теперь я не собирался сдаваться. Я буду бороться. Но сперва я должен был узнать — действительно ли она встречается с Романовым.

Только в этом случае я отступлю.

*****

— Почему ты пришёл только сейчас? — спросила я шёпотом, когда он замолчал, переводя дух. — Почему спустя столько лет?

— Я же сказал — хотел всё рассказать ещё тогда, на дне рождения Тани, — напомнил он.

Чёрт. Надо было дать ему шанс объясниться. Но я тогда была слишком шокирована… и слишком ранена.

— А… этот синяк под глазом... он откуда?

Он усмехнулся. Почти весело.

Я хотела сказать что-то ещё, но не смогла. Потому что в этот момент я поняла: всё, что держало нас порознь — это боль, страх, гордость. И череда упущенных моментов, когда мы могли говорить, но выбирали молчать.

И всё же он сидел рядом. На качелях. Ночью. Рядом со мной.

— Эй, хулиган. Подъём!