Он усмехнулся и подался вперёд, как будто готовясь к допросу с пристрастием.

— Ну так… рассказывай. Что ты здесь делаешь?

Он знал. Конечно, знал. Эта самодовольная ухмылка сияла как вывеска: «Я в курсе всего, детка».

С Черепом у нас завязалась странная, очень странная дружба. Всё началось с вечеринки у Жданова, где я, будучи навеселе, зачем-то вывалила ему всю душу про Артура.

Потом Таня принесла мне кофе, я немного пришла в себя — и поняла, что хочу провалиться сквозь землю. Череп к тому времени уже испарился.

А когда Таня спросила, что мы с ним делали до её прихода, я солгала, что ничего не помню. Даже притворилась, будто не узнала парня, который за мной присматривал и которого я пыталась задушить. Таня сделала вид, что поверила. Или просто решила не лезть.

С тех пор я делала всё, чтобы его избегать. Он пугал. Нет, не сам — скорее, своей способностью видеть меня насквозь. К тому же, я не могла избавиться от страха, что он разболтает про мою влюблённость. Да и его друзья — тот ещё зверинец, который пугал меня не меньше.

Хотя… когда мы отмечали день рождения Ксюши на его курортном пляже, мы и в волейбол гоняли, и смеялись до слёз, несмотря на то, что он всё время поддевал меня. Оказалось, у нас есть общее чувство юмора и даже схожие вкусы в музыке. Он уговорил меня показать ему пару своих артов — чего я не делала даже с близкими. Череп был классным. Просто слишком проницательным и… раздражающе спокойным.

Вот и сейчас — сидел, пил кофе и знал всё. До последней точки.

— Ты преследуешь Урода-Артура, да? — спросил он, и я едва не поперхнулась.

— Нет, — отрезала я, глядя мимо него.

Он лишь наклонил голову, с удовольствием изучая моё лицо, сказал:

— Конечно. Это просто совпадение, что ты выбрала кафе аккурат напротив открывающегося ресторана его семьи.

— Понятия не имела, что это их ресторан, — пожала плечами я, разыгрывая невинность.

— Врёшь, как дышишь, — покачал он головой.

Я не стала это отрицать.

Вздохнув, я обхватила стакан ладонями и пробормотала:

— Ладно. Ты прав. Я… пришла, чтобы увидеть Артура.

— Вот видишь? — он откинулся на спинку стула с самодовольной ухмылкой. — Совсем несложно сказать правду, да?

— Но я его не преследую, — процедила я.

— Ну-ну. Просто сидишь, пьёшь кофе, смотря в сторону ресторана, и надеешься, что он тебя случайно заметит.

Я не ответила. Только вздохнула.

— Он тебя не пригласил на открытие? — вдруг спросил он, кивнув в сторону ресторана.

Я покачала головой.

Повисла тишина.

— Ты хочешь сказать, вы до сих пор не уладили всё? Серьёзно? Вы так ни разу с тех пор и не поговорили? — Череп выглядел искренне удивлённым. — Прошёл почти год. Я думал, вы уже или помирились, или навсегда вычеркнули друг друга.

Я злобно сверкнула глазами:

— С какой это стати моё несчастное любовное болото тебя вообще волнует? И почему тебя так волнует, кто кого вычеркнул?

Он рассмеялся и, протянув руку, растрепал мои идеально уложенные волосы:

— Ну давай, выкладывай. Я уверен, Тане ты про Урода-Артура не говорила. А тебе нужен кто-то, кому можно выговориться. А то ты лопнешь.

Я зарычала и оттолкнула его руку. Но он был прав. Я действительно не говорила Тане, что до сих пор не отпустила Артура. Я всегда притворялась, будто не способна влюбиться всерьёз, что мне нужен только флирт и веселье. Гордыня не позволяла признаться.

— Говорю тебе только потому, что ты не разболтал всё в прошлый раз, — сказала я. — И ещё потому, что, по слухам, он должен прийти через час, так что у нас есть время.

— Преследовательница, — кашлянул Череп, и я метнула в него трубочкой.

Увернулся, гад.

— Ну? — подбодрил он, поднимая бровь.

Я откинулась на спинку стула, скрестила руки и снова посмотрела в окно.

А потом начала:

— Последний раз мы разговаривали на благотворительном ужине у Кравцовых…

*****

— Ульяна, можешь стоять спокойно? — прошипела мама, не оборачиваясь.

— Он здесь, — прошептала я, едва сдерживая слёзы, как только мы вышли на балкон. — Я… я не понимаю, зачем. Но он здесь, Кирилл.

Череп моментально развернул меня лицом к себе и схватил за плечи:

— Ульяна, дыши. Спокойно. Смотри на меня.

Одна-единственная слеза всё же вырвалась наружу. Я торопливо стёрла её тыльной стороной ладони, как будто этим могла стереть и чувство, что горело внутри.

— Таня говорила, что его не будет. Его родители писали в ответе на приглашение, что он занят учёбой, что не сможет приехать…

— Сколько ты выпила? — мягко спросил Череп, наклонив голову.

— Кто считает? — хрипло рассмеялась я. — Может, бутылку… Может, полторы. Я стащила одну у официанта, потому что мне… мне нужна была жидкая храбрость. Он застал меня врасплох, и я просто не знала, что делать. Я не ожидала, что он появился — и всё, что я выстраивала долгое время, развалится просто за секунду.

Снова слеза скатилась по моей щеке, и Череп обнял меня, притянув к себе. Я прижалась к его груди, ощущая, как он гладит меня по спине, как будто я ребёнок, у которого отобрали игрушку. Но это было нечто глубже.

— Я испорчу тебе костюм, — пробормотала я сквозь слёзы.

— Плевать на костюм, — прошептал он в ответ. — Я буду с тобой, пока ты не придёшь в себя, Ульяна. Я буду рядом. Всю ночь, если понадобится. Я не спущу с тебя глаз и не подпущу его к тебе.

Я замерла в его объятиях.

— Ты ведь что-то знаешь, Череп. Знаешь, почему он тогда ушёл. Почему теперь ведёт себя так, будто меня никогда не было. Знаешь?

Он не ответил. Только крепче обнял меня. И я поняла — он действительно знает. Но сказать не может. Или не хочет.

Я не стала настаивать. Мне было слишком больно, чтобы думать о чём-то ещё. Слёзы текли непрерывно, а тело будто обмякло в его объятиях.

Я потеряла счёт времени. Возможно, прошли минуты. А может, полжизни. Но потом — я вспомнила.

Таня. У неё сегодня день рождения. Я не могла позволить себе рухнуть и впасть в истерику. Не сегодня. Не ради себя — ради неё.

Я сделала глубокий вдох, отстранилась, вытерла слёзы и посмотрела на Черепа.

— Ты ведь и так знал… что я его не забыла, да? — прошептала я.

Свежая боль пронзила меня, и я дёрнулась, словно от удара, а Череп только крепче сжал меня.

Он посмотрел на меня с такой грустью, что сердце сжалось.

— Ты не могла, — сказал он.

— Как можно забыть человека, который всё ещё повсюду? — выдохнула я. — Он… он словно тень. Постоянная, назойливая тень, которая не даёт мне покоя.

*****

Нет, я не тосковала по Уроду-Артуру.

Я отказывалась страдать по тем, кто причинил мне боль.

Отказывалась страдать по человеку, который сам вычеркнул меня из своей жизни.

Перед всеми я была прежней весёлой Ульяной, которую они знали и любили — весёлой, лёгкой, дерзкой. Та, что никогда не влюбляется по-настоящему. Даже наедине с собой я заставляла себя улыбаться, напоминая себе, что у многих всё гораздо хуже. У меня — всего лишь разбитое сердце. А у Лёши, у Тани, у Черепа — своя боль, куда тяжелее моей. Даже вечно ворчливому Владу было хуже, чем мне.

Так что я не собиралась погружаться в свои страдания. Я собиралась идти вперёд.

Я забуду его. Обязательно забуду, как он сам и просил.

Вот я и выживала. Упрямо, по-своему. Вцепившись в учёбу, готовясь к дипломной работе, помогая маме. Всё шло по плану.

Кроме одного: я не могла его забыть.

Потому что он появлялся.

Снова и снова.

Как только я начинала думать, что справилась — он оказывался там, где быть не должен был.

Как, скажите, я могла его забыть, если продолжала его встречать? Видеть его из раза в раз?

Прошлым летом мама подписала контракт с ресторанной сетью семьи Котовых — да-да, именно той семьи. Пиар-акции, корпоративы, фотозоны. Они обслуживали её корпоративные мероприятия и одновременно продвигали наш ювелирный бренд. И, конечно, мама меня припахала к этой работе. «Это ведь практика для будущей работы в семейной компании», «разве тебе не нужен опыт?», «ты же у нас творческая, это работа как раз для тебя» — в общем, список аргументов был длинным.