Она улыбается, — ох, уж эти неугомонные юнкоры! — и протягивает мне затребованную канцелярию.

Я сажусь за самый дальний стол, скрытый от глаз стеллажами с книгами. Я сказал Татьяне Марковне правду: я пришел в библиотеку не за фантастикой. Вернее сказать, я не собираюсь ее читать, а собираюсь ее писать.

Дело в том, что вчера, проснувшись среди ночи, я ощутил беспокойство, которое тут же перешло в настоящий страх. Вот уже две недели я отдыхаю, развлекаюсь в «Орленке», общаюсь с подростками и — по большей части — прекрасно провожу время. Но ведь я не подросток, я — попаданец! Я взрослый человек с кучей знаний и умений, которые мне необходимо применить. Но чего в этом плане я до сих пор добился? Сумел взять телефон у Сергея Михалкова? И это все?

Мысль о том, что я, и правда, могу прожить обычную жизнь Дениса Матвеева, заставила мое сердце похолодеть. Заснул я во второй раз с трудом, и лишь после того, как дал себе твердое обещание: с сегодняшнего же дня я начну что-то делать для своего нового, удивительного и полного приключений попаданческого будущего.

То, что писателем мне, то есть, Сереге Савину, не стать, я понял быстро. Нет, я не считал свои рассказы совсем уж бездарными, просто я четко видел — у других они лучше. Мечта о литературе как-то сама собой сдулась, я осознал, что из порнобизнеса в мир публикаций в ведущих издательствах и литературных премий мне не сбежать. Права оказалась Марина Валерьевна, моя училка по литературе: сочинения давались мне гораздо хуже, чем изложения. Пересказать чужой рассказ почти дословно — в этом я был хорош. Вот только кому нужны изложения в нормальном мире без аномалии в виде перемещения разума в чужое тело? В мире, который я благополучным образом покинул?

Я чешу авторучкой за ухом, сидя над белым листом. В библиотеке — тишина, — читатели-пионеры на пляже, — лишь слышно, как шелестит страницами Татьяна Марковна.

Да, в своем теперь уже во всех смыслах далеком прошлом, прошлом Сереги Савина, я любил читать в Википедии статьи о писателях-фантастах, причем, не только о советских, но и о своих современниках. О Лукьяненко, например, там целый трактат. И это неудивительно — ведущий фантаст России, миллионные тиражи и гонорары, книги неоднократно экранизированы.

Биография Лукьяненко меня, помню, очень заинтересовала. Совсем молодой врач-психиатр из Казахстана начинает писать рассказы — и сразу успех! С первого же опубликованного в известном журнале рассказа. Это редкость в писательском мире — даже мне, порноактеру, это было понятно.

Помню, я тогда заинтересовался — что же за рассказ такой сделал Лукьяненко имя в тогда еще советской фантастике? И, конечно, легко все нашел в Вики — назывался рассказ «За лесом, где подлый враг». Первая публикация — в журнале «Уральский следопыт» в 1988 году. Именно эта публикация, по словам самого же Лукьяненко, «дала ему путевку в жизнь».

«Как раз то, что нужно мне, — думаю я, пристально смотря в чистый лист. — Путевка в жизнь. Звездный билет».

Рассказ, напечатанный в журнале с миллионным тиражом (тогда еще тиражи были советскими, то есть, огромными), принес Лукьяненко первую славу, приглашение на фестиваль фантастики «Аэлита» и рекомендацию в Дубулты. Ну, а дальше уже закрутилось.

Статью в Википедии о Лукьяненко я читал, сидя в своей машине (вернее сказать, «Порш Кайен» был записан на жену, и ей же отошел при разводе'. Узнав о рассказе «За лесом, где подлый враг», я тут же и на одном дыхании его прочел.

Сюжет показался довольно предсказуемым: в некоем мире, похожем на земной, военные обстреливают противника из разных видов оружия. «Подлый враг» отвечает героям тем же, и бьет в то же самое место, откуда в него стреляли.

Один из героев по имени Стрелок три года участвует в перестрелке, но за все это время ни разу не видел врага.

Однажды из леса выходит некий Странник, у которого на руках его сын. Мальчик ранен в руку «подлым врагом».

Странник рассказывает героям разные истории до утра. Когда гость навострился уходить, Стрелок вспоминает: он собирался спросить у скитальцев, что за враг сидит за лесом. Странник отвечает, что за лесом находится река, на противоположном берегу которой — накрытые защитным полем старые склады. Мальчишка бросил в склады камень, тот отлетел и врезался ему прямо в руку…

От белизны листа, лежащего передо мной, начинают болеть глаза. Я шмыгаю носом и, наклонившись, пишу своим новым, по-мальчишески старательным, почерком:

'Денис Матвеев

ЗА ЛЕСОМ, ГДЕ ПОДЛЫЙ ВРАГ

Фантастический рассказ'.

Прикусываю колпачок от ручки. Внезапная мысль заставляет меня остановиться. Что будет с Лукьяненко, если я сейчас, в 1974 году, напишу его рассказ, а затем отправлю его в «Уральский следопыт»? Кем станет писатель? Не сопьется ли? Не пойдет ли по миру?

«Ну, уж нет! Чтобы Лукьяненко — да спился? — обрываю я себя. — Напишет что-то другое, и наверняка прославится. Возможно, станет еще лучшим писателем, чем был в моем времени. В конце концов, если он останется врачом-психиатром — это ведь тоже неплохо? Врачи стране нужны! В любом случае, моя ситуация значительно сложнее, чем у шестилетнего на данный момент Сергея Васильевича. Я — попаданец, у меня нет ничего, кроме моей памяти. И в моей памяти — его рассказ. Так уж получилось. Мне тоже нужно жить, нужно кем-то стать, нужно чего-то добиться. Простите, Сергей Васильевич».

Наклонившись к столу, я начинаю быстро строчить, точно жемчужинки из шкатулки, вынимая слово за слово из памяти свой первый фантастический рассказ. Точнее сказать, первый фантастический рассказ Дениски Матвеева.

— Письмо домой? — слышу рядом голос Татьяны Марковны.

Поднимаю глаза. Библиотекарша стоит передо мной, слегка улыбаясь и держа в руках раскрытую книгу.

— Да, Татьяна Марковна, — спешу ответить я, прикрывая написанное рукой.

— Не поздновато ли? — удивляется она. — До конца смены всего неделя. Глядишь, приедешь домой раньше письма.

— Да вот захотелось написать, — мнусь я.

— Надеюсь, не письмо Ваньки Жукова? — подозрительно щурится библиотекарша.

— Нет, наоборот! — спешу заверить ее. — Татьяна Марковна, а у вас, случайно, не найдется конверт с марками?

— Случайно, найдется, — немного подумав, отвечает хранительница орлятских книг. — Сейчас принесу.

Через пару минут она приносит конверт. На нем уже пропечатана готовая марочка с изображением советского герба и надписью «4 коп». Основное изображение на конверте самое обыкновенное — красный флаг, ветка сирени, надпись «1 мая».

— Спасибо огромное, Татьяна Марковна, — благодарю я. — Вот четыре копе…

— Да прекрати ты, Матвеев! — она как-то даже сердито машет рукой и уходит за стеллажи с книгами.

Я быстрым движением складываю листочек с рассказом, засовываю в конверт. Открыв последнюю страницу лежащего передо мной номера «Уральского следопыта», аккуратно переписываю адрес получателя:

620075

г. Свердловск, ул. Тургенева, д. 13. В редакцию журнала «Уральский следопыт».

В столбцы, отмеченные «Отправитель», аккуратно вписываю известный мне из памяти Дениса Матвеева домашний адрес:

117393 г. Москва, ул. Гарибальди, д. 10, кВ.… Денис Матвеев.

Слюнявлю сладковатую ленточку клея и плотно запечатываю конверт. Фу-ух! Хорошо как, никто не потревожил. Хоть и небольшое дело, но сделано. Впрочем, почему небольшое? Стать на первом этапе своего попаданческого становления подающим огромные надежды юным писателем-фантастом — дело неплохое. С чего-то же надо начинать.

— Татьяна Марковна?

Библиотекарша показывается из-за стеллажей.

— Да, Матвеев?

— Не подскажете, где почтовый ящик находится? — лицо Татьяны Марковны становится удивленным, и я спешу добавить. — Я еще домой писем не писал.

— Рядом с комнатой вожатых, — сообщает библиотекарша и отворачивается к стеллажу, давая понять, что разговор окончен.