Контакт между мусульманами и арагонцами в течение всего этого периода был весьма тесным. Об этом свидетельствует склонность к арабской культуре первых королей (Санчо Рамиреса, Педро I, который умел писать только по-арабски, Альфонса I и т. д.), равно как и многочисленные заимствования у мавров в сфере юриспруденции.

Политический строй и система управления. Арагонская монархия, зародившаяся в 1035 г., при Рамиро I, хотя и была абсолютной по своей форме, но значительно отличалась от леонской и кастильской вследствие феодальной организации знати и ее активного участия в управлении. Когда шла речь о важнейших событиях в истории Арагона, неоднократно отмечалось, что королю приходилось во всем считаться с дворянами, которые зачастую действовали независимо от него, на свой страх и риск. Несколько войн, которые вел против них Хайме I, уже сами по себе свидетельствуют о мощи знати. Рикос омбрес не только владели в качестве феода завоеванными селениями, но осуществляли в них полную юрисдикцию, опираясь на своих алькальдов, которые в городах именовались сальмединами (zalmedinas), а в сельских местностях — баили (balles). Таким образом, функции управления далеко не в такой степени, как в Кастилии, сосредоточивались в руках короля. Поскольку пожалования за военные заслуги или бенефиции могли отниматься разве только в случае неповиновения или измены королю, — черта, свойственная феодальному режиму, — то монарх фактически зависел от рикос омбрес. Король имел, однако, своих судей на территории королевских доменов. Королевские должностные лица, которым поручалось управление территориями, не принадлежавшими сеньорам, а также отправление правосудия на этих землях, именовались различным образом. В важнейших селениях представителями короля являлись сальмедины (zalmedinas) (Сарагоса, Уэска, Валенсия и др.), функции которых соответствовали функциям мусульманских сахиб-сии-шурта — начальников полиции и уголовных судей. При дворе короля был королевский альгвасил, одновременно гражданский и уголовный судья и исполнитель распоряжений королевского совета и самого короля. Во всех городах имелся мустасаф (mustazaf — эдил) — должность, также заимствованная у мусульман^[118]; были алькальды, о которых мы будем говорить ниже, а также сайоны (saynones — приставы), писцы (escribanos) и т. д. Сбором податей ведали королевские байли (bayles).

Хайме I ввел обычай, согласно которому к делам управления всегда привлекался старший сын короля. Институт подобного соправления носил название gobernacion или procuracion general. При отсутствии сыновей или в том случае, если старшему сыну было менее 14 лет, король назначал генерального заместителя (lugarteniente general). Наряду с королем появляется особое должностное лицо (функции которого сперва еще не были четко определены) — хустисья(juslicia) — коронный судья, который разбирал дела о нарушении привилегий и рассматривал жалобы на действия всех прочих властей; уже ко времени Альфонса II функции и права хустисьи определяются более четко. Некоторые исследователи полагают, что хустисья имел те же функции, что «судья дел неправедных» — кади аль-джамаа в кордовском халифате и таифских эмиратах. Хустисья непосредственно подчинялся королю. Во времена Хайме I характер этой должности изменяется, что в последующую эпоху приводит к весьма значительным последствиям. Так, на кортесах в Эхеа, в 1265 г., дворяне, пытавшиеся отнять у короля право назначения хустисьи, добились признания за этим судьей должностных функций, которые обычно выполнялись лишь лицами, действующими по полномочию, и в том числе права разбора тяжб между королем и дворянами в качестве судьи-посредника. Применение для доказательства вины испытаний кипятком и каленым железом и судебного поединка в Арагоне сохранялись так же, как и в Леоне и Кастилии, насколько об этом можно судить на основании фуэрос. При этом особенно часто применялось испытание каленым железом (фуэрос городов Сан-Хуан де Пенья, Санта Христины и др.). Любопытны условия дуэли, зафиксированные в фуэро Теруэля (1176 г.).

Mуниципии или универсидадес. Подобно тому как это имело место в Леоне и Кастилии, короли, добиваясь освобождения от власти духовных и светских сеньоров многих важных крепостей или городов, предоставляли им фуэрос или привилегии. Таким образом создались вольные города-коммуны, которые носили название универсидадес(unicersidades). Средние классы этих городов со временем превратились во внушительную политическую силу, враждебную знати; города поддерживали королевскую власть; при этом следует отметить, что южные муниципии всегда были более демократичны и активнее поддерживали монарха, чем северные — аристократические и феодальные, часто объединявшиеся со знатью. Ни те, ни другие не проявляли интереса к судьбам крепостного крестьянства.

Внутренний строй муниципиев был подобен кастильскому. Хунта присяжных (jurados)^[119], избранная народом, а иногда — членами хунты прежнего созыва (состав хунты ежегодно обновлялся), заботилась об интересах города или селения, публиковала указы (ordenanzas) и подвергала наказаниям за их нарушение. Алькальды облечены были функциями гражданских судей и избирались в большинстве муниципиев народом. Наряду с алькальдами во многих фуэрос упоминаются юдексы — судьи по уголовным и полицейским делам, обычно назначавшиеся королем. За жителями признавалось право активного участия в разрешении гражданских дел. В Сарагосе, согласно фуэро, предоставленному Альфонсом I в 1119 г.»20 горожан, избранных народом, должны были приводить к присяге установлениям фуэрос и подвергать наказанию всех нарушающих условия, фиксированные в этих хартиях. Эта хунта была скорее судебным, чем административным органом. В делах управления принимали участие присяжные (хурадос), избираемые по приходам, и советники (concilieras — консельерос), помощники и консультанты присяжных. Собрание присяжных называлось капитоль (capiiol), а собрание советников — консельо (consello — совет), важные решения приобретали силу в том случае, если они были приняты совместно капитолем и консельо. Кроме того, существовало народное собрание, которое также носило название консельо. Его созывали присяжные и советники для обсуждения важных вопросов, которые докладывались этими магистратами.

Муниципии обычно заключали между собой союзы, целью которых было укрепление мощи и благосостояния городских общин. Эти союзы назывались комунидадес (comunidades — сообщества), и им присваивалось имя города или селения, возглавлявшего такой союз. До XII в. уже существовали комунидадес Калатаюда, Дароки и Тэруэля, сыгравшие немалую роль в истории Арагона. Комунидадес создавались только с разрешения короля.

Допускались лишь союзы городов с одинаковыми фуэрос. Подобные союзы имели главным образом военный характер и почти всегда отстаивали интересы короля. Иной характер носили эрмандады, аналогичные эрмандадам Леона и Кастилии. Как и кастильские вольные города, арагонские универсидадес имели свое ополчение.

Кортесы. С конца XI в. в Арагоне созывались всеобщие ассамблеи. Однако в то время это были только собрания лиц, принадлежавших к знати и духовенству. В XII в., а согласно ряду авторов — до 1274 г. (то есть до конца XIII в.), народный элемент не принимал участия в этих ассамблеях, ибо муниципии не играли в ту эпоху большой роли. Но с этого момента арагонские кортесы состоят уже из четырех сословий (brazos): рикос омбрес или высшей знати, кавальеро, духовенства и представителей универсидадес или муниципиев. На кортесах имели право присутствовать не все дворяне, а только те, кого, согласно обычаю, призывал король; присутствовали также не все — города, а только некоторые, как и в Кастилии. С течением времени установился обычай не приглашать представителей отселений, имевших менее 400 домов или очагов (fuegos). На кортесах 1163 г. в Сарагосе присутствовали только прокураторы Уэски, Хаки, Тарасоны, Калатаюда и Дароки. Комунидадес составляли часть народного сословия. Кортесы созывал король. Согласно законам королевства, они должны были созываться каждые пять лет; впоследствии этот срок сократился до двух лет. Однако правило это не всегда соблюдалось королями. Кортесы принимали присягу короля, который обязывался уважать данные им фуэрос; приносили присягу наследникам престола; разбирали дела об оскорблениях, нанесенных частными лицами и селениями королю (так называемые greujes) или его должностным лицам; вотировали предложения о предоставлении монарху помощи — людьми или деньгами, причем денежная ссуда королю (профьерта — profierta) носила характер займа; разрабатывали проекты законов, согласовывая их с королем. Для принятия решений требовалось единогласие. Крупные города имели по нескольку голосов, а более мелкие — по одному голосу. Заседания кортесов протекали таким же порядком, как и в Кастилии.